Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

Прошло чуть больше месяца, потраченного на заполнение бланков, переживаний и нервотрёпки. Настала середина осени, ставшая аномальной из-за резких заморозков: лужи к вечеру покрывались тонкой плёнкой льда, пожухлая трава синела от иния, а без большого тёплого шарфа нос то и дело щипался, да ещё и губы трескались. Я шла из одной больницы Конохи в другую, переполненная возбуждённым восторгом и навалившейся усталостью. Прогревшись в тёплом предбаннике, и переодев обувь, побежала в левое крыло, мимо 124 палаты, где сама когда-то куковала полуживая. Дёрнув ручку 136 комнаты, меня встретил специфический запах медикаментов и приглушённый рассвет из окна. На тумбе у больничной койки стояли белые лилии, лепестки которых уже успели опасть, — сев на стул, я взяла большую мужскую руку в свою и, крепко сжав, сказала заплаканным голосом: — Тойсуне…у тебя сын родился, представляешь? В ответ прозвучал очередной писк аппаратуры, сообщающий о стабильном сердцебиении пациента с полностью перемотанной головой. С лица уже спал отёк, уменьшился фингал и краснота сломанного носа, даже ссадины исчезли, но здоровяк так и не приходил в себя. Казалось бы, обычные побои. Не раз бывшему АНБУ доставались и более тяжкие повреждения, а тут раз — и кома. Один из хаотичных ударов слетевшего с катушек Марино стал самым неудачным из всех прочих. Всё это время его возлюбленная место себе не находила: последний месяц беременности, муж в коме, бизнес бедствует. Ибики всегда была «железной леди»: непоколебимая, жёсткая, колючая, даже войне не удалось её сломать. Но, проведя столько времени с мягким, добродушным и заботливым мужем, Миура размякла. Ко всему прочему, из-за стресса, анализы смуглянки стали показывать плохие результаты, поэтому сейчас, смотря на осушившееся лицо, чувство вины страшно меня разъедало. Мы с девушкой понимали, что клятва, данная мною, не имела никакого смысла, кроме слабой надежды, за которую сокомандница хваталась все эти несколько дней до нашего возвращения, но… Я ведь обещала ей, что Тойсуне вернётся. Вернётся живым и невредимым, а тут вот такое горе. Ночью у неё отошли воды. Роды были тяжёлыми, долгими, выматывающими, даже врачи в какой-то момент затревожились, ведь пуповина оплела шею малыша. Схватки тогда начали усиливаться, поэтому было принято решение сделать кесарево. Мальчик родился в 6:34, ровно 30 минут назад. Тойсуне так хотел присутствовать в этот день, постоянно только об этом и говорил. Но, в итоге, бизнесмен уже как месяц находился в больнице и было не понятно, когда он сможет придти в себя.

Если вообще придёт.

Что касается других пострадавших, то с ними всё было гораздо лучше: Наруто вовсю пахал на новых миссиях, параллельно с этим продолжая проходить курс обучения у Ируки-сенсея, Саске…ну, он, к не радости Сакуры, исчез также внезапно, как и появился, — прощание никогда не было его коньком. Шикамару, Неджи, Марико и Хиро тоже быстро оклемались, а Ютака все эти дни ждал нашего возвращения, очень переживая за ребят. И не зря. Хоть оба ученика пришли в сознание, теперь у Марико на всю жизнь останутся шрамы на руках от ожогов, которые та получила, пытаясь остановить родного брата, а Хиро до сих пор проходил обследование. Генин так то был здоров, но, когда его спрашивали, почему он молчит, то подросток просто писал на бумажке: «Не знаю». Вывод врачей был таков: Канэко получил психологическую травму, в следствие чего отдел мозга, отвечающий за речь, утих или стал работать не так, как следует. Попытки решить проблему не прекращались, но пока безрезультатно. Поэтому, всю последовательность событий нам удалось узнать лишь тогда, когда очнулась Марико: — Да, я всё помню. Произошёл взрыв в скале, а затем оттуда повалили заключённые. Среди них были двое… Близнецы, и они были похожи на парня Чаны-сенсей. С ними был Ни-сан… Я чувствовала, что это был он, ещё тогда, когда увидела его во время теракта в Тумане. Побежала за ними к вратам, а там ко мне и Хиро присоединился. Я кричала, пыталась остановить, но потом всё было, как в тумане. Помню, что к нам бежал Ютака, а затем сильная головная боль, и мы оказались в их логове. Я всё никак не могла уняться, а за меня из-за этого раз за разом получал Хиро… Ками! Они мучали его! Я…Где он? Где Хиро? А Ютака? Дальнейшее мы уже знали и сами. Чоджи с Ино освободили детей, а когда на них навалились наёмники, приказали младшим бежать к выходу, — и они почти дошли, если бы только Марико не вспомнила о брате. Генины вернулись в логово, попытались остановить Исакаву, за что и поплатились, пока их не спас Тойсуне. Марико сразу же отлетела от удара током, полученным от Марино, и Хиро некоторое время думал, что подруга умерла, пока не подоспела я. Что касается самого члена АНБУ, то он также пришёл в норму… Относительно. Когда кровь очистили от всяких токсинов, которыми бедолагу травили на протяжении этих лет, юноша протрезвел и даже смог размыто пересказать часть того, что помнил. Вскоре, к нему подпустили родных, и встреча прошла, как и ожидалось, радостно. Семья воссоединилась, а все работники, присутствующие в тот день, не смогли сдержать искренних слёз. В последующем, джоунин охотно шёл навстречу следствию, выкладывал всё то, что помнил и видел, пока был под контролем Воли Веера, и раскаивался за то, что натворил. Над ним был суд. Долгий суд. Все, участвовавшие в операции, встали на сторону АНБУ, и вскоре присяжными было приятно не слишком честное для всего мира, но справедливое для Конохи решение: по официальному вердикту, ниндзя в чёрном был убит в ходе миссии по спасению заложников. Среди спасённых оказались шиноби, считавшиеся погибшими во время Великой четвёртой войны, в том числе и Марино Исикава. На протяжении всего следствия я активно поднимала архивы, давала показания, поддерживала учеников и их родителей, но избегала визитов к Марино. Честно, мне было просто стыдно, а от одной мысли о разговоре с ним к горлу подступал ком. Я оказалась настоящей трусихой во многом из-за мыслей, крутившихся в голове до посещения убежища Воли Веера. Я очень боялась, что, если друг окажется живым, его постигнет та же участь, что и меня, когда я была под влиянием Кабуто: запутанность, безэмоциональность, злость, автоматические движения, агрессивность, асоциальность, суицидальные наклонности, а ещё прибавить то, что друг чуть не помер на войне, а после ЧЕТЫРЕ года служил врагу, убивая невинных и вредя друзьям… Я боялась, что он не оправится, боялась, что его посадят в тюрьму, боялась, что на него будут также косо смотреть, как и на меня когда-то, но этого не случилось. Джоунин был в порядке, дело замяли, а в деревне о нём уже говорили, как о местном чуде. Так почему тогда я стояла в коридоре нужного этажа, боясь сделать шаг вперёд? Почему внутри жило чувство, что он меня не примет, возненавидит? Ох, было бы легче, если бы здесь был бы Тойсуне. И он бы пошёл, если бы только был в сознании. Было уже поздно, время приёма почти заканчивалось. На ватных ногах я толкнула дверь, всё ещё раздумывая отступить. Мол, ну эту затею, какой смысл, если я сейчас от переживаний упаду в обморок прямо на пороге? Марино не спал: его длинные волосы были забраны в низкий хвост, ноги скрыты под одеялом, а больничная футболка не скрывала выданный юноше протез и накаченную руку, покоящуюся на покрывале, — повернувшись, знакомое лицо приняло удивлённое выражение, тут же заставив щёки запылать, вспоминая нашу последнюю встречу. Как давно это было! Подойдя, я села на стул и заглянула в серые глаза, которые до сих пор не узнавала. Что в них скрывалось сейчас? Казалось, кроме удивления, в радужках таилось что-то ещё. О чём он думал? Что хотел сказать? — Привет, Марино. Юноша потянутся, как я думала, чтобы обнять, но в следующую секунду грубые ладони впились в мою шею, — бывший сокомандник повалил меня на пол, принявшись безжалостно душить. Тихая атмосфера заполнилась его шипением и моими рывками. Я сопротивлялась, стараясь дотянуться до головы, чтобы усыпить обезумевшего, но он увиливал, а при попытке надавить на жилистые кисти, тут же усиливал хватку, придавливая локтями. На последнем издыхании я активировала шаринган и друг мигом потерял сознание. Послышится топот чьих-то ног, — кто-то оттащил размякшее тело, похоже, это был дежурный врач, а я отползла назад, натирая вымытый дочиста пол, и уткнулась спиной в стенку. Хлопнув себя по груди, получилось глотнуть воздуха, — жгучего и холодного. Мысль в голове сменялась одна за другой, рядом бегали врачи, приводя Исакаву в чувство, пока я всё никак не могла вспомнить, как активировать технику мистической руки, чтобы унять нарастающую боль не только в шее, но и где-то глубоко внутри.