Anima mea.

- Нет, я никогда не смогу это повторить! - Филипп Киркоров с досадой захлопнул ноутбук, по которому три часа смотрел собственное шоу "Лучшее, любимое и только для Вас". Снял очки, с силой потер глаза. Голова разболелась, как и шея. Да и колено нещадно ныло, требуя внимания в виде мазей и наколенника. - Старый пердун, - буркнул мужчина, отодвигая от себя "яблочный" продукт. Время давно перевалило за четвертый час ночи, а сна не было ни в одном глазу. Хотелось есть, растянутый желудок призывал к действию голодными спазмами, и Филипп потащился на кухню, по-стариковски шаркая тапками, дома, когда никто не видит, можно расслабиться и не держать струной вечно больную спину. "Забыв", а вернее забив на диету, Киркоров щедро навалил на поднос все то, что было под запретом, и, пристроившись на кровать, включил телевизор. С аппетитом обгладывая куриную ножку, Филипп старался не думать о том, что совсем скоро ему предстоит штурмовать "Олимпийский", и шоу 1998 года он смотрел не просто так, а как мотивацию, чтобы подстегнуть себя и уже начать готовиться к обновленной версии "Я". - Ничего, что я так же не спою что ли? Спою! Разбавлю спецэффектами, 3D графикой, новыми костюмами, побольше лирики, или, может, поменьше, хайпану короче! Ну или душу дьяволу продам, - успокаивал сам себя "народный", вгрызаясь в пирог с мясом. Обманывая сам себя, зная, что связки уже поизносились, и технику пения он забыл, да и "дыхалка" с годами уже не та, подпорченная никотином. Выступал, пел, но больше по привычке, точно зная, что публика все равно придет, поэтому можно не особо стараться и кое-где спустить на тормозах, и не попасть в ноты и перепутать тональность. В конце-концов он король, ему все сойдет с рук. Поступать так со своим зрителем было некрасиво, вот Филипп и маялся, укладываясь спать на белоснежные простыни, справедливо рассудив, что "утро вечера мудренее", или, если перевести на современный язык - да и хер с ним. Но стоило артисту закрыть глаза, как в нос ему ударил неприятный запах, похожий на тухлое яйцо. - Хари, ты тут развонялся? - Филипп лениво свесился с кровати, но пса не обнаружил и снова положил голову на подушку, уже затягиваемый сном, как вдруг его плеча коснулась чья-то рука. - Люсь, чего тебе? - пробормотал сквозь сон мужчина, не открывая глаз. Но рука не убралась, а переместившись на грудь, настойчиво полезла под одеяло. - Люсь, ты что делаешь? Киркоров нехотя разомкнул отяжелевшие веки и вытаращился на незваную гостью. - Вы кто? - отпрянул от незнакомки Филипп, подскакивая и натягивая на себя одеяло. - Вас кто сюда пустил? Люся!!!! - Тише, не нужно будить Вашу домработницу. Не бойтесь, - нежно говорила полуночная гостья, смотря прямо в испуганные глаза мужчины своими зелеными. Киркоров разозлился. Какого черта творится в его квартире без его спроса? Он спустил ноги с кровати, все так же кутаясь в одеяло. - Так, я не знаю кто ты и как сюда попала, но немедленно выметайся! - Филипп потянулся к телефону, чтобы вызвать охрану. - Какие мы злые. Вам это не идет, - зеленоглазая улыбнулась, обнажив мелкие зубки. - Сами меня звали, а теперь выгоняете, фи, как некрасиво. - Охренела? Я тебя знать не знаю! - Филипп уже набрал номер и слушал гудки, нахмурившись и разглядывая женщину. Незваная гостья была молода и очень красива, с миндалевидными глазами, пухлыми губками, вздернутым носиком, очень белой и чистой кожей на овальном личике. Темные волосы были уложены в причудливую прическу, на манер восемнадцатого века, а тонкие пальчики сжимали крохотную сумочку. Всё еще слушая длинные гудки в трубке, Филипп невольно залюбовался молодой женщиной, нечасто сейчас можно встретить такую настоящую, подлинную красоту и изящество. С досадой отбросив телефон, Киркоров встал с кровати, закутавшись на манер грека в одеяло. - Так, дамочка, давай на выход. Не захочешь по хорошему, я тебя просто выкину отсюда, - мужчина надвинулся на незнакомку, значительно превосходя ее ростом и объемом, и ему ничего не стоило превратить слова в действия. Но почему то Филиппу не хотелось этого делать, возможно, с рождением детишек он стал мягче, или ещё дремота не покинула его, или же был очарован красотой, но мужчина пытался выпроводить свою ночную гостью без рукоприкладства, даже злость куда то испарилась, уступив место покорности, даже безразличию и галантности. Киркоров устало вздохнул и открыл дверь. - Прошу на выход! - но зеленоглазая нагло уселась на его постель, положив ножку на ножку, и стало понятно, что так просто покинуть спальню народного артиста она не собирается. - Вы мне нравитесь, - красотка беззастенчиво разглядывала стоявшего возле открытой двери мужчину, впрочем, любоваться ей приходилось на белоснежный кокон, из которого торчала лохматая черноволосая голова, кусок волосатой груди и руки, которые поддерживали "тогу" из одеяла. Филипп не мог принять другой образ лишь потому, что спать он привык обнаженным. - А вы мне нет. Уходите, - в голову Киркорову закралась мысль, а не розыгрыш ли это, и скорее всего Люська в сговоре, иначе каким образом непрошенная гостья оказалась в его квартире и ведет себя так развязно. - Я вам помогу, Филипп, - женщина так сексуально и томно произнесла его имя, что артист невольно почувствовал тяжесть в паху. - Вы же хотите вернуть себе голос? Как двадцать лет назад? - Что? Какой голос? - Киркоров, сбитый с толку неожиданным вопросом, прищурился. - Ваш уникальный голос, тот, который сводил с ума женщин, голос, который звенел и летел, Ваш сладкий и мощный тембр, которым Вы распарывали замершую тишину многотысячных стадионов, голос, так нужный Вам, чтобы взорвать напоследок "Олимпийский" в декабре. Тот, которым Вы отныне не владеете, - припечатала незнакомка, заставив Филиппа снова нахмуриться. - Я вас не понимаю, - соврал Киркоров, пряча глаза, поплотнее закутываясь в свой "кокон", словно пытаясь спрятаться от правды. - Ещё как понимаете. И вы готовы ради этого на всё, даже продать дьяволу душу. Ведь это ваши слова? - зеленоглазая склонила голову набок и выгибаясь, подползла к краю кровати, сминая алыми ноготками простыню, будто приготовясь к прыжку. Филипп зажмурился и снова открыл глаза, но его непрошенная гостья не исчезла. Собрав в кулак свой жесткий характер, который почему то превратился в ванильный зефир, мужчина снова указал на дверь. - Через секунду я вызову охрану. - Позовите меня, когда будете готовы, - красотка изящно спустилась с кровати и непонятным образом очутилась возле Киркорова, перенесясь словно по воздуху. - Я буду ждать, - она легким движением провела мужчине по щеке и...