Anima mea.

После того, как Смерть растворилась в ночи, Киркоров потерял интерес к демонихе, словно и не было между ними жарких ночей. Да что там демон, Филипп забыл о своей нежной и любимой невесте, окончательно отодвинув ее в самый дальний уголок сердца. Между ними всегда была незримая связь, но продав душу и влюбившись в Смерть, мужчина забыл о ней, забыл о ее трепетных поцелуях, о ласковых руках, о заботе, о долгих ожиданиях с гастролей, об обещании никогда не оставлять. Сейчас его интересовала лишь рыжая, и новое шоу, мысль о котором зародилась в его голове буквально только что. Дьяволица так же разочаровалась в новообращенном подопечном. - А ты мне даже понравился, - зеленоглазая затаила обиду. – Или ты думаешь, что сможешь соблазнить саму Смерть? Ха! Ха! Ха! Киркоров стоял, сложив руки на груди, и чувство боли смешивалось с гневом. Он как-то не привык не получать желаемое моментально. Ведь по одному щелчку пальцев возле его ног были восторженные и на все готовые любовницы. А тут облом. Никакой реакции. Еще и угрозы. Черные глаза сощурились, а губы раздвинулись в недоброй усмешке. «Ну ничего, я тебе такое шоу устрою, что ты обкончаешься от восторга», - певец мечтательно вздохнул. И вдруг уставился на демониху, которая ждала его, облокотившись на байк, читая абсолютно все мысли. И они ей сильно не нравились. - Ты говорила, что знаешь, как убить Смерть? Но меня больше интересует как ее соблазнить, – Филипп схватил свою партнершу за шею, глядя в ее изумрудные глаза, подтаскивая ближе к себе, обдавая жарким дыханием. Демониха облизала розовым язычком пухлые губки, наблюдая за мгновенно изменившейся реакцией мужчины. Она то знала, что отсутствие души открывает двери в такие потаенные уголки разума, в которые обычный человек боится заглянуть. Потому что там похоть, разврат, жестокость, вседозволенность, весь набор отрицательных черт, за которыми бдит ангел-хранитель, делая человека добропорядочным. И знала, что представляют мужчины, смотря на ее губы. - Я задал вопрос, - Филипп, нависая над демонихой, почти касался ее рта, прижимая к себе, слыша, как шумит собственная кровь в венах, как гудит ветер, как скулит где-то в домах собака. Быть демоном было вообще невероятное ощущение. Не только вновь обретенные молодость и голос, но и осознание того, что ты выше всех, и можешь вытворять все что угодно и за это ничего не будет. И если бы не внезапно нахлынувшая любовь, порядком подпортившая настроение, то можно было вполне считать себя богом. А если твоя телка сама Смерть… - Я жду, - Киркоров отпустил зеленоглазую, и посмотрел на небо. Повалил розовый снег. - Красиво? – демониха вжикнула молнией латексного костюма, оголяя соблазнительные полушария. - Я не люблю розовый, - Филипп даже не удивился, почему не мерзнет в одном тонком свитере. - Могу сделать снег черным, но это как то не романтично, - зеленоглазая улеглась на кожаное сиденье мотоцикла, бесстыже раздвинув ноги. Киркоров ухмыльнулся. - Всем вам, бабам, только одно и нужно, - но все же желание, разожженное Смертью, хотелось погасить, и он расстегнул ремень на брюках. После неистового секса, растопившего даже снег, Филипп велел демонихе отвезти его в Москву. - Мне нужно готовиться к новому шоу. В этот раз я сделаю невозможное. То, чего никто не делал. Ведь теперь я могу все, - мужчина улыбался. И если бы не абсолютно черные глаза, то никто бы не распознал в нем посланника тьмы. - Неужели решил вспомнить, ради чего продал душу? – ехидствовала зеленоглазая. - Скажи как мне охмурить Смерть, иначе… - - И что же? Побежишь жаловаться мамочке? - Нет, убью тебя, - Киркоров еще улыбался, но демониха поняла, что он вовсе не шутит. Но не была бы она посланником ада, если бы не подколола артиста. - Да ладно, расскажу, держи совет бесплатно и пользуйся. А то вдруг и правда жизни лишишь, - зеленоглазая хихикнула. - Записывай, красавчик. Ищешь семена поебень-травы, сажаешь, два года ждешь, два года косишь, два года сушишь, - Филипп аж рот открыл, не вдупляя подъеба. – Потом выкидываешь на хрен, берешь кирпич, даешь по голове и ебешь, пока тепленькая, - дьяволица с хохотом растворилась в черном дыму, пока Киркоров ее действительно не прибил.