Глава 8. Песнь теней и огня
4 февраля 2019 г., 21:49
***
Сир? Нет… Сир! Нет! Сир, прошу… Оставь меня. Он чувствовал, как солнечные лучи пытаются прорваться сквозь темную завесу, но то был свет жизни, который не мог одолеть оковы самой смерти. Поэтому этот свет мог лишь отчаянно взывать к Лорду Фениксу, обещая освещать его путь во что бы то ни стало. Жадеит улыбнулся. Благодарю… Но жить я больше не собираюсь. Его тело погрязло в темноте, вдали ото всех уговоров о жизни. Более он никогда не испытает истинных объятий смерти. Он — сам огонь, а огонь никогда не умирает, но теперь он навсегда останется в тенях, ведь там безопасно, и так он никому больше не навредит. Жадеит… Он вздрогнул при звуке этого голоса. Магическое колебание Металлии из самых дальних глубин обволокло его, подобно искусной соблазнительнице, которая стремилась сломить решительность своей упрямой жертвы. Как он мог устоять? Духи не могут бороться, потому ему оставалось лишь игнорировать ее. Здесь у нее не было над ним власти. — Зачем оставаться тут, в этом холодном одиноком месте? — замурлыкала она над его ухом. — Когда ты можешь восстать и подчинить себе весь мир? Мир… Сколько разрушений он принес ему? Воспоминание за воспоминанием, его жизнь пронеслась перед его глазами. Нападения на невинных людей с целью заполучить их энергию. Первая битва с Сейлор Мун, как он скалился на маленькую девочку, пока она плакала в уголке ювелирного магазина, а он размышлял, кто же из них слабее. И шок, когда его юма оказалась побеждена. Попытка убить Сейлор Меркурий еще до того, как к ней вернулись ее силы. Плен Марс. Его прекрасной Марс… Даже в своем новом воплощении она пленила его с первого взгляда. Но тогда его сердцем владела лишь тьма, потому он не мог любить ее, а лишь обладать. Но она тоже огонь — ее невозможно приручить. Из раза в раз он пытался убить их, и из раза в раз он терпел поражение. Ровно до того момента, как Берилл решила, что с нее достаточно. Он вздрогнул при воспоминании о кристаллическом гробе, который отрезал его от мира, обрекая на вечное заключение в небытие. Сейчас он понимал, почему Берилл поступила именно так — если бы она его убила, он бы переродился, освободился бы от ее влияния, нашел бы Эндимиона и тогда… И что тогда? Предал бы его вновь? Металлия рассмеялась: — Он бы никогда не принял тебя обратно, — промурчала она. — Ты никогда по-настоящему не был с ним рядом — только когда он смог приручить твое пламя, он решил оставить тебя рядом, подобно птичке в золотой клетке. Нет! Все совсем не так — рядом с принцем он был в безопасности, рядом с ним тьма не могла настигнуть его душу. Рядом с ним он был окружен чистотой Золотого кристалла и крепкими узами своих братьев. Братьев, которые поддерживали его, помогали не оступиться, и научили его жить по-настоящему. — Ты скучаешь по своим товарищам? — спросила Металлия. Он отказался отвечать ей. — Ты можешь воссоединиться с ними… — Фантомные изображения Кунсайта, Зойсайт и Нефрита предстали перед его глазами. — Смерть поглотила их, но, если ты вернешься, ты сможешь призвать их, и тогда, вы будете вместе. Это не его товарищи. Это — его тюремщики. — Он еще не сломался? Зойсайт покачала головой и оскалилась, вытирая кровь со своих рук. — Нет, — сказала она, обнажая свой покрытый алыми пятнами меч. — Он не прекращает звать своего принца. Эндимион! Эндимион! — передразнила она. — Бесит. — Как он жалок, — усмехнулся Кунсайт, запрокидывая голову. — До чего слабое создание. Каждой частичкой своей воли Жадеит сдерживал свой гнев — если он сдастся хотя бы на самую малость… Остальные найдут его. Обязательно. Они обещали. — Хотя… Он произнес кое-что посреди своего нытья, — потянула Зойсайт, немного подумав. Кунсайт с силой поднял голову. Жадеит чувствовал, как огонь в его сердце разгорается от ярости — как же отчаянно он хотел убить их. Даже когда он немного успокоился, он почувствовал, как тьма сгущается рядом с ним. Нет! закричало его сердце. Он должен оставаться спокойным. Терпеливым. Невозмутимым. Он — член Ордена Священного пламени. Он должен сохранять спокойствие. Геката. Его глаза расширились. — Он обронил слово «Геката», — сказала Зойсайт. — И что же это значит? — размышлял Кунсайт вслух. Через призму его мертвых серых глазах Жадеит видел, как тот пытался решить эту загадку — он был уверен, что эта информация поможет им заполучить преимущество. Жадеит взмолился, чтобы они никогда не узнали правды. Эхо шагов разнеслось по коридору. Генералы развернулись к третьему члену своей команды, чье лицо каждый раз заставляло Жадеита поежиться. — Его воля слишком упряма, — произнес генерал Нефрит, когда подошел к пленнику. — Физические пытки не принесли никакого результата. — Нефрит опустил одну руку на свои глаза, а другую на сердце. — Значит, эту битву мы будем вести на ментальном уровне. Ну, давай же, — подначил Жадеит. Настоящий Нефрит давным-давно подготовил его к этому. Именно это я и собираюсь сделать, — донесся до него мрачный ответ, эхом отразившийся от стенок его сознания. Темное существо проникло в его душу. Жадеит закрыл глаза при воспоминании: он не помнил, как долго продлилась эта пытка, но казалось, что прошла целая вечность. Фантом поддельной жизни не сдавался, стараясь потопить его во тьме. Вина захлестнула его: несмотря на все его старания, Нефрит все же узнал о значении слова Геката и использовал это знание против него, отравляя его разум ее смертью — от лап юм, от их рук, или даже его собственных. Ярость, которую он почувствовал тогда, не шла ни в какое сравнения ни с чем другим. Множество раз тьма предателя почти брала верх, но стоило ему увидеть улыбку Эндимиона, или услышать смех Цоизита, или почувствовать вкус поцелуя Гекаты на губах, как тьма отступала. — Ты ведешь себя так, будто ты был так чист, — зарычала Металлия. — Но и ты, и я знаем правду. Она ворвалась в его сознание, возвращая болезненные воспоминания из прошлого. То были не воспоминания о днях, когда он был под ее влиянием, о, нет. Эти воспоминания были совсем давними, когда он был еще совсем дик, необуздан и опасен. Крики наводняли воздух, пока женщины и дети в панике покидали горящие хижины, отчаянно сжимая в руках частицы того, что они успевали спасти от огня. Мужчины, в попытке доказать свою храбрость, окружили его. Но они ничего ему не сделают. Он — сын вождя. Никто и никогда не причинит ему вреда. Безумие, которое никогда не должно отражаться на лице столь юного ребенка, ярким пламенем разгорелось в его глазах, превращая его лицо в надменную гримасу. Они все сгорят. Он радостно захихикал. Он хотел, чтобы они сгорели. — Хватит! — приказал Жадеит. Он почувствовал радость Металлии, когда она смогла прорвать его молчание. — Ты не можешь отрицать свою настоящую, истинную сущность. Прими ее. — Нет! Он не такой! Не такой! — Я крайне недовольна вашим прогрессом, — зашипела Берилл со своего трона. Если бы он мог пошевелиться, он бы непременно встал и вступил с ней в схватку, но его тело так ослабло: он почти его не чувствовал, а те части, которые он еще ощущал, кричали от боли. А его сознание… было словно в дымке. Он знал, где он, но среагировать никак не мог. Он был на грани смерти, но они не дозволили бы ему милости прорвать эту границу, потому он был обречен скитаться в темноте. Но они спасут его. Они обещали. Обещали. Геката… — Хватит извинений! — заорала Берилл, вновь возвращая его в реальность на несколько мгновений. Генералы трусливо отступили в сторону. — Теперь я вижу, как же вы некомпетентны для этой задачи, — Вставая, она выпустила волну темной магии, от чего его душа испуганно поежилась. — Смотрите и наблюдайте, как я сломаю его. Шар на ее посохе засветился, окутывая комнату в вязкую болотную ауру. Жадеит собрался с духом: до сих пор, он все выдерживал, и эту пытку он тоже выстоит. Он не сломается! Магия, наиболее мерзкая из всех, что он когда-либо ощущал, с силой ворвалась в его тело, сорвав крик с его языка — подобного крика не смог добиться ни один из его мучителей ни в одной из пыток. Лорд Феникс корчился, пока темная магия разрушала его изнутри. Она все рыскала, рыскала, рыскала… Нет… Хватит… Он боролся против этого вторжения. Он чувствовал, как темная сторона его сердца набирает силу. Он должен изгнать тьму! И существовал всего один способ добиться этого. Но если он воспользуется магией… Глаза Жадеита сщурились. У него не было выбора. Он рисковал или потеряться во тьме, или по-настоящему потерять себя. Меньшее из двух зол. Он призвал огонь из самых дальних уголков своего сердца — тех самых, куда он изгнал его, когда его впервые поймали. Пламя окутало его, хлынуло в его тело, возвращая силы и одновременно забирая их. Он вздрогнул, когда новая волна боли прошла по его пробуждающемуся телу. Его магия уже наполовину была заражена тьмой, потому у него оставался всего один шанс. Он направил огонь в самый эпицентр атаки. Пламя угрожающе вспыхнуло, поглощая магию, но силы Берилл не желали сдаваться. Борьба продолжалась на протяжении нескольких бесконечных мгновений. Он чувствовал, как слабеет сердце, как темные аспекты его личности выбиваются наружу, как желание сдаться растет с каждой секундой. Он должен торопиться. Он с силой поднялся и начал формировать руками магические символы, необходимые для завершения заклинания. Сознание утекало от него. Пальцы завершили первый символ. Тьма Берилл продолжала пробиваться сквозь его сопротивление. Второй знак чуть было не сорвался. Его огонь разгорелся в ответ. Третий и четвертый символы уже с легкостью соединились в схему. Его сердце оказалось заточено в урагане огня и теней. Он завершил последний символ. — Выметайся! — закричал он внезапно, когда заклинание возымело должный эффект. Его глаза остекленели и разгорелись красным светом. Магия забурлила в его теле в поисках выхода, его рот открылся. С ужасающим криком, наполненным агонией, он позволил темной магии вырваться. Вместе с ней, ушли и его силы — он мог только молиться, что это позволит ему выиграть немного времени. Он упал навзничь, но тьма не поработила его — он просто лежал на полу тронного зала, тяжело дыша, кровоточа, пока пот струился по всему его телу, а освобожденная магия гневливо кружилась в воздухе. Берилл с упоением следила за ней, после чего занесла вверх посох. Вновь, болотный свет заполонил комнату, опоясывая сбежавшую тень, покоряя ее, придавая ей форму и вдыхая в нее жизнь. Два красных глаза открылись: так родился Воин Теней. Берилл победоносно рассмеялась. — Благодарю, Жадеит, — вскричала она. — Ты подарил мне невероятно могущественную юму! — Нет!.. — прохрипел Жадеит. Что он наделал? Воин Теней зарычал. Берилл расхохоталась. Ее рубиновые глаза сфокусировались на нечеткой форме, довольная улыбка застыла на ее лице. — Он готов. Жадеит попытался сглотнуть избыток желчи в своей гортани. У него не осталось сил прогнать свою магию, которая плотно окутала его умирающее тело, стараясь залечить его раны, укрепить дух, неосознанно давая врагу брешь, к которой они так стремились. Его план сработал против него. Кунсайт и Нефрит схватили его под руки, а он лишь обмяк, пока они волокли его прочь. Его сознание то покидало его, то возвращалось вновь. Куда они вели его? Они все дальше и дальше продвигались в глубину секретной крепости, и чем дальше они оказывались, тем темнее становилась магия. Жадеит усилил свою магическую защиту — последнее, что он мог сделать, ведь сражаться он больше не мог. Они вошли в огромный зал, где клубилась темнота. Она завладела его чувствами и чуть было не прорвала защиту. Страх сжал когтями его сердце — он знал, что не сможет долго бороться с этим монстром, чем бы оно не являлось. Его поместили в кристаллический гроб, заковав его руки и ноги. Кунсайт злобно усмехнулся, когда он поместил его запястья в кандалы. Зрение подводило Жадеита, его тело содрогалось от боли, усталости и хватки тисков, а страх в его сердце окреп. И его душа боролась со всем этим. — Приветствую тебя, Ко, — прошептала тьма в его сознании. Жадеит попытался вырваться — он обязан сбежать. Тьма просочилась в гроб. — Отдохни, — успокоил голос. — Ты устал. Нет! Зарычал Жадеит сквозь стиснутые зубы и вновь предпринял попытку сбросить кандалы. Тьма медленно обволокла его, начиная с его запястий и лодыжек, продвигаясь выше по рукам и ногам. Он начал отчаянно дергаться, стараясь сбросить оковы. Снова, снова и снова. Паника охватила его, страх рвал душу, а демон хохотал: — Успокойся, — зашептала она. — Скоро, все закончится. Он закричал. ХВАТИТ! — Жадеит схватился за волосы, а слезы начали обжигать глаза. — Хватит, пожалуйста. — Ты так быстро покорился мне, — зашептала Металлия. Он сражался с ней так долго, как только мог! — В глубине своей души, ты хотел служить мне. Он кричал, боролся, старался… — Тьма — вот кто ты на самом деле. Грешно отрицать это. Он старался… … но недостаточно. В конце-концов, он покорился, и стал ее марионеткой. — Восстань, Жадеит. Голос… зовущий его. Он сел. Его некогда яркие голубые глаза остекленели и стали пустыми. — Подойди ко мне, мой генерал. Он покинул кристальный гроб, его ступни впервые коснулись ледяного пола. Он медленно подошел к странной женщине, которая звала его. Она подняла руку: — Я — королева Берилл, — представилась он. — А ты — мой генерал. Он наклонил голову. Она погладила его бледное лицо. — Ты в замешательстве, мой дорогой Жадеит, — начала успокаивать она. — Я понимаю. Он прильнул к ней — ее касание теплое, а он любит тепло. — Я напомню тебе, кто ты есть, — пообещала она. Тьма закружилась вокруг них, и пещера исчезла, и теперь они стояли посреди травяных хижин. Справа от них волны омывали берег. Перед ними простирались бесконечные луга и поля. Его глазам открылась цивилизация, которую он никогда раньше не видел. — Эти люди — мои враги, — сказала Берилл, указывая на жителей, которые наблюдали за ними из хижин. — Докажи мне свою верность. Он посмотрел на людей. — Уничтожь их. Маленькая девочка подбежала к нему, широко улыбаясь: — Принц Ко! — радостно воскликнула она. Он посмотрел на нее сверху-вниз. Почему она улыбалась? Он опустил ладонь на ее затылок, и она захихикала. В его глазах что-то блеснуло. Страсть… желание… Уничтожь! Жуткая улыбка исказила его лицо. Он призвал огонь в свои ладони… — Ты был рожден тьмой, тьмой ты и останешься! — рассмеялась Металлия. Жадеит еще сильнее сжался в клубок. Он спалил все королевство. Он убил каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребенка… Он не заслуживал того, чтобы жить. Поэтому, он останется здесь, в темноте, вместе с ней. Он останется здесь.***
Тамаки застонал: его голова раскалывалась на части! Сея тихонько засмеялся, перелистывая страницу книги. — Я буду обязан донести до Меркурий, что ты жуткий пропоица. Тамаки кинул в мужчину свою подушку: — Не посмеешь! Сея остановил орудие силой мысли, даже не шелохнувшись, и кинул ее обратно. Тамаки поймал ее и вновь прижал к глазам. — Чья вообще вина, что я так напился? — заметил он. — Твоя, — ответил Сея, переворачивая страницу. Тамаки злобно зыркнул на него, после чего вновь зарылся в подушку. — Как ты вообще это читаешь? — спросил он раздраженно. — Ты же слепой. — Как моя слепота связана с тем, что ты напился? — поинтересовался Сея. — Я этого не говорил! — воскликнул Тамаки. — Не стоит так сильно кричать, когда у тебя похмелье. Тамаки замычал: — Урод. Сея улыбнулся и перевернул страницу. Хозяин! испуганно позвало Солнце в его сознании. Сея захлопнул книгу и положил ее на журнальный столик, после чего ответил: Что такое? Лорд Жадеит, хозяин! отрапортовало Солнце. Он сопротивляется реинкарнации. Данные новости шокировали слепого ученого. Почему? задумался он. Не имею представления, но рядом с ним создание тьмы. Боюсь, оно влияет на его решение. Зачем Жадеиту отказываться от перерождения? Являясь лордом Фениксом, он мог переродиться на рассвете, зачем же ограждать себя от этого? Требовалось узнать ответ, ведь без Жадеита Священный Огонь погаснет, и магия во всем мире исчезнет навсегда. Проинформируй меня, если что-то изменится. Да, хозяин. — Что такое? — спросил Тамаки, усаживаясь на кровати, стоило ему увидеть, как разволновался брат. — У Жадеита проблемы, — ответил он. — Что?! — Тамаки вскочил на ноги. — Какого рода проблемы? Что могло случиться? — Он сопротивляется перерождению. Перерождению? В этот момент Тамаки почувствовал себя до невозможности глупо: он совсем позабыл об этой важной детали: Жадеит же всегда обладал этой возможностью. — Но почему? — спросил он. — Не знаю, — признался Сея, наблюдая за тем, как солнце садиться за домами района Джуубан. У них совсем мало времени. — Но мы обязательно узнаем.
