Anima mea.

- Красиво, - зеленоглазая выбрала место на самом краю башни «Конфедерация», и бешеный ветер развевал ее девственно-белое платье. «А так и не скажешь, что демониха». Филипп встал рядом. Его холодные глаза ничего не выражали, а никогда не спящий мегаполис уже не был интересен. Красивые губы изломились в злой ухмылке. - Мне скучно. Развесели меня? Ты обещала устроить жаришку. - А я смотрю, тебе нравится твой новый образ? – дьяволица окинула похотливым взором вновь стройную фигуру артиста и облизнулась. – Может… Прямо здесь, у всех на виду? Между небом и землей? Между жизнью и смертью? Но Киркоров отвел ее острые коготки, уже вцепившиеся в пряжку ремня. - Ты сказала, я могу быть круче Смерти? Как это сделать? - Все просто. Тебе нужно ее убить, - зеленоглазая приподняла бровь. Московское небо потемнело. Нитки молний начали прошивать тяжелые тучи. Где-то далеко, на севере столицы, вспыхнул пожар. Киркоров проследил за огненным столбом, взвившимся над домами. Он отчетливо слышал крики людей, чувствовал страх и боль, видел ужас на их лицах. Он словно находился рядом, а не за несколько километров. Среди пламени и черного дыма мелькала рыжая голова, Смерть работала, не покладая рук, забирая людей. Внезапно она повернулась и Филипп наконец увидел ее лицо. На старуху, как это принято считать, она была не похожа от слова совсем. Молодая девушка с яркими, синими глазами, и вечно насмешливой полуулыбкой. Она кивнула артисту и мгновенно оказалась рядом с ним на краю башни. Филипп растерялся. От прежней демонической наглости и пафоса не осталось и следа. Его сердце ухнуло, потом прыгнуло в горло, потом стало скакать, ударяясь о ребра, норовя покинуть пределы тела. Стало нечем дышать. Стало невыносимо страшно. Но он не мог оторваться от бледного лица Смерти, которая по-прежнему рассматривала его как экспонат в музее, вроде с интересом, но в тоже время с досадой, что ей приходится тратить свое драгоценное время. - Здравствуйте, - рыжая склонила голову набок, впившись в черные глаза артиста. Но Киркорова как будто парализовало. Он услышал обращение к себе, но как через слой ваты, язык присох к небу, а все слова вылетели из головы. Лишь через несколько долгих секунд усилием воли мужчина смог вытолкнуть из себя: - Здрав…ствуй…те… Зеленоглазая, в шоке наблюдая за Филиппом, решила придти ему на помощь. - Это наш новый обращенный демон, Филипп. Подает, кстати, большие надежды, - коварная демониха умолчала о том, что еще недавно предлагала убить Смерть, а сейчас мило ей улыбается и заискивает. - Очень хорошо, - рыжая, едва достававшая до плеча артиста, все еще сверлила его своими синими глазами, в обрамлении длиннющих ресниц. – Свои дела я закончила, могу повеселиться с вами, - тонкие губы растянулись в улыбке. Киркоров лишь молча кивнул головой. Он не понимал, что с ним происходит. Ему хотелось целую вечность смотреть на Смерть и в тоже время бежать от нее, сломя голову. Но убить ее… А как потом жить? Его сердце мгновенно прикипело к ней, вытеснив любимую девушку. Флюиды, исходившие от рыжеволосой, заполнили все поры до остатка, не оставив шанса на забвение. - Поехали кататься на байках? – зеленоглазая заприметила внизу компанию мотоциклистов, и хищно оскалилась. - Легко! – Смерть мгновенно переместилась с башни на землю, невидимая обычным людям. – Но на сегодня я план выполнила, так что просто отдохну, - рыжеволосая потянулась, мечтательно глядя в небо. Ангелок, ей-богу. Киркоров, будучи человеком, спустился на лифте, а когда вышел из здания, то увидел два огромных, черных мотоцикла. - А… Я не умею, - Филипп с ужасом смотрел на адскую машину. - Тебе и не надо, - демониха, уже облаченная в черный латекс, надевала шлем. - Поедешь со мной. Садись сзади, - Смерть, в огненном костюме, но без шлема, уже завела байк. Ее глаза смеялись, но худое лицо было серьезным. – Давай, не бойся, я же сказала, сегодня никто не умрет. Артист с некоторым сомнением сел позади рыжеволосой и очень осторожно сцепил руки на ее талии. Конечно не удержался, и втянул запах волос. И снова эйфория накрыла его с головой, но в этот раз близость к женскому телу дала свой необратимый эффект. Кровь прилила, и возбуждение стало невыносимым. Пришлось закусить губу, чтобы не прижать невесомое тело к себе изо всех сил. Но Смерть не знала о его вожделении, и, рванув ручку газа, сорвалась с места, оставляя за собой огненный шлейф. Зеленоглазая довольно ухмыльнулась, и погнала следом. - Сегодня ночью Москва не будет спать!