Beyond The Invisible

Вику нравится Брайан. Он даже мог бы сказать, что, в какой-то степени, узнает в нем себя. А еще Вик иногда ловит себя на мысли, что будь он помоложе лет на двадцать, то, возможно, попытал бы удачу затащить Брайана в постель и при этом не стать одноразовым трахом Жеребца-Кинни. Если бы не было Джастина. Но Джастин есть, и вряд ли время сподобилось бы отмотать те самые двадцать. Они очень похожи: тридцатилетний Брайан и тридцатилетний Вик из прошлого, - а один из них даже знает об этом. Вику нравится иногда находить какие-то свои черты в красивом, успешном, божественном - по мнению некоторых - Брайане. Но это теряет все свое очарование, когда оказывается, что Кинни тоже может указать на некоторые их сходства. Например, ВИЧ. Вик не подслушивает - это Майкл говорит слишком громко, слишком на эмоциях. Вик лежит на диване в гостиной и точно знает, что из-за спинки его не видно. А его племянник меряет кухню шагами и даже не пытается понизить голос. Он говорит: "Это могло быть ошибкой, Брайан! ... Проверься еще раз, Брайан. ... Ты же знаешь: эти придурки из клиники постоянно путают анализы. ... Иди к черту, Брайан! Я не смотрю мексиканские сериалы". Брайан, Брайан, Брайан... и анализы. Весь оставшийся вечер Вик не может отогнать мысль, что лучше бы он, действительно, всего этого не слышал. Так они с Брайаном становятся похожи еще больше. Вик сидит на крыльце дома своей сестры и смотрит, как Брайан выдыхает мутный сигаретный дым. Мужчина изредка бросает на него непроницаемые взгляды, но ничего не говорит. Они оба молчат, но прекрасно друг друга понимают – как всегда: даже когда Брайану было восемнадцать, им хватало нескольких взглядов, чтобы догадаться, о чем думает другой. Вик протягивает к нему руку в немой просьбе. Брайан усмехается и отдает ему почти докуренную сигарету. Грасси вдыхает теплую горечь. Возможно, все не так уж плохо. Брайан убирает руки в карманы своей дорогущей дизайнерской куртки, вжимает голову в плечи и садится рядом с ним. Тишина нарушается лишь щелчком зажигалки, когда Кинни вскрывает новую пачку и обхватывает губами фильтр одной из сигарет, да взрывами хохота, что прорываются на улицу даже сквозь закрытую дверь. В доме своим чередом идет воскресное веселье. Но, по меньшей мере, двое из присутствующих, не считая уже ускользнувших Вика с Брайаном, вряд ли могут похвастаться праздничным настроением. Майкл весь вечер не сводит с лучшего друга напряженного взгляда. И Джастин. Мальчишка ничем себя не выдает и делает это настолько мастерски, что Вик допускает крамольную мысль: не все равно ли ему. Но мужчина, как правило, не ошибается в людях, в чем еще раз убеждается, заметив тревогу на лице Джастина, когда Брайан с каменным лицом берет с вешалки куртку и только у самого выхода оборачивается предупредить: его уже тошнит от всего этого и срочно нужна сигарета. Равнодушием здесь и не пахнет. Наверное, каждый замечает неладное, но считает себя не вправе вмешаться. Брайан не тискает мальчишку каждую свободную минуту, как это бывало обычно. А Джастин не висит у него на шее, отлипая, только чтобы помочь Деб на кухне или повозиться с маленьким Гасом. Все это видят, обмениваются заговорщицкими взглядами, но даже не пытаются выяснить, какого хрена происходит: они слишком давно и хорошо знаю Брайана, чтобы быть уверенными: их либо вежливо попросят не лезть не в свое дело, либо пошлют прямым текстом. Так что, они молчат и строят свои догадки, которые обязательно обмусолят со всевозможных сторон при первом же удобном случае. Вик думает об этом, и ему становится жаль оставшегося там мальчишку. Наверное, Брайану нужно было взять его с собой, посадить в машину, отвезти в лофт и признаться в любви. Так было бы правильно. Но в реальности Брайан не то, что отталкивает блондина – он его к себе вообще не подпускает. Хотя Вику и, кажется сначала, что это Джастин сторонится близости, узнав о диагнозе. Однако потом он замечает, как блондин отчаянно тянется к своему партнеру. Это чем-то похоже на то, как он тянулся к Брайану, когда ему было семнадцать, и он то сбегал в Нью-Йорк, то врывался в их дом и рассказывал о непонимании со стороны родителей. Но гребаный Брайан Кинни со своей зараженной кровью больше не позволяет мальчишке оказаться обжигающе близко, так, чтобы личное пространство стало только набором букв, а маски, которые он планомерно натягивает на себя год за годом, слетали одна за другой. Это самое мерзкое. Конечно, то, что Брайан болен, тоже очень грустно, но вполне ожидаемо, с его-то образом жизни. Можно быть сто раз помешанным на безопасности, но просчитать абсолютно все невозможно. Кроме того, живут же люди и с более тяжелыми заболеваниями, и это совсем не значит, что Брайан отправится на тот свет именно этим, безусловно малоприятным образом. Возможно, он прыгнет с моста или повесится на потолочной балке в своей квартире, когда Джастин не выдержит и уйдет от него. И Вику совсем не стыдно за такие свои мысли, хотя, наверное, должно бы, но он давно позволяет себе думать и о более жестоких вещах. Особенно, если они – правда. Вик смотрит на Брайана, который уже начал замерзать, и ему хочется сказать, чтобы тот перестал жалеть себя и подумал уже, наконец, об окружающих, о людях, которые его, засранца такого, любят, не смотря ни на что; чтобы он подумал о Джастине. Мальчишка в свои восемнадцать пережил такое, с чем не каждый взрослый смог бы справиться. От него отказался отец. Одноклассник саданул ему битой по голове прямо на гребаном выпускном вечере, от чего он едва не умер и практически лишился возможности заниматься любимым делом. А теперь у его самовлюбленного эгоиста-любовника обнаружили ВИЧ, и он готов принять это и любить дальше, но вместо благодарности и объятий его посылают нахуй. Брайан отворачивается от мальчишки и не хочет понять, что именно Джастин заставит его забыть о болезни и научит жить. Именно Джастин-чертов-Тейлор – единственный, кто ведет себя по-взрослому – готов помочь и держать за руку. Но и он когда-нибудь сдастся. И тогда Брайану не за что будет ухватиться. Вик хочет сказать все это сидящему рядом мужчине. Он тоже через это прошел, и помнит первые двадцать четыре часа с того момента, как ему протянули в белоснежном конверте аккуратно сложенный вердикт. И нет ничего более страшного, чем оказаться в этом кошмаре одному. У Вика есть сестра и племянник. А у Брайана есть Джастин, от которого он, какого-то хрена, день за днем пытается избавиться. Вик знает: Брайан боится за своего мальчишку и готов охранять его даже от самого себя. Грасси готов поклясться: Кинни не трахал малыша Джастина с тех самых пор, как узнал о результатах анализов. Но ему, кажется более честным спросить мнение самого Джастина. Кинни настолько явно любит мальчишку, что это не оставляет сомнений даже у самых слепых. Однако Брайану следовало бы знать: если он до тридцати лет с переменным успехом трахал мужиков, не запоминая имен и лиц, каждую ночь приводя домой нового парня, а потом вдруг встретил солнечного семнадцатилетнего девственника и потерял голову - это еще не значит, что у него отвалится член и вырастут сиськи, если он все же решится прошептать в аккуратное ушко о собственных чувствах. Вик хочет сказать все это Брайану, но молчит – заглядывает в зелено-карие измученные глаза и видит, что тот все понял и так, без слов. Он поднимается на ноги, но перед тем, как скрыться в теплом доме, касается плеча Брайана, мимолетом, как бы невзначай. - Не отталкивай его. У вас все еще впереди, - говорит он, закрывая за собой дверь, и знает наверняка: Брайан понял все правильно.