Beyond The Invisible

Когда Брайан возвращается из агентства в лофт, Джастин уже дома. «Дома» - это могло бы быть слишком, но только если бы мальчишка действительно здесь не жил. Брайан трет бровь, думая об этом, и усмехается – непривычно делить с кем-то свою квартиру, но если этот «кто-то» - Джастин, то он, в принципе, не против. Особенно - если мальчишку с каждым днем все реже мучают кошмары. По ночам он спит под его боком, теплый и умиротворенный, и больше не просыпается с зарождающимся в горле криком. И Брайан знает, что Джастину так спокойно только в лофте,… только с ним. Джастин сидит перед телевизором и смотрит «Крутых девчонок». Его босые ноги закинуты на журнальный столик, а в руках пачка чипсов. Брайан слышит, как Джастин хрумкает ими и непроизвольно морщится – это же надо, есть такую гадость, - и захлопывает дверь. Блондин разворачивается на громкий звук, его колени упираются в диван, а на губах, перепачканных крошками от чипсов, расцветает широкая улыбка. - Привет. Кинни фыркает и качает головой. Пожалуй, Джастина он сейчас хотел бы видеть меньше всего. Мальчишка слишком проницателен, и у него слишком светлые глаза, которые видят его насквозь. Он видит все. И хотя это «все» остается по-прежнему нематериальным, пока Брайан не скажет об этом вслух, Джастин все равно это видит. И знает, что Кинни любит его. Он действительно любит, пусть и сам осознал это совсем недавно… при довольно неприятных обстоятельствах. Но Брайан не хотел бы, чтобы мальчишка знал о том, что происходит сейчас. Брайан отворачивается и проходит глубже в квартиру. Он стаскивает куртку, которая тут же летит на кухонную стойку, и идет к холодильнику, всегда полупустому, но всегда полному маленьких бутылочек стерилизованной дорогущей воды. Брайан достает одну из них, свинчивает крышку, которую, не глядя, отбрасывает куда-то за спину – она несколько раз стукается об пол, катится и затихает, - и пьет жадными глотками. Джастин все это время стоит у него за спиной и переминается с ноги на ногу. Он еще не понимает, что произошло, но уже чувствует: дело – дрянь. - Тяжелый день? – пытается он еще раз. Брайан, не глядя на мальчишку, выкидывает пустую бутылку и идет в спальню, по дороге стаскивая с себя оставшуюся одежду: пиджак, галстук, рубашка, ремень… Он делает это с такой яростью, что создается впечатление, будто если бы он мог, то обязательно сорвал бы с себя и кожу. Джастин вздрагивает, когда тяжелая пряжка со звонким стуком ударяется о паркет. Брайан тихо смеется – вероятно, мальчишка сейчас пытается определить, насколько все паршиво. Он всегда так делает, а потом рвется решить все проблемы человечества, не важно, насколько масштабные. Свернуть гребаные горы. И обычно у него получается, как ни странно. Может, он какой-нибудь близкий родственник Бога, если тот, конечно, вообще, существует? Но не в этот раз, пизденыш. Мужчина надевает простую черную майку и темно-синие джинсы. А потом еще несколько секунд бесцельно смотрит вглубь шкафа с одеждой, словно думает: нужно что-то еще. Брайан поворачивается к стоящему в нескольких шагах мальчишке, смотрит на него, чуть покусывая губы, и усмехается. Даже после всего того многочисленного – очень многочисленного – секса, что у них был, и, наверняка, был у Джастина и с другими парнями, мальчишка выглядит все так же, по-семнадцатилетнему невинно. И он здоров. По крайней мере, хоть кто-то из них… Пока что. И лучше бы так было всегда. Вечно. Плевать, что вечности нынче не те. Эта окажется бесконечной. Брайан хмыкает своим мыслям и падает на развороченную еще с утра постель. Он зарывается лицом в продолговатую мягкую подушку. И он хотел бы заснуть. - Что-то случилось? – зовет его Джастин. Брайан слышит шлепки босых ног, которые становятся все ближе. Матрас прогибается под весом мальчишки, и Брайан зажмуривает глаза. - Закажем тайской еды? Голос Джастина звучит неуверенно и осторожно – до него, наконец-то, начинает доходить, что они в полной заднице, даже если Брайан не произносит это вслух. И вряд ли тайские калории смогли бы вдруг вылечить его, изменить состав крови, перекроить организм, или хотя бы повернуть время вспять. Впрочем, он все равно бы трахался направо и налево. - Иди на хуй, - говорит Брайан, и из-за прижатой к лицу подушки, это звучит весьма невразумительно. Но, наверное, Джастин поймет эти слова, каким бы образом они не были озвучены. И обязательно повернет ситуацию в приятное для обеих сторон русло, потому что шепчет в ответ: - С удовольствием. Мелкий пизденыш. Мальчишка перекидывает через него ногу и садится ему на спину. Брайан чувствует знакомую тяжесть стройного тела и знакомое… тепло. И ему хочется застонать от бессилия, потому что, в кои-то веки, он предпочел бы не трахаться. Но Джастин наклоняется к нему и кусает за затылок, целует и прихватывает губами кожу на шее, зарывается носом в волосы и глубоко вдыхает. Кинни уверен: сейчас у мальчишки прикрыты глаза, а на губах блуждает легкая бездумная улыбка. Брайан разворачивается под ним. Лицом к лицу. Он смотрит на Джастина и совсем не хочет трахнуть его. То есть, не будет. Но какого-то черта опрокидывает блондина на постель, нависает над ним и, замерев на несколько жалких секунд, впивается отчаянным поцелуем в приоткрывающиеся навстречу губы. Он целует его и задирает футболку, пытается справиться с застежкой поношенных джинсов, расстегивает ширинку на своих. Брайан тянется рукой к корзинке с презервативами, которые никогда не могут дать стопроцентной гарантии… Он останавливается. - Блять! Тяжело дышащий Джастин запутывает пальцы в его волосах на затылке и пытается притянуть для нового поцелуя. Но Брайан перехватывает его руку, сжимает запястье. Смотрит в затуманенные желанием глаза и не понимает, какого вообще хрена творит… - Блять. Он поднимается на ноги, взъерошивает волосы и пинает валяющиеся на полу брюки. - Брайан? - Иди на хуй. - Я и пытался… - Джастин улыбается, но улыбка тут же гаснет. - Иди на хуй, Джастин! Он надевает ботинки и широкими шагами идет к входной двери. - Куда ты? - Это не твое гребаное дело. - Снова в Вавилон? Снова будешь трахать парней, лиц которых на утро даже не вспомнишь?! - Я уже сказал: это… не твое… гребаное… дело! Он на ходу хватает сиротливо валяющуюся на стойке куртку, проверяет в карманах ключи от машины и закрывает за собой лязгнувшую дверь.