Быть живой

      Утро пятого ноября выдалось, на удивление, солнечным и тёплым. Немного потускневшее солнце светило сквозь резные золотые листья, оставляя на асфальте причудливые узоры, и слепило прохожих, случайно поднявших взгляд к небу. Было всего десять часов, но людей на улице было довольно много. Кто-то спешил по своим делам, кто-то отдыхал на скамейке в парке, читая электронную книгу или журнал, кто-то гулял с друзьями. Но были и те, кого многие недолюбливают в нынешнем мире, да и раньше были такие люди. Группа людей снова слушала Гордона Пенуика, проповедника, который читает каждое воскресенье нравоучения прихожанам о том, как андроиды извратили человеческое общество. Довольно посредственный человек: тёмнокожий, с короткой стрижкой, постоянно носит строгий костюм и белые очки в узкой пластмассовой оправе.       Буквально несколько минут назад он наорал на андроида одного известного художника по имени Карл Манфред, Маркуса. Ванесса неплохо знала Карла, оказавшего ей огромную помощь. Он был инвалидом, который не мог самостоятельно делать многие вещи, но при он был этом превосходным художником. У него был сын, Лео, пристрастившийся к «красному льду» и недолюбливающий Маркуса. Сказать по правде, Ванесса Лео тоже не особо жаловала. Зная, что девушка в неплохих дружеских отношениях с его отцом, он неоднократно наведывался к ней в дом с просьбой занять деньги, на что всегда получал отказ. И’тон видела, что делает с людьми «красный лёд», и, каким бы Лео не был идиотом, она не хотела бы ему такой участи.       Вот и сейчас, когда время подходило к одиннадцати, Ванесса стояла за закрытой дверью в гостиную и слушала игру Маркуса на фортепиано. Девушка была занесена в базу данных охранной системы этого дома, так что её без проблем впускали. Прекрасная игра «Надежды». Руки невольно расслабились, и складной мольберт со всеми необходимыми вещами для рисования полетел на пол. Раздался грохот. Музыка умолкла. Повисла давящая тишина. — Упс, — прошептала Ванесса, поднимая с паркета мольберт. — Кто там? — раздался за дверью не очень дружелюбного тона голос Карла. Послышались быстрые шаги — Маркус направлялся к двери. Опередив его, она открыла дверь. — Всё в порядке, Карл, — она махнула рукой в знак приветствия, — Это всего лишь я. — А, Ванесса, — смягчился художник и подозвал Маркуса к себе. Андроид тут же схватился за ручки инвалидного кресла и покатил его в мастерскую. — Снова пришла порисовать? — А как же? — девушка направилась за ними. — В последнее время меня очень напрягает учёба в университете. А рисование помогает расслабиться и разложить мысли по полочкам. — Согласен с тобой, — ответил Карл, подключаясь к подъёмнику, которые через пару секунд плавно поднял его на полом. — Но порой оно высасывает все твои нервы. Маркус, будь добр, сними чехол.       Маркус подошёл к плотному канату и потянул. Ткань чехла разъехалась в стороны, открывая полотно, покрытое мазками синих тонов, которые складывались в человеческое лицо. Однако было видно, что работа не закончена — верхняя часть лица оставалась пустой, ярко-голубой. — Карл, могу я взять один из твоих мольбертов? — крикнула Ванесса, находясь в другом конце помещения, среди огромного количества мольбертов. — Конечно! — крикнул в ответ мужчина. — Можешь взять вон тот, на котором натюрморт с черепом. Я всё равно не собирался его заканчивать! — Хорошо! — она потянулась, чтобы убрать недописанную картину, но остановилась. — А могу я дорисовать этот натюрморт? — Почему нет? — ответил Карл, не отрываясь от своего занятия.       Ванесса хотела было раздвинуть завалы красок, но возле неё появился Маркус. — Давай я уберу, — сказал он и стал складывать краски в большую коробку. Когда все тюбики были в коробке, он повернулся и пошёл дальше. — Спасибо, Маркус! — поблагодарила его девушка и взглянула на картину и постановку — не хватало пары кистей и трёх тюбиков с краской. — Стой! Подожди!       Андроид резко остановился и обернулся к И’тон. Ванесса подбежала к нему и стала рыться в коробке, которую он всё ещё держал к руках. Достав две кисти и три тюбика примерно похожих цветов, она вернулась к мольберту. Выдавив на измазанную застывшей краской палитру необходимое количество, Ванесса достала из своего складного мольберта, у которого она открутила ножки, мастихины разного размера. Постепенно на полотне появлялись реалистичные тени, блики и множество новых оттенков. Ванесса так увлеклась живописью, что не заметила Карла и Маркуса, наблюдающих за ней уже несколько минут. — Есть что-то в твоих мазках, — изрёк художник, осматривая работу девушки. — Да и взгляд у тебя другой. Я бы не додумался написать блики на ворсинках кистей. Их же даже не видно! — воскликнул художник и повернулся к андроиду. — Ну-ка, Маркус! Покажи, что можешь! Напиши что-нибудь. — Но… Но что? — растерянно спросил Маркус, глядя на хозяина. — Всё, что угодно! — ответила Ванесса, вытирая мастихины цветной тряпкой.       Взяв палитру и кисть Карла, Маркус подошёл к пустому холсту. Через некоторое время два художника увидели точную копию стола рядом с мольбертом и несколько разочарованно вздохнули. — Маркус, это идеальная копия реальности, — произнесла Ванесса, подходя к нему. — Цель картины не воспроизвести её, а интерпретировать, улучшить. — Ванесса, я… Я не могу. Этого нет в моей программе. — Давай, попытайся. Холст перед тобой, — Карл указал на второе полотно. — Если я смогла, то и ты сможешь, — подбодрила его девушка и отошла назад.       Сменив холст на новый, Маркус замер. — Сделай вот что. Закрой глаза, — посоветовала Ванесса. Маркус повернулся к ней и недоверчиво посмотрел на неё. — Закрой глаза. Поверь. Вообрази то, чего не существует, чего ты не видел.       Маркус отвернулся и закрыл глаза. Постояв ещё пару мгновений, он опустил кисть на палитру, набрал краску, занёс кисть над холстом и… Что-то щёлкнуло. Резко обернувшись, Маркус увидел Ванессу, которая размахивала фотоплёнкой. — Ого! Где ты его достала? — восхитился Карл. указывая на фотоаппарат мгновенной печати. — Пришлось долго покопаться на чердаке моего университета. Там подобного добра навалом! Маркус, — угрожающе уставилась она на него. — А ну, марш рисовать!       Вновь закрыв глаза и занеся кисть над холстом, Маркус провёл по нему. Кисть оставила за собой яркую голубую полосу. Затем ещё, и ещё, добавились рыжие оттенки, и вот перед тремя присутствующими предстало мужское лицо. Ванесса заворожённо смотрела на полотно, глаза блестели от восторга. — Прекрасно, — прошептала она. — Боже мой… — протянул Карл.       Незаметно открылась дверь. — Привет пап, — в этот момент Ванесса прокляла всё на свете. Пришёл Лео. — Лео… Я не слышал, как ты вошёл. — Да я тут мимо проходил… Решил заглянуть. — нервно смеясь, ответил он. Ванесса ему не поверила, но из вежливости решила поговорить с ним. — Как ты? Неважно выглядишь, — сказала она, глядя на него. — Всё нормально, Несс, — ох, как же она ненавидела это сокращение! — Слушай, мне деньги нужны. — Снова? Я же недавно тебе давал, — ответил Карл, недоумевая. Лео замялся. — Да как-то потратил, сам знаешь… — Да… — Ты снова подсел, не так ли? — в упор спросила Ванесса, скрестив руки на груди. — Нет, нет, не в этом дело, честно! — начал отрицать парень. — Не лги мне, Лео! — повысил голос Карл. И тут Лео сорвался. — Да какая разница?! Мне просто нужны деньги — и всё!       Ванесса попятилась назад и спряталась за Маркуса, крепко вцепившись в его руку. Он на секунду обернулся на неё, взглянув на неё, но тут же перевёл взгляд на Лео. — Извини, — произнёс Карл, — Мой ответ — нет. — Нет? Почему?! — Лео закипал. Его не устраивал такой ответ. Ванесса сильнее сжалась и вцепилась в руку Маркуса. — Ты знаешь причину, — невозмутимо ответил художник.       Лео перевёл взгляд на Маркуса и Ванессу. Она предпочла бы никогда больше не видеть его глаз. Столько было в этом взгляде злобы, ненависти и презрения по отношению к андроиду и девушке. Врагу не пожелаешь такое увидеть. — Ну да, ну да, конечно, знаю. Ты лучше о своей пластиковой кукле позаботишься, чем о родном сыне! — воскликнул он, тыкая пальцем в андроида. — Вот скажи мне, чем… чем он лучше меня? Он умнее? Он послушный? Не то что я? Только знаешь что? Он тебе ведь не сын! Он грёбаный робот! — крикнув это, он сильно толкнул Маркуса. Робот отодвинул Ванессу дальше, чтобы не причинить ей вреда. — Лео, хватит, — тихо сказала девушка, всё ещё держась за андроида. — Заткнись, чёртова шлюха! — крикнул он и бросил в неё банку с грязной водой. В последний момент Маркус встал перед «снарядом», и банка разлетелась на кусочки, испачкав его одежду и чудом её не порезав и не поранив андроида. Лео хохотнул. — Хватит за куклой прятаться! — Лео, довольно! — заорал Карл, не стерпев такого отношения к своим андроиду и в некоторой степени ученице. — Хватит! — Тебе плевать на всех, кроме себя и картин твоих дурацких. Ты никого не любил. Никогда не любил меня. Никогда не любил, — прошептал он и направился к выходу. Что это? Огорчение в его голосе?       Дверь тихо за ним закрылась, все облегчённо выдохнули. Карл опустил голову и сдавленно простонал, опираясь головой об руку. В мастерской вновь повисла тишина, давящая, вязкая, словно тиски или смола. Ванесса посоветовала Маркусу сходить переодеться и направилась к своему мольберту. Поменяв холст, она принялась писать составной портрет по фотографиям. Андроид вышел из помещения и вернулся через несколько минут в чистой одежде. Карл тоже вернулся к работе.

***

      На часах было без двадцати минут десять вечера, когда трое вернулись в дом Карла. Ванесса взяла академический отпуск и, с разрешения Карла, жила в его доме. Сегодня они ездили в Музей современного искусства на какую-то вечернику, где в почёте были картины Манфреда. Дверь открылась и приятный голос произнёс: — С возвращением, Карл. — Ну что я могу сказать, это была самая унылая вечеринка за последнюю четверть века, — возмущался художник, из-за чего Ванесса невольно улыбалась. — Каждый раз на таких сборищах я задаюсь вопросом: а что я вообще здесь делаю-то? Терпеть не могу фуршеты и весь этот сброд, который на них слетается. — Ну, для поклонников вашего таланта это шанс увидеть вас, — попытался возразить Маркус. Это была самая жалкая попытка для нашего времени. — Да ну, брось ты, плевать им всем на мой талант, — ответил Карл, отдавая андроиду куртку. — Они способны оценить искусство лишь по рыночной цене, — закончила за него Ванесса, вешая своё белое пальто на крючок. — Отвратительно! — Вот что, давай выпьем! — предложил Карл скорее себе, чем Ванессе и Маркусу. — От таких развлечений у меня всегда в горле пересыхает. — Виски, как всегда? — спросил Маркус, завозя его в гостиную. — Ну конечно, — непринуждённо ответил мужчина. — Сами знаете, что сказал бы доктор, — напомнил ему робот об указаниях врача. — Да… Пошёл он к чертям! Уж в свои года я сам выберу, чем лечиться! — воскликнул он, на что Ванесса рассмеялась. — Хоть кому-то весело!.       Маркус подошёл к столику с множеством бутылок и налил в стеклянный, идеально начищенный бокал виски. Ванесса хотела было подойти к книжному шкафу, но заметила одну очень странную деталь. — Маркус, — позвала она того, — ты оставил в студии свет? — Нет… Нет, я не оставлял, — рассеянно ответил андроид, поставив бокал обратно на столик. — Вызывай полицию, — приказал Карл, подъезжая к дверям.       Войдя в студию, они увидели Лео, капающегося на столе отца в его работах. На лице Карла отразилось много эмоций. — Лео! — в один голос воскликнули Ванесса и Карл. Парень обернулся. — Что ты делаешь? — Ты же не даёшь, я возьму сам! — раздражённо ответил он, не оборачиваясь. — Есть придурки, которые за это бабла отвалят. — Не трогай! — воскликнула Ванесса, злясь ещё больше. — Это всё равно рано или поздно будет моим, — словно разжёвывая маленькому ребёнку, отрезал Лео. — А ты, Несс, не вмешивайся в дела нашей «семьи». — Маркус, выведи его отсюда. — дал указание Карл, прикрыв глаза. — Пусть идёт прочь! — добавила Ванесса, исподлобья глядя на него.       Маркус подошёл к Лео, но тот лишь проигнорировал его, обойдя, и вновь начал предъявлять претензии отцу. — Да ты всю жизнь меня прогоняешь! Что не так? Я тебя не достоин? Не такой идеальный, как твой робот? — Довольно! Выметайся! Пошёл прочь! — заорал Карл, мечась в кресле и подъезжая к сыну, попытался его отгородить от андроида. — Что в нём особенного? Чем он лучше? — Оставь его! — Лео лишь оттолкнул кресло отца в сторону. — Давай, покажи себя! — он толкнул Маркуса, отчего тот отшатнулся. — Маркус, — прошептал Карл. — Не защищайся, слышишь меня?! Не трогай его! — Ну, чё застыл? Ударь меня! — Прекрати, придурок! — Ванесса бросилась к нему, сильно толкнув Лео, но тот быстро пришёл в себя и схватил её за шею, сильно сдавив её. — Закрой рот, сучка! Он всего лишь пластиковый урод, коих тысячи! Ничего ему не будет! — Хватит, Лео! — кричал отец сыну, но тот будто не слышал.       Лео уже поднял Ванессу над полом. Девушка держалась за его руку, пыталась его пнуть, но тщетно. Вдруг что-то сильно толкнуло его, и он отлетел к механизму, поднимающему Карла наверх. Ванесса резко упала на пол, тяжело дыша. Подняв глаза, она увидела бессознательного Лео и Маркуса, растерянно смотрящего на него. Карл слез со своего кресла и подполз к сыну. — Лео, господи. Лео, мальчик мой… — Карл, я… — Маркус не знал, что сказать. — Они тебя теперь уничтожат! — воскликнул он, плача. — Тебе… надо бежать, — прохрипела Ванесса. — Спасайся! — крикнул Карл. — Уходи! Быстро! Вон!       Но Маркус не успел уйти. В студию ворвались полицейские и наставили пистолеты на андроида. — Маркус… — прошептала Ванесса, держась за шею.       Мужчина спустил курок, раздался выстрел. Пуля за долю секунды вошла в голову Маркуса, отчего его отбросило на метр. На улице кричали сирены, всё было залито красным и синим светом. По портрету девушки стекали капли тириума. Картина так и осталась незавершённой.