Beyond The Invisible

Брайан работает до позднего вечера, едет в Вавилон, трахает пару задниц и возвращается домой далеко за полночь. Все, на что ему хватает сил, - это кое-как раздеться, постоять несколько минут под душем и доползти до кровати. Он утыкается носом в подушку и тут же вырубается. Потом, не открывая глаз, он находит Джастина, как бы тот не пытался от него отодвинуться, и обнимает крепко, бескомпромиссно. Он просыпается со звоном будильника и вновь спешит в агентство, делая все как можно тише, стараясь не потревожить изможденного его выкрутасами пизденыша. Так каждый день. Брайан позволяет себе замереть на несколько мгновений перед кроватью с аккуратно расстеленными простынями, которые раньше были бы уже сбиты и перепачканы, и борется с желанием прикоснуться к светловолосой встрепанной макушке. А потом сбрасывает наваждение, мотнув головой, собирает все необходимые документы и медленно задвигает металлическую дверь. Он знает, что должен остановиться. Но каждый раз, когда говорит себе это и подыскивает слова для разговора с мальчишкой, он падает в яму еще глубже, потому что представления не имеет, что там дальше. Джастину с солнечной улыбкой нужен постоянный здоровый партнер, чтобы они могли ходить по улицам, держась за ручки, целоваться с мороженым на губах и заниматься любовью без резинки и без какого-либо риска. Однако вместо того, чтобы выставить пизденыша за дверь раз и навсегда, по ночам он сам сплетает их пальцы, закрывает глаза и вспоминает, как медленно они ласкали друг друга, сидя в его дизайнерском кресле и пачкаясь сладким, липким мороженым. После этого он идет в душ и дрочит. Брайан все еще не может найти в себе решимости отказаться от мальчишки, но и боится прикоснуться к молочной кожей, потому что еще чуть-чуть и он самопроизвольно взорвется. Джастин же на все его более чем очевидные метания отвечает усмешкой и покорным ожиданием. Порой Брайан ловит себя на трусливой мысли, что все стало бы куда как проще, если бы мальчишка вновь взял ситуацию в свои руки, как сделал, когда они только познакомились, не допустив, чтобы его выбросили, словно использованную игрушку. Джастин смелый, решительный и сильный. Но Кинни, не смотря ни на что, видит его беззащитным и хрупким с открытыми всему свету голубыми глазами и солнечного цвета прядями мягких волос. Мужчина ничего не может поделать с желанием спрятать Джастина в каком-нибудь замке, как это всегда бывает в тех гребаных сказках, которые Линдс, наверняка, читает его сыну, поставить у ворот стражу и защищать даже от самого себя. Наверняка, это слишком. Но от мысли, что у Джастина тоже когда-нибудь может обнаружиться ВИЧ, он непроизвольно сжимает кулаки и зубы, и заранее готов самолично отправить на тот свет ублюдка, который наградит Солнышко этой штукой. И сам он тоже не посмеет… даже если без мягкости мальчишеской кожи под ладонями начинается ломка. Поэтому он трахает левых парней и старается заставить себя перестать чувствовать. Джастин уйдет сам, рано или поздно. Он верит в это, как в собственную неотразимость. И совсем не ожидает, что вместо скандала и переезда к маме, малыш Джастин притащит в лофт парня, чтобы тот втрахал его в брайанову постель. Брайан заходит в квартиру, как всегда поздно, и первое, что он слышит - стоны Джастина. Гулкие, бесстыдно громкие, заставляющие разгораться огонь в паху. Кинни замирает и не верит собственным ушам, потому что, блять, Джастин просто не мог привести какого-нибудь мужика без лица и имени. Но мальчишка стонет так, словно кто-то с ровным ритмом долбит его задницу. Джастин издает такие звуки, когда член Брайана глубоко внутри и до оргазма рукой подать. Брайану кажется, что он не дышит, а его сердце перестает биться, а, может, и то, и другое сразу. Он весь превращается в слух, но кроме Джастина, не слышно никого. И это чертовски странно, потому что Брайан знает – если ты внутри мальчишки, то остаться беззвучным невероятно сложно. Створки закрыты, и единственная возможность узнать, что творится в спальне, - подойти, черт возьми, и посмотреть. Брайан разжимает пальцы и в несколько широких шагов преодолевает это расстояние. Он готов оторвать яйца ублюдку, под которым ожидает увидеть Джастина, но от представшей картины напрягаются его собственные, и он не может затолкать обратно вырвавшийся изумленный вздох. На полу валяется отброшенное одеяло. Джастин, полностью обнаженный, лежит на спине, широко раскинув стройные ноги. Одной рукой он надрачивает твердый, истекающий член, а длинными пальцами другой, поддразнивает розоватую дырочку, скользит вокруг, трет, надавливает и отступает. Брайан сглатывает и подходит еще ближе, колени упираются в мягкий матрас. Ему хочется залезть к мальчишке или сбежать и чем быстрее, тем лучше. Но он остается стоять и просто смотрит. А Джастин словно бы не замечает его присутствие. Его глаза закрыты, а губа закушена. Движения ладони, обхватившей налитой член, ускоряются – мальчишка прогибается в спине, упираясь затылком в подушку, и иступлено шепчет: «Брайан, Брайан, Брайанбрайанбрайан…». Голубые глаза распахиваются, и Джастин протягивает ему руку в отчаянной мольбе. Кинни морщится, когда от каждого движения плотная ткань джинсов давит на твердый член. Он садится на край кровати рядом с Джастином и накрывает скользящую по стволу руку своей. У него кружится голова от податливой бархатистости под пальцами. Джастин садится, цепляясь за полы его куртки, обнимает за шею и утыкается носом куда-то под подбородок. Он прижимается к нему так плотно, что Брайану становится неудобно ласкать жаждущий разрядки член, но он все равно не останавливается. Джастин весь дрожит, тихо стонет и тяжело выдыхает. От этого у Брайана сжимается сердце, и он зарывается лицом в спутанные светлые пряди. Джастин сгибает ногу, и Кинни приходится отпустить его член. Брайан проводит влажной ладонью по голой спине, останавливается у поясницы, не рискуя проследовать дальше – он и без того слишком возбужден. - Брайан…, - зовет Джастин. Он прерывисто дышит, едва не всхлипывает, словно собрался разреветься. Но только набирает побольше воздуха в легкие и тихо просит: «Возьми меня. Пожалуйста!» Брайан хмыкает и пытается расцепить обвившиеся вокруг шеи руки, на что Джастин протестующе вскрикивает и вжимается в него еще сильнее. Недоверчиво медленно отпускает лишь после обещания Брайана, что тот просто снимет куртку. Маленький пизденыш не по-детски возбужден, и смотрит на него настороженными блестящими глазами. Возможно, он и, правда, близок к тому, чтобы расплакаться. Брайан не хотел бы видеть его слез. Он скидывает куртку и рубашку, возвращается к Джастину и поглаживает нежную щеку. Он хочет Джастина. Очень… Черт, да у него яйца лопаются от того, как он хочет этого своевольного мальчишку! Кинни усмехается сам себе и, наконец, впервые за две недели целует пухлые, красиво очерченные губы. Джастин покорно приоткрывает рот, встречает его своим язычком и стонет что-то мурлычуще-одобрительное, когда Брайан, словно с цепи сорвавшись, резко притягивает его за плечи и углубляет поцелуй. Они отрываются друг от друга, тяжело дышат и ищут чего-то известное только им двоим в глазах друг друга. - Блять, - говорит Брайан и опрокидывает мальчишку на спину. Он слишком хочет и вряд ли сможет остановиться. А разметавшийся под ним Джастин счастливо смеется и ни на секунду не позволяет разорвать контакта, цепляя пальцы или волосы, скользя острой коленкой по его освободившемуся от ткани боку. - Сними, - шепчет он, оттягивая пальцами ног шлевки джинсов. Брайан хмыкает и снимает оставшуюся одежду, не поднимаясь с постели. Он просто прикоснется к нему. Кожа к коже. Накроет его собой и все. Он уговаривает себя, хотя точно знает, что если окажется над Джастином с затуманенным взглядом и приглашающе раскинутыми ногами, то не удержится и пойдет дальше,… чем может себе позволить. Брайан ложится к мальчишке и приподнимается на локте. Касается светлокожей груди, прижимает подушечками темные набухшие соски. Ладонь ведет по талии и ниже, оглаживает нежное бедро, пальцы впиваются в упругую ягодицу. Сладко. Брайан довольно фыркает, стоит Джастину судорожно выдохнуть и тихо застонать. Мальчишка, все так же не получивший разрядки, умоляюще смотрит на него затянутыми пеленой глазами и пытается вжаться в ласкающую руку. Его член настолько возбужден, что прижимается к животу и буквально истекает смазкой. Брайану нравится. Он подхватывает кончиками пальцев полупрозрачную капельку с багровой от напряжения головки, неторопливо облизывает, смакуя любимый вкус. Джастин, глядя на него, приоткрывает рот, и юркий язычок проходится по мягким губам, увлажняя. Брайан наклоняется к нему и целует, медленно, нежно, глубоко. Изнывающий мальчишка закидывает ногу ему на бедро, пытается превратить поцелуй в яростный и страстный. Стоит движениям губ стать более требовательными, Брайан отрывается от него на несколько бесконечных секунд, а потом целует вновь, мучая нежностью. Маленький провокатор будет знать, как с ним связываться. Джастин за руку тянет его на себя. И тогда Брайан замирает. Он… не может. Блондин, заметив его сомнение, закусывает губу, но когда Брайан не спешит сбежать, уже более решительно толкает его в плечо, укладывая на спину, а сам седлает бедра. Их твердые, болезненно ноющие члены прижимаются друг к другу, и сучонок сдавленно шипит. Это слишком… Брайан опускает руки на округлые ягодицы и вжимает мальчишку в себя еще больше. Ему не удается сдержать короткого стона. Он может кончить только от этого. Но Джастин вместо того, чтобы потереться об него еще чуть-чуть и подарить им долгожданную разрядку, выскальзывает из его рук, тянется к тумбочке за смазкой и достает из корзины презерватив. - Хочу, чтобы ты был внутри, - шепчет он, становясь на четвереньки прямо над ним, касается его кончика носа своим. Он упирается одной рукой в подушку рядом с его головой, а другой, свободной, с увлажненными лубрикантом пальцами, разрабатывает вход. Брайан шалеет от этого зрелища. Выливает немного смазки себе на ладонь и добавляет к шустрым пальчикам мальчишки свои. Охренительно остро. Он стонет и приподнимает бедра, трется о промежность пизденыша. Господи, как же он его хочет! Джастин выпрямляется, и пальцы выскальзывают из готового принять отверстия со смачным хлюпаньем. Мальчишка развратно улыбается, раскатывает по его охуенно чувствительному члену резинку, целомудренно прихватывает его губы своими. Он направляет налитой ствол в себя и дюйм за дюймом опускается. В его попке несколько недель не было ничего крупнее пальчика, и мышцы не спешат пропустить толстый твердый член. Брайан успокаивающе поглаживает его бедра и бросает всю выдержку на то, чтобы не вогнать одним движением. Внутри Джастина блядски горячо и нереально узко. Брайану хочется ритмично долбить тугую дырочку, но он, хоть и с трудом, остается лежать на месте, отдавая инициативу в руки блондина. Пизденыш двигается на нем чудовищно медленно, привыкая к заполненности. Но когда напряженная головка протяжно проходится по его простате, он выгибает шею, бесстыдно стонет и начинает резко насаживаться на стоящий колом член, перемежая имя Брайана, слетающее с приоткрытых губ, громкими стонами. Кинни сжимает талию Джастина и толкается в раскрывшийся анус, подстраиваясь под яростный ритм. Изголодавшийся по сексу пизденыш, двигается на нем с такой самоотдачей, но и берет при этом так много, что Брайан начинает сомневаться, кто кого трахает. Однако ему быстро становиться не до этого, когда мальчишка кончает, так к себе и не прикоснувшись. Он весь изгибается в спине и буквально кричит, перемежая мольбы проклятьями и матом. Брайан садится, до хруста обнимает расслабленное тело и взрывается так глубоко, насколько это вообще возможно. Гладкие стеночки разработанного канала сокращаются вокруг его до охуения возбужденного члена, сжимают его, и Кинни кажется, что вместе со спермой, выплескивается и он сам, весь внутрь мальчишки. Потом они принимают душ и заваливаются спать, как и должно было быть все эти гребаные одинокие ночи. Единственно верно. Джастин щекой прижимается к его груди и бесцельно поглаживает раскрытой ладонью живот. Брайан от этого странно не возбуждается - только чувствует какое-то сладко-болезненное огромное пушистое тепло под нежной рукой. Они переплетают ноги, и Кинни обхватывает стройную фигурку поперек талии. Потом накрываются тонким одеялом, хотя оно им совсем не нужно, чтобы согреться.