Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

На дворе стоял конец февраля. Слабо светило солнышко, медленно плыли в неизвестность кучерявые облака. Потихоньку открывались лавочки и магазины, на улицу выбегали дети, укутанные в тёплые шарфы, и ломали образовавшийся лёд в лужах, наслаждаясь хрустящим звуком. Селение вновь наполнялось по-уютному спокойной жизнью… …впервые за пять месяцев. Именно столько прошло с окончания Четвёртой Мировой Войны Шиноби, во время которой Коноха, находящаяся в состоянии безотцовщины, то и дело подверглась нападениям разных шаек. Поутих плач тех женщин и детей, чьи мужья или отцы не вернулись с фронта, нигде больше не носились люди в поисках аптек, в которых ещё не кончились бы обезболивающие. Даже церемония прощания с погибшими прошла, а ведь их было много, особенно тех несчастных, чьи тела до сих пор не нашли. Возможно, где-то там, в тернистом лесу страны Молнии или под тяжёлым валуном на поле боя лежали остатки тех, кто так и не вернулся в родной дом. Именно для этих людей на кладбище возвели большой мраморный круг, в центре которого были высечены символы пяти великих деревень, окружающие одно слово — шиноби. Ниже этого холодного памятника Альянсу шла длинная гранитная доска, где мелкими, но аккуратными иероглифами были выбиты имена, до боли знакомые всем жителям деревни. Хоть и казалось, что здесь наконец-таки настали былые деньки, наполненные смехом дворовых детей и открытием всевозможных лавочек, это была лишь иллюзия, пострашнее любого гендзюцу, которое достаточно было разрушить, заглянув в первый попавшийся дом. Вот и один из них, с тёмно-зелёной крышей, совсем рядом с академией, — здесь жили и до сих пор живут убитые горем люди: сестра, со скулящей болью ждущая брата, поседевшая мать и отец, закрывшийся в себе после смерти единственного сына. Да, этот шиноби заслужил медаль и звание героя войны, но какой ценой? Сдались ли этой семье дурацкое звание и кусок золота с выбитым именем мертвого, но такого любимого мальчика… А ведь так было везде, — как в стране Огня, так и в других уголках света. Все до сих пор несли траур, давая понять, что эта буря ещё не скоро утихнет. Ну, хоть в недавно построенной больнице наконец-таки было неподдельно тихо. Её пустые коридоры наполнялись лишь стуком каблуков девушки 18-ти лет, которая то и дело сдувала с лба такую надоедливую чёлку. Отросла, надо бы подстричь. О красоте волос Сакуры Харуно говорили все, — и те, кто первый раз видел, и те, кто знал куноичи давно. Данная лесть была вовсе не случайной, наоборот, люди были в своих словах как нельзя верны. Ведь редко где встретишь пряди, отливающие нежным розовым оттенком даже под покровом ночи. Вот только жаль, что для медика забота о своей изюминке давно отошла на задний план, уступая место работе. Именно этим она и занималась в последнее время, — в руках у куноичи находилась увесистая папка с отчетами и документами о выписках. В этом месяце был большой поток людей, которые покинули больницу, что не могло не радовать. Травмы и раны, полученные во время боя, зажили, и люди смогли снова вспомнить про свои привычные будни. Хотя, к ним они ещё долго не смогут привыкнуть, ведь у всех в глубине души ещё оставались увечья, которые была не в силах излечить медицина. Зато теперь не так часто можно было встретить взбудораженных врачей или убитых горем людей, выносящих скончавшегося родственника из больницы. Увы, реальность была такова: кто-то падал навзничь после новости о долгожданной победе, кто-то не дотягивал до прибытия в больницу Молнии, а кто-то уходил в мир иной, так и не приходя в создание, в больнице Конохи. В первые недели, да что уж там, месяцы творился полнейший хаос. Раненных было в десятки раз больше медиков, а ведь каждый требовал экстренной помощи и постоянного присмотра. Поэтому приходилось набирать помощников из простых жителей Листа и с опаской отдавать раненных на их попечительство. За это время Сакура через многое прошла, но всё ещё продолжала держаться. И только самые близкие знали, что скрывалось за уверенной походкой и спокойным лицом. Это был факт — Харуно с каким-то нездоровым отчаянием растворялась в работе вот уже более четырёх месяцев, потому что так было проще. Иначе она попросту сорвётся. Отчаяние и боль захлестнут медика, как и тогда, когда она чуть не потеряла Наруто и Саске, а ещё когда узнала, что… Не думай, — повертела головой чунин, — Просто не думай. Отвлекись… Ребята. Интересно, как они там? — впервые девушка задумалась на тему, не связанную с погибшими, стопкой документов или беспокойством о том, что лекарств для раненых может не хватить. — Ли давно не навещал Гая. Кажется, им дали пару миссий, да и команде 8 перепала львиная доля… — Сакура-сан! — шедшую по коридору остановил санитар, показавшийся из-за угла. — В палате 240 очнулся пациент. — Хорошо, спасибо. Отнеси вместо меня эти документы, пожалуйста. Паренёк в белом халате послушно кивнул, взяв бумаги, и уже через мгновение смотрел на стремительно удаляющуюся девушку, чуть ли не бегущую на каблуках по больничному коридору. Сакура тут же переключилась на пробудившегося пациента, — нужно было сделать несколько анализов, дать ему таблетки, разработать дальнейший курс лечения. Некогда было думать о своём. … Но всё же, зеленоглазой и вправду стало интересно, чем же сейчас занималась… Ну вот, допустим, команда Куренай, например?

***

Входить в эту квартиру было тяжело, но нужно. Отжившее своё здание решено было снести, а ведь с момента нападения Пейна, в результате которого некогда жилой дом лишь с божьей помощью остался на месте, прошло уже около 7 месяцев. Из-за этого уголок, где когда-то проживала ныне покойная куноичи, нужно было освободить от личных вещей, чтобы компания, предоставлявшая сиротке крышу над головой, убрала мебель и подготовила эту часть постройки к сносу. Нелёгкое дело доверили Хинате Хьюго, а ей на помощь, скорее по-привычке, чем из-за долга, решили прийти её сокомандники — Киба и Шино. — Она даже прибраться толком не успела. — почесал затылок Инузука, оглядываясь. В комнате стояла тяжёлая, давящая тишина, которая громко кричала о том, что её больше нет. Подростка, которые привыкли видеть эти стены, больше не было. Гости находились в маленькой кухоньке, где всё ещё остались праздничные колпаки и десятки воздушных шариков на полу. Всё это было напоминанием о дне рождения Чаны, который ребята устроили прямо перед тем, как в их жизнь, очевидно, но всё же так печально, ворвалась война. — Давайте начнём. — тихо сказал Абураме, чьё лицо по большей части было скрыто капюшоном. Трио разошлось по разные стороны: парни взяли на себя кухню, коридор и ванную, а Хината ушла в единственную спальню. — О, гляди-ка…! Всё таки здесь оставил, — собачник повертел в руке игральными картами, — Весело тогда было. — Да. — согласился Шино, начавший доставать посуду из кухонного шкафа. — Очень жаль, что это был праздник последний, на котором Чана была. Абураме не то, чтобы страдал от смерти Учихи, хотя почувствовал себя подавлено, когда вошёл в эту квартиру. Терять хорошего товарища было непросто, но вот переживать потерю сокомандика и лучшего друга… Ему было не по себе представлять, как эти дни проживала 7 команда. В это же время в соседней комнате девушка с тёмно-синими волосами с ювелирной осторожностью складывала вещи из комода, будто слишком грубое к ним отношение могло превратить их в песок. В какой-то момент куноичи остановилась, то ли от того, что прекрасно слышала разговор за стеной, то ли потому что нашла массивный альбом с фотографиями. Позволив себе дерзость открыть его, Хината оказалась на развороте, где был запечатлён их первый год после выпуска из академии: спокойный Саске, беззаботный Наруто, кареглазая Чана и Сакура с длинными волосами. Пелена в глазах предательски размыла страницы, — какое же это было время! Сложное и простое одновременно, ведь тогда Чана и многие другие жители Листа всё ещё были живы. Куноичи, как и многие, старалась отпустить и лишний раз не думать о войне. Хотя бы на время, пока раны не затянулись. Однако, об этом не думать не получалось. Принцесса древнейшего клана вспоминала тот момент каждый день: когда вставала с постели, когда готовилась ко сну, когда проходила мимо спортивной арены, где прошёл её экзамен на чунина, или когда встречала кого-нибудь из 7 команды. Это воспоминание впиталось в подкорку намертво, и Хьюго знала, что уже никогда его не забудет. Такое даже спустя десяток лет не забывается, ведь она видела всё: и как Чана подлетела в последний момент, отбив штыки Десятихвостого, и как в ту же секунду в неё влетели неоткуда взявшиеся деревянные копья, и как знакомое лицо резко побледнело… А ещё кровь. Её было так много: на одежде, земле и руках у Неджи. Хината помнила, как рванула за ближайшим медиком, кажется, это оказалась Шизуне-сан. Но, ещё не прибежав обратно, обе услышали пронзительный крик Наруто, поняв, что они опоздали. Она до сих пор не понимала, как ей тогда удалось совладать с переживаниями и болью, ведь жёсткостью характера брюнетка никогда не отличалась, но привести друзей в чувство ей всё же удалось. Выдохнув и протерев рукавом кофты глаза, она закрыла альбом и положила его в одну из коробок. Со шкафами и кроватями покончено, остался лишь рабочий стол: несколько тетрадок, свитков и книг были вмиг убраны, но зоркий глаз вдруг зацепился за небольшую прямоугольную коробку, а точнее, её содержимое. Там лежала куча конвертов, и все они были подписаны. Первые два предназначались Кибе и Шино, а на третьем было написано: ХИНАТЕ ХЬЮГО. Потоптавшись на одном месте, сенсор всё же села на стул, взяла конверт и, открыв его, начала читать.

***

— Ты ещё не закончил… Ой, Хина, ты чего?! Вошедшие в спальню тут же переполошились, увидев подругу в разбитом состоянии у полупустого рабочего стола. Хината не могла связно говорить, потому просто протянула юношам конверты, подписанные их именами. Ниндзя взяли по письму, а после оглянули комнату. На уже голой кровати лежали пять больших коробок, три из которых были забиты разными вещами: оружием, одеждой, книгами. Один шкаф и комод рядом с кроватью были пусты, а вот на рабочем столе всё ещё лежали распакованные подарки и глубокая коробка с пачкой писем. На той, что лежала поверх остальных, было написано: ШИКАМАРУ НАРЕ. Подростки долго смотрели на стол Чаны, воспроизводя в голове картину: Два часа ночи. По всей комнате разбросано уйма скомканной бумаги, а Учиха всё сидит на стуле, упорно продолжая писать посмертные письма для своих друзей. Она догадывалась… — Киба неосознанно сжал свой конверт, чуть его помяв. Бумага была плотная и шершавая, под свет подставить — не просветит. Инизука хорошо общался с Чаной когда-то, ещё до резни. Они вместе с Ино, Шикамару и Чоджи любили играть во дворе учебного заведения, а ещё ей нравился маленький Акамару. Время от времени тогда ещё Судзуки поговаривала, что сама бы не отказалась от такого верного друга. А вот Абураме не мог, как остальные, похвастаться тесной дружбой с погибшей ни в детстве, ни в подростковые годы, частично из-за своей скрытности и молчаливости. Кажется, Шино смог вспомнить не больше пяти моментов, когда они взаимодействовали или ввели диалог 1 на 1: он дрался с ней на экзамене чунина, ходил на пару миссий… Да и всё. Но ниндзя знал, что для Хинаты Чана была важна, да и, в целом, он всегда считал эту неугомонную девчонку достойным шиноби. Да, действительно считал… Жаль только, что её забрала война. Послышался шум, и письмо в руках принца жуков было убрано во внутренний карман серой куртки со словами: — Давайте продолжим уборку. — Хина, ты как? Мы отнесём коробки, а ты можешь идти, если хочешь. — Да, но прежде мне нужно разнести всем это. — Хьюго, окончательно взбодрившись, взяла небольшую коробку в руки. — Я думаю, Чана хотела бы, чтобы письма дошли до получателей как можно скорее… Сокомандникам ничего не оставалось, кроме как согласиться. Они предложили помощь, но девушка ответила, что справится сама.

***

Первым делом, выйдя из квартиры, жительница деревни направилась в больницу, так как она была ближе всего и являлась самым очевидным местом, где можно было встретить Сакуру, Ино, Саске и Наруто. От мысли о встречи с последним потеплело в груди, Хината позволила себе замечтаться, но, вспомнив, какое именно у неё было задание, собралась, — нужно было быть серьёзной. Вскоре, когда под ногами перестал хрустеть гравий, а двухэтажные домики остались далеко позади, Хьюго прошла через стеклянные двери и поднялась на второй этаж, постучав в 224 палату: — Можно войти? — Здравствуй, Хината! — гостью поприветствовал улыбающийся блондин, по привычке поднимая правую руку в знак приветствия. Но вместо взмаха ладонью получалось лишь неуклюже шевелить рукавом больничной рубашки. Хоть и прошло уже почти 5 месяцев, видеть героя Конохи без одной конечности было всё также непривычно. Наруто выглядел лучше, чем некоторое время назад: смуглая кожа приобрела здоровый вид, ссадин на лице почти не было (или они просто скрывались под кучей пластырей и компрессов в районе щёк, носа и лба). — Как дела, Хината-чан? Эй, темэ, ты хоть бы поздоровался! Но Учиха, тихонечко лежавший на соседней койке, упорно продолжал делать вид, что спит. — Я… — слова никак не хотели вылетать изо рта, поэтому, сдавшись в попытке выдавить что-то из себя, Хината нервно закрыла дверь. Ей было уже 17, она столько всего прошла и сделала, но всё так же запиналась перед юношей с широкой улыбкой, как и раньше. — Всё в порядке? — лис наклонил голову, беспокойно смотря на гостью, — Хина, у тебя живот болит? Так, Хината! Собраться! — скомандовала девушка и, подойдя ближе, протянула ему конверт. — Со мной всё хорошо. Просто, Наруто-кун… Для тебя и Саске-куна я должна кое-что передать… — услышав своё имя, бывший отступник незаметно для двоих все же открыл глаза. — Нам дали задание разобраться в квартире Чаны-чан, и я нашла эти письма…от неё, — девичий голос дрогнул лишь на последнем слове. Брюнетка передала другу один конверт, а второй положила на край тумбочки Саске, не желая тревожить ровесника. Наруто, увидев своё имя, написанное знакомым почерком, улыбнулся, но очень-очень грустно. Светлые брови опустились, а голубые глаза вмиг потухли. Увидев столь быструю перемену в его настроении, ученица Куренай тактично сообразила, что пришла пора оставить получателей с их письмами один на один. Тихо шепнув слова прощания, она юркнула обратно в коридор и тут же столкнулась с ещё одним участником 7 команды.