Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

Харуно шла по длинному коридору больницы, стараясь как можно быстрее оказаться в кабинете, — письма для неё и Ино лежали между документами пациента из 240 палаты и отчётами, фантомно прожигая руки. Пять минут. Всего лишь пять минут наедине с собой ей явно не помешают. Она старалась как можно меньше думать о погибшей, ибо после было бы очень сложно взять себя в руки. Но новость о посмертном письме выбила Сакуру из колеи и разрушила стену самоконтроля, которую она так тщательно строила все эти месяцы. Потеря сокомандницы серьёзно сыграла на психике 7 команды, поэтому никто из окружения ребят не заговаривал об Учихе. Это пугало, ведь порой создавалось впечатление, будто Чаны вообще не существовало. Так неправильно и эгоистично было всё это, но рана казалась слишком глубокой, чтобы её трогать. Может быть, пройдёт ещё время, когда они смогут без дрожи в голосе заговорить о шатенке, но не сейчас. Сакура знала, что людьми давно было установлено пять стадий горя: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Девушка мысленно находилась между гневом и, пропуская торг, депрессией. Хоть она держала голову холодной и успешно скрывала подавленное состояние, через месяц после возвращения в Лист какая-то новоиспечённая медсестра заговорила то ли с ней, то ли с кем-то другим о Чане Учихе. Харуно не помнила, что услышала: то ли сплетню, то ли нелестные слова, но в следующую секунду между головой той женщины и стеной оказался кулак, проломивший бетон, — так, больше никто не произносил имя обладательницы шарингана в присутствии Сакуры в радиусе тридцати метров. Карман. Ключ. Замок. Медик в своём кабинете. Он маленький, небольшой и серый: обстановку разбавляют растения, шкафы с книгами, кипка документов на журнальном столике и рабочий стол напротив окна, что не имел в себе ничего лишнего, только ровную стопку макулатуры и кружку с канцелярией. Никаких фото, личных вещей, ничего, что могло бы отвлечь на работе, разве что на стуле скромно висело зелёное пальто и вязаный голубой шарф. Сакура поднимает глаза вверх, моргает пару раз и позволяет себе, впервые после похорон, заплакать. Прижимая папку к груди, она дрожит и роняет слёзы на врачебный халат. Тихо, почти беззвучно, ведь по коридору время от времени ходят медсёстры и другие врачи, — и не дай бог, когда мимо пройдёт Шизуне-сама или Пятая, куноичи всхлипнет. Дойдя до стула на колёсиках, розоволосая с шумом падает на него и выдыхает, доставая из папки конверт, на котором было написано её имя. Почерк Чаны. Почему она это написала? Когда? Сколько времени потратила? Не уж то чувствовала, что идёт к своей смерти? Люди часто ощущают, что их конец близок, осознанно или нет. Сакура вот даже не думала писать подобные письма. У неё не было ни времени, ни даже мысли о том, что она может не вернуться. Рука тянется к ножницам в кружке. Медик аккуратно разрезает бумагу с краю и вынимает оттуда сложенный лист. «Здравствуй, Сакура…»

***

Темнело. В деревне резко похолодало, поэтому наследница клана Хьюго как можно быстрее стремилась попасть домой, успев раздать письма почти всем: в больнице она пересеклась с Цунаде-сама, Какаши-сенсеем (кажется, он шёл проверить Гая) и Эмико-сан, на главной площади — с Кохомару, ещё и Ли с Тен-Тен, что только вернулись с миссии, а Шикамару, Чоджи и Тойсуне куноичи обнаружила на кладбище у нового памятника. Они навещали Чану. Точнее, место, где было выбито её имя. Поиски тела продолжались не больше недели. После, в заключении сделали вывод, что в радиусе километра от того района, где лежала Чана, беспрерывно было использовано куча техник, произошло множество взрывов. От неё с лёгкостью могло не остаться ни кусочка. Конечно, многие негодовали по этому поводу, но ничего с этим сделать уже было нельзя. Хината постучала в массивную дверь, та отодвинулась, и члены клана, что ещё стояли на посту, впустили дочь Хиаши внутрь. Перед девушкой сразу же возникла улица с двухэтажными домиками, — в этих небольших постройках и жили Хьюго. А в конце узкой тропинки возвышалось массивное поместье со внутренним двориком: оно предназначалось для общих собраний, переговоров, тренировок, а также было домом для основной ветви клана, — туда и юркнула молодая куноичи, застав тренирующегося двоюродного брата. Не желая мешать, Хината решила дождаться, когда юноша закончит, и только после подозвать его к себе: — Здравствуй, Нии-сан! Можно тебя на минутку? Обладатель бьякугана поклонился родственнику, с которым проводил спарринг, а после подошёл к родственнице: — Здравствуйте, Хината-сама. Что-то случилось? Внимательный джоунин сразу же заприметил грустный взгляд, опущенные плечи и коробку в руках у принцессы. Брюнетка сняла крышку и, достав оттуда один из последних конвертов, передала брату: — Это от Чаны-чан. Неджи растерянно посмотрел на протянутое, но всё же принял его, поклонившись в знак благодарности. — Я знаю, как это трудно… Чана всем написала по письму сразу после того, как мы ушли тогда. — Хината хотела что-то добавить, но передумала. — Спокойной ночи. — Да… Спокойной ночи.

***

Холодный порыв ветра, влетевший в открытое окно, неприятно дотронулся до пшеничной макушки, заставив Наруто открыть глаза. Сделал он это без каких-либо дальнейших действий, которые могли бы выдать проснувшегося, поэтому юноша без труда смог застать бодрствующего соседа по палате. Рукой прикрывая лицо, Саске лежал и думал о чём-то своём, сжимая в кулаке клочок бумаги.

Письмо.

Прочитал всё-таки. Когда Хината растворилась в больничном коридоре, Саске даже не дёрнулся, — так и продолжил лежать, как не в чём ни бывало. Даже вопрос «Будешь читать, темэ?» проигнорировал. Но, едва джинчурики решил спровоцировать сокомандика, потянувшись к тумбочке, его опередила рука, молниеносно спрятавшая письмо под подушку. Сонный коноховец грустно улыбнулся и перевернулся на бок, чтобы Учиха смог и дальше побыть, так скажем, одному. Ведь даже Саске, привыкший подавлять большинство эмоций, к такому не мог оставаться хладнокровным. Он жалел. Жалел и тосковал по сестре, хоть и не показывал это, — таков уж был Учиха, что вряд ли в скором времени научиться быть более открытым даже для самых близких друзей.

***

Флешбек.

Четверо силуэтов возникли из ниоткуда. Под их ногами захрустели зыбкие камушки, грязная пыль мешала обзору, но шиноби знали, куда шли, эгоистично проходя мимо тел, валявшихся повсюду, в поисках лишь одного. Один из них был напряжён сильнее остальных. Глубина хоть и залеченных, но всё ещё опасных ран неумолимо клонила его в сон, но юноша терпел и продолжал искать. Молча, не спрашивая у Наруто, Сакуры или Какаши. Сначала друзья отговаривали, просили не делать этого, ведь будет больно, но Саске остался непреклонен. Не важно, в каком состоянии находилось тело, не важно, на сколько бледной и измученной она будет выглядеть, — он хотел увидеть её, убедиться в случившемся самому. Ведь, хоть холодный разум и твердил здравую мысль, но, казалось, ранее забывшее о таких чувствах сердце требовало иного. — Она была здесь… — захрипел Наруто и оглянулся, чтобы удостовериться. Да. Именно здесь. В нескольких метрах слева от них лежали воткнутые в землю деревянные штыки, которые сумела отбить Чана, а сзади, в отдалении, возвышался огромный обрубок, на месте которого ещё недавно было пугающее растение. — Может тело уже сложили к остальным? — предложила Сакура. — Вряд ли. — покачал головой Какаши. — До лагеря ещё далеко. Скорее всего её задело одним из взрывов. — Вы хотите сказать, что от неё ни кусочка не осталось? — онемел блондин. — Это была основная точка сражения, Наруто. — Хатаке потемнел. — ... — Ты точно видел, как она умерла? — спросил Саске. — Я был в своём уме, темэ… Да. Да, видел. И Хината с Неджи тоже. Нукенин опустил голову и, несмотря на потерю конечности и массу остальных травм, отодвинул ногой пару непримечательных камней, опасно покачиваясь, и поднимая что-то снизу. — Что-то нашёл? — ребята обошли парня и встали лицом к лицу к нему. Сакуру пробило на новую порцию слёз, а Какаши, не отрываясь от предмета в руке у бывшего отступника, по-отцовски обнял ученицу за плечи. Она тут же уткнулась в мужскую грудь, всхлипывая. Наруто не осуждал её, а обладатель шарингана и вовсе не слышал. В ушах сильно зазвенело, а под маской каменного лица творился полный хаос. Саске сжал в руках поясную серую сумку. Старую, до ужаса потёртую, испачканную в крови, но всё равно узнаваемую, — Чана с ней не расставалась, да и вещь никогда не подводила её в ответ. Повернувшись спиной к друзьям, Учиха закрыл глаза, борясь с мыслями. Осознание всего, что он натворил, ложилось на плечи тяжким грузом, и сейчас, сжимая в пальцах всё, что осталось от родственницы, единственный выживший из клана позволил себе задрожать. Ты была права. Я действительно всё понял, когда стало слишком поздно.

Конец флешбека.