Окрылённый

Хёрдур любит редкие возвращения домой. Особенно, когда они случаются на праздники. В это время в их доме собирается вся семья. Не такая большая, как у Арнора, всего четыре человека. И все же собраться всем вместе им выдается слишком редко. И Магнуссон наслаждается каждой такой возможностью. Его заселяют в старую комнату, в которой они раньше жили вместе с братом. Теперь у брата есть собственный дом, и поэтому комната полностью принадлежит Магнуссону. В детстве он был бы этому рад, а сейчас немного скучает по их ночным разговорам. В комнате мало что изменилось со времен его детства. Все та же кровать, которая кажется теперь маленькой. Плакаты футболистов на стенах, что навевают воспоминания о тех временах, когда Хёрдур мечтал, что однажды будет одним из них. Награды и кубки на полке, которые бережно хранят его родители. Это место будто возвращает его в прошлое, и Магнуссон снова чувствует себя подростком. И засыпает с довольной улыбкой на лице. А просыпается от того, что кто-то прижимается к его спине и сопит на ухо. Первое мгновение Магнуссон никак не может понять, что произошло. Кто мог залезть к нему в кровать ночью и, главное, зачем? А потом он чувствует знакомый аромат. От Арнора всегда пахнет цветами и ветром, если только ветер может пахнуть. И Хёрдур все понимает. Он снова сделал это. Снова думал об Арноре во сне. Он научился контролировать свои мысли большую часть времени. Научился отстраняться, забывать об Арноре, когда тот не рядом, чтобы Сигурдссон мог вести собственную жизнь, не перемещаясь каждый раз к своему парню. Но контролировать себя по ночам куда сложнее. Как заставить себя не видеть сны с тем, кого любишь? Но раньше проблем это не создавало. Они всегда были вместе. Жили в одной квартире, снимали один номер в отеле, даже на сборы впервые поехали вместе. Только на эти праздники каждый отправился к себе домой. А теперь случилось это… На календаре двадцать четвертое декабря. Уже сегодня Сочельник. А Арнор, по вине Магнуссона, оказался в этот день вдали от дома. Хёрдур вздыхает и мягко касается рукой волос своего парня. — Арнор. Просыпайся. Сигурдссон открывает глаза и сонно смотрит на Магнуссона, словно ребенок. А потом улыбается, прижимаясь щекой к плечу своего парня. — Доброе утро, уже вставать на тренировку? — лениво тянет Арнор, закрывая глаза и выдавая шутку: — Может никуда не пойдем? — Мы в Исландии, — сообщает ему Магнуссон и обреченно добавляет: — У меня дома. Прости. Ты попал сюда из-за меня. Сигурдссон тут же распахивает глаза и смотрит на Хёрдура удивленно. А после приподнимается на локтях и оглядывает совершенно незнакомую комнату. Только сейчас, кажется, он понимает, где оказался этим утром. И на лице его отражается смесь удивления и любопытства. — Ты прямо подарил мне то, что я хотел получить на Сочельник, — улыбается сильф, вновь укладываясь на кровать и прижимаясь к своему парню. — И в этот раз я проснулся не на улице, так что тебе не за что просить прощения. — Но из-за меня ты встретишь Рождество вдали от семьи. Мы ведь и так видим родных слишком редко, а я лишил тебя и этого праздника. — Я встречу его с тобой, а это многого стоит, — говорит Арнор и мягко целует Хёрдура в плечо. Магнуссон улыбается, потому что просто не может сдерживаться, глядя на сонного и такого милого Сигурдссона. Любой другой на его месте начал бы кричать, обвинять, возмущаться. А Арнор будто бы даже доволен, и от этого парня хочется зацеловать. Что Магнуссон и делает, наваливаясь на сильфа сверху и начиная покрывать его лицо поцелуями. — Хёрдур, просыпайся, через полчаса будем завтракать, — зовет мама, постучав в дверь, но не заходя в комнату. Магнуссон вздрагивает, будто ребенок, которого застали над просмотром порно. Родителям он про своего парня все еще не рассказал. Хёрдур попросту не знает, как сообщить о такой новости, и поэтому сейчас очень рад, что мама проявила деликатность и не зашла. — Что будем говорить моим родителям? — спрашивает Магнуссон с испугом в голосе. Арнор смотрит на своего парня не менее растерянно. Он бросает взгляд на окно, за которым падает снег, и вздрагивает. Потому что бежать и прятаться явно некуда. — Это твои родители, поэтому тебе решать. У меня все проще в этом плане… Но тебе, в любом случае, нужно будет дать мне свою одежду. Если хочешь… Я могу отсидеться в комнате. А потом как-нибудь меня выведешь незаметно. Хёрдур смотрит на Сигурдссона и вздыхает. — Ну уж нет. Ты не будешь прятаться на Рождество. Раз уж ты оказался тут по моей вине, то будем отмечать его вместе. Он решительно встает с кровати и направляется к шкафу. Магнуссон выше Арнора и шире в плечах, так что размеры у них отличаются. Но подбирать Сигурдссону одежду уже приходилось раньше, так что и в этот раз Хёрдур справляется. На кухне пахнет пирогом, испеченным специально для Магнуссона, потому что он его обожает. Там же мама крутится около плиты, готовясь к совместному завтраку. И когда Хёрдур появляется не один, смотрит удивленно. — Арнор? — спрашивает женщина, которая, конечно же, смотрит матчи и знает всех игроков из команды сына. — Прости, что не предупредил тебя, — улыбается Магнуссон. — Арнор приехал вчера ночью. Ты же не против, если он проведет Рождество у нас? — Конечно, я буду только рада твоим друзьям, — тут же расплывается в улыбке женщина. — Но, дорогой, почему ты не остался на праздники с семьей? — а этот вопрос адресован уже Арнору. Сигурдссон молчит несколько мгновений, явно пытаясь подобрать правильные слова. Потому что фраза: «Ваш сын меня нечаянно телепортировал», — вызовет только недоумение. И, вероятно, бригаду санитаров. — Так… так получилось, — Арнор улыбается неловко, а после, видимо, старается перевести стрелки. — А чем у вас так вкусно пахнет? На Сигурдссоне спортивные штаны Хёрдура, которые он носил пару лет назад. Они специально оставлены здесь, чтобы было в чем ходить дома. А еще толстовка, которая, очевидно, велика Арнору. Но так он выглядит даже домашним и уютным. Мама смотрит на них с подозрением, а после вдруг лукаво улыбается, будто что-то понимает, и говорит: — Яблочный пирог. Хёрдур его обожает. В детстве он мог съесть такой пирог в одиночку. Приходилось следить за ним, чтобы не растолстел, — она достает чашки и спрашивает: — Заварить тебе чай, Арнор? — Да, спасибо, — все еще немного смущаясь произносит Сигурдссон. По нему видно, что он не знает, куда себя деть, кутается в толстовку Магнуссона, будто она может его спрятать от всех проблем. А еще с любопытством смотрит по сторонам. — А будет кто-нибудь еще? — тихо шепчет Арнор на ухо Хёрдура, и голос его отчего-то звучит виновато. — Ну, брат придет только вечером. Мам, а где папа? — громко спрашивает Магнуссон. — Я отправила его по магазинам, нужно купить еще пару мелочей к празднику. Кстати! Солнышко, пошли выйдем, — она вытаскивает Хёрдура в коридор и тихо спрашивает у него: — Раз твой друг празднует с нами, нужно купить ему подарок. Ты же подготовился? — женщина внимательно смотрит на сына и тяжело вздыхает: — Все с тобой понятно, оболтус. Я позвоню твоему отцу, скажу, чтобы он купил что-нибудь. Что твой друг любит? «Меня», — чуть не говорит Магнуссон, но берет себя в руки и задумывается. Что можно подарить Арнору? Он любит цветы, но родители точно не поймут такой подарок. Что еще можно подарить Сигурдссону? Это точно должно быть что-то особенное. — Мам, я знаю, что подарю ему. Но я куплю это сам, хорошо? Мне надо, чтобы ты отвлекла Арнора на некоторое время. — Хорошо, — смеется женщина. — Я покажу ему твои детские фото.

***

— А куда делся Хёрдур? Арнор и Лара уже около двадцати минут увлеченно рассматривают фотографии из семейного альбома. И Магнуссон должен был к ним присоединится, но отошел «попить воды» и пропал. А увлеченный Сигурдссон заметил это только что. — Сейчас вернется, — ловко забирает себе все внимание женщина, переворачивая страницу фотоальбома. — Ты лучше сюда посмотри. — Господи, какой же он тут лапочка, — не удерживается от вздоха умиления и улыбки Арнор, увидев совсем крохотного Хёрдура, которого на новогодний утренник нарядили в костюм кота. — Это противозаконно — быть настолько милым. Лара смеется на слова Сигурдссона, полностью соглашаясь с ним. И переворачивает страницу, переводя внимание к следующему снимку. — А тут я сказала Хёрдуру, что он не пойдет на тренировку, потому что у него температура. Школу то он прогулял с радостью, а вот футбол… Потом полдня на меня обижался. — Так он с самого детства так хмурит брови? — поражается Арнор и улыбается. Ему безумно нравится рассматривать отдельные моменты из жизни его любимого человека. — Я ему говорю, что он, когда недоволен или серьезен, хмурится так, — Сигурдссон пытается изобразить это выражение лица, но точь-в-точь у него все равно не выходит. Зато мама Магнуссона смеется. — А он мне не верит, говорит, что я все преувеличиваю. Но я-то его знаю! Столько раз это выражение лица видел, и каждый раз хочется… — Хмурость эту расправить пальцем, — договаривают эту фразу они в один голос вместе с Ларой и смеются. А потом сильф замирает на месте, с подозрением косясь на женщину. Не слишком ли он открыто говорит о таком? Не догадается ли она? Вроде нет, потому что женщина не кричит о том, что какой-то нахальный тип соблазнил ее драгоценного ребеночка. — А это его первая награда, — с гордостью проговаривает Лара, показывая фотографию сына. И Арнор, словно завороженный или зачарованный, смотрит на снимок, не способный оторваться или взять себя в руки. Хёрдур на карточке с медалью на шее. У него кожа раскраснелась от мороза, на голове какая-то смешная шапка, а в глазах такой восторг и счастье, что Сигурдссон сам не замечает того, как начинает улыбаться. Он слишком долго смотрит на это фото, и это может вызвать подозрения. Но сильф ничего не может с собой поделать. У него все внутри теплом разливается от вида такого маленького и счастливого Магнуссона. Хочется пальцами нежно провести по снимку и оказаться в том моменте. — Мы специально в двойном экземпляре напечатали, — как бы невзначай упоминает женщина, доставая из-под одной фотографии точную ее копию. — На всякий случай. Чтобы если куда денется одна — вторая бы осталась. Арнор переводит взгляд с альбома на маму Хёрдура. Ему сейчас кажется, или он слышит какие-то странные нотки намека в ее голосе? На что она вообще может намекать другу своего сына? — А можно… можно мне еще чая? — Сигурдссон улыбается и протягивает пустой бокал. Женщина кивает, забирает чашку и уходит на кухню. А сильф аккуратно достает копию снимка. Еще пару секунд с трепетом и нежностью смотрит на Хёрдура, а потом прячет в карман толстовки, стараясь не помять. И переворачивая страницу, чтобы его не поймали. — Простите, задержался, — в комнату заходит довольно улыбающийся Магнуссон. — Как вы тут? Арнор переводит взгляд на своего парня и улыбается. У него неимоверное желание заключить Хёрдура в объятия и сжать крепко-крепко. Но Лара может прийти в любой момент, поэтому подобный порыв приходиться сдерживать. — Мы смотрим твои фотографии. Я надеялся увидеть компромат в виде голых купаний, но до этого мы пока не дошли, — смеется Сигурдссон, замечая, что у его парня кожа раскраснелась от мороза. Совсем как на той фотографии. — А ты чем занимался-то все это время? — Ничем интересным, — отмахивается Магнуссон, а потом подходит к Арнору и отбирает у того альбом. — Пошли лучше завтракать. Сигурдссон просто не может перестать улыбаться. Благо, сил хватает не распускать руки. Он кивает и поднимается с дивана. И тогда видит, как со стороны на них смотрит Лара. Она улыбается так тепло и в то же время загадочно. И это заставляет сильфа смущаться. Ему хочется спрятаться за Хёрдуром, чтобы избавиться от этого чувства. А потом телефон Магнуссона сообщает о входящем вызове. Хёрдур берет трубку и начинает сосредоточенно слушать чей-то голос. И лицо у него становится все более испуганным с каждой секундой. — Арнор не виноват, — наконец восклицает он. — Это все я. А потом снова что-то напряженно слушает, смотрит на Арнора как-то виновато и протягивает тому трубку: — Тут твоя мама. Сигурдссон замирает на месте. Он совсем забыл позвонить семье и сказать, что с ним все в порядке. Те, наверняка, обнаружили пропажу сына, когда пытались разбудить. И теперь ему предстоит выслушать часовую лекцию о том, что он не любит свою семью и не бережет отцовские нервы. Теперь понятно, перед кем Хёрдур пытался его защитить… Арнор бросает взгляд на выход, будто бегство поможет в этой ситуации, а потом вздыхает, будто собирается в ледяную прорубь прыгать, и берет телефон в руки. Но сегодня Сочельник, поэтому его отчитывают совсем не долго. Зато после он ловит заинтересованный и подозрительный взгляд Лары. — Только не говорите мне, что Арнор сбежал из дома, а ты… — женщина тут обращается к своему сыну: —… его покрываешь. Мальчики, ну вам же не пятнадцать. Магнуссон переводит взгляд на Сигурдссона, ища у того поддержки. Потому что он совершенно не знает, что нужно говорить в такой ситуации. А Арнор… тоже не знает. И поэтому бросает короткое: — Так получилось. И сбегает на кухню, оставляя Хёрдура с матерью наедине. Парень вздыхает и говорит: — Мам, все в порядке, честно. Женщина смотрит на него с подозрением пару мгновений, а после кивает и отпускает Магнуссона. Она тяжело вздыхает и бурчит себе под нос что-то о никогда не вырастающих детях.

***

Завтрак проходит просто отлично. Арнор пробует испеченный Ларой пирог, и тот оказывается просто восхитительно вкусным. Яблоки так и тают во рту, и сильф не устает нахваливать этот кулинарный шедевр. Маме Магнуссона приходится следить, чтобы оба парня не съели всю выпечку. — Я всегда готовлю его, когда Хёрдур приезжает. Он говорит, что это всегда напоминает ему о доме, — делится женщина. — Мне обязательно нужен рецепт этого чуда, — произносит Арнор и улыбается. Они еще около часа сидят за столом и разговаривают. Лара рассказывает кучу историй из детства Магнуссона, часть из которых не помнит даже он сам и иногда выкрикивает: «Да не было такого!». Женщина лишь смеется. И Сигурдссон смеется вместе с ней, а на особо впечатливших его историях возмущается: «И почему ты мне никогда про это не рассказывал?!». И все же завтрак заканчивается. Арнор порывается помочь Ларе убрать со стола, но та уверенно отказывается и отправляет парней отдыхать. Они поднимаются в комнату Хёрдура, закрывая за собой дверь, где сильф тут же обхватывает шею своего парня руками и обнимает. Он хотел это сделать слишком долго. — У тебя такая замечательная мама. Теперь понятно, в какого ты у меня такой хороший. Магнуссон обнимает Сигурдссона в ответ и жадно целует того в губы, будто они не виделись пару месяцев. Кажется, он очень соскучился за то время, что приходилось держать себя в руках при матери. — Мне кажется, она о чем-то догадывается, — говорит он, когда наконец находит в себе силы оторваться от губ своего парня. — Мне тоже так показалось. Нужно учиться держать себя в руках… еще сильнее. Но я и так стараюсь изо всех сил и еле сдерживаю желание тебя поцеловать. Несмотря на то, что Сигурдссон говорит о «сдержанности», парень вновь припадает к губам Магнуссона и целует, порывисто и страстно. Кто знает, когда еще у них выпадет возможность оказаться наедине и насладиться приятными касаниями и объятиями? — Хотя моя семья поняла все даже раньше, чем это смог сделать это я, — Арнор все же перестает терзать губы Хёрдура, тяжело выдыхая. — Помнишь первое знакомство свое с ними? Мне Анна и Хельга потом все уши прожужжали о том, что не стоит стесняться своих чувств. И что от семьи не нужно ничего скрывать. И что они поддержат всегда. И что между нами искры летают, — сейчас Сигурдссон вспоминает это с улыбкой, хотя в тот момент он яростно все отрицал, утверждая, что у них с Магнуссоном только суровая мужская дружба. — А уж когда они узнали, что я на тебе запечатлелся… Это ведь родители проболтались, я просил их сестрам ничего не говорить. Я тогда еще очень боялся, что они тебе что-то напишут, и ты все не так поймешь. — У тебя все немного… иначе, — осторожно замечает Магнуссон. — Я не уверен, что мои поймут все правильно. Мама… она, кажется, не против. Но я не знаю, что скажет папа. Так что, лучше нам не палиться, — он улыбается и, в противовес своим словам, вновь тянется за поцелуем. — Я понимаю, — через несколько мгновений произносит Арнор, когда отрывается от Хёрдура. И даже кивает в подтверждение своих слов. — Поэтому я постараюсь держать себя в руках. И несмотря на эти слова, пальцы сильфа забираются под футболку Магнуссона, поглаживая его пресс. Иногда поднимаясь чуть выше, задевая соски, или же спускаясь ниже, к самой границе со штанами. — Но мне будет очень сложно удержаться и не поцеловать тебя под омелой. Рождество все же, — Сигурдссон коротко касается губ парня, а потом неожиданно отстраняется. — Черт! Рождество! А мой подарок для тебя остался дома, — Арнор смотрит виновато, будто нашкодивший щенок. — И твои родители… Это невежество, напроситься на праздник и не подарить даже какой-то мелочи. А у меня и денег-то нет, чтобы что-то купить. Магнуссон глупо и счастливо улыбается, глядя на перепуганного Арнора, подается вперед и жарко шепчет тому на ухо: — Ты — мой самый лучший подарок. А потом толкает парня вперед, на кровать, и нависает над ним сверху. Они оба говорят о том, как же важно держать себя в руках… и оба с этим не справляются. И поэтому сейчас Хёрдур покрывает поцелуями шею Арнора и оглаживает его бока пальцами. — А родителям… хочешь пойдем в торговый центр и купим что-нибудь? — спрашивает Магнуссон и опускается руками ниже, оглаживая пах своего парня. И это совсем не способствует желанию куда-нибудь идти. Сигурдссон пытается найти в себе сил, чтобы оторваться от Хёрдура и, наконец, начать думать головой. Но они не виделись несколько дней, и сейчас парень так близко, целует так нежно, что каждая клеточка сильфа тянется к нему. — Да, обязательно сходим и купим, — выдыхает сумбурно Арнор, при этом подаваясь бедрами вперед, прося Магнуссона о чем-то большем. И еле сдерживаясь, чтобы не застонать. — Но мы же можем сделать это чуть позже? Сигурдссон тянется и увлекает своего парня в жаркий поцелуй. Адреналин и азарт делают все еще ярче и острее. Сильф понимает, что у них не так много времени, но от этого желание не становится меньше. И поэтому он рукой лезет в штаны Хёрдура. Магнуссон сдавленно стонет и сильнее цепляется за своего парня… И в этот момент раздается стук в дверь. Парни успевают отпрянуть друг от друга, когда в комнату заглядывает мужчина — отец Хёрдура. Как же хорошо, что родители у парня такие тактичные и всегда стучат перед входом. — Лара сказала мне, что к тебе приехал друг, — улыбается мужчина, пока оба парня отчаянно пытаются привести себя в порядок, ничем не выдавая, что они только что делали. — Приятно познакомиться, Арнор. — Приятно познакомится, — выдавливает из себя Сигурдссон, закинув одну ногу на другую, видимо, чтобы не палиться еще больше. — Как там погода на улице? Мы с Хёрдуром хотели съездить в торговый центр. — Там метель. Если бы ветра не было, погода была бы замечательной, — произносит Магнус, а потом оборачивается на зов жены. — Отдыхайте, — мужчина уходит, закрывая за собой дверь. Арнор стонет, утыкаясь носом в плечо Хёрдура: — Чуть не спалились. — Нам следует держать себя в руках, — бормочет Магнуссон. — Не хочу портить семье настроение на праздник такой новостью, — парень понимает, что сказал, и тут же начинает оправдываться: — Я не имею ввиду, что ты — плохой выбор или не понравишься моим родителям. Просто… им потребуется время, чтобы принять такое. И лучше не сегодня. Хёрдур смотрит на Арнора как-то виновато, будто боится, что подобное может обидеть парня. А Сигурдссон лишь смотрит удивленно, а потом кивает. И тянется обнять парня. — Ты прав. Их нужно сначала подготовить. Сообщишь им об этом, когда посчитаешь нужным, — Арнор отстраняется, чтобы снова не поддаваться соблазну. — Давай собираться? Когда они выходят из дома, погода на улице оказывается неприятной. Холодный ветер бросает им в лица снег, и тот впивается в кожу своими острыми краями. Магнуссон натягивает на лицо шарф и думает о том, что романтической прогулки в таких условиях не выйдет. Но проходит лишь пара минут их пути, как ветер вдруг утихает. Будто кто-то переключил рубильник. И теперь с неба падают огромные хлопья снега, опускаются на их плечи и головы, покрывая парней снежными шапками. — Так ведь лучше, правда? — улыбается Арнор, подставляя открытую ладонь и ловя снежинку. На нем одежда Хёрдура, из-за чего он сейчас напоминает одетого не по размеру ребенка. — Это ты? — ошарашено спрашивает Магнуссон, который и до слов Сигурдссона задумывался о том, что погода сменилась слишком резко. — Мы же сильфы, умеем управлять ветром, — улыбается Арнор. — Иногда это бывает очень полезно. — Это… впечатляет, — произносит Магнуссон, пытаясь осознать, что его парень способен на что-то столь грандиозное. Раньше то, что Арнор не человек, проявлялось лишь в его странностях. Но к ним Магнуссон привык настолько, что уже давно не замечал. Была еще эта телепортация, но Хёрдур, наверное, никогда всерьез не осознавал того, что парень в самом деле переносится к нему с другого края города или даже страны. Просто принял это, как еще одну странность. И сейчас он впервые понимает, что Сигурдссон не просто необычный. Он другой. У него есть сила, которой никогда не овладеть простому человеку. И это немного пугает. Но Арнор, что идет сейчас рядом с ним, утопающий в старой куртке Магнуссона, в шапке, постоянно сползающей ему на глаза, с раскрасневшимися щеками и озорной улыбкой на лице, — он такой родной, уютный и любимый, что бояться его попросту не получается. За этими размышлениями Магнуссон даже не замечает, как они добираются до торгового центра. Перед праздником тут многолюдно и шумно. Хёрдур крутит головой, пытаясь придумать, где можно купить подарок родителям. А Арнор вдруг берет его за руку и затягивает в один из бутиков с одеждой, хватает первую попавшуюся футболку и тащит Магнуссона в сторону кабинок. — Тебе срочно нужно это померить. Сигурдссон в примерочную заходит вместе с Хёрдуром, задергивая за ними плотную ткань шторы, а после прижимает парня к стене. И целует, поднимаясь на цыпочки. Магнуссон теряется в первое мгновение, потому что от людей, находящихся в магазине, их сейчас отделяет лишь жалкое полотно ткани, и парню кажется, что в любой момент к ним могут ворваться. Исландия — страна маленькая, и игроков сборной тут знают все, так что, если их с Арнором застанут за поцелуями — избежать сенсации не получится. И от этого в крови начинает бурлить адреналин. И вместо того, чтобы действовать разумно и не рисковать, Хёрдур избавляет Сигурдссона от куртки, получая доступ к телу и тут же запуская руки под футболку. В кабинке очень мало места, а еще у них совсем нет времени. Арнор закусывает губу, чтобы не сорваться ненароком на стон от таких приятных и желанных касаний. Он подносит ладонь ко рту, грея холодные пальцы дыханием. А потом облизывает их, неотрывно глядя в глаза Хёрдура. И запускает руку в штаны своего парня, обхватывая его член и лаская. Магнуссон с трудом сдерживает стон, понимая, что им никак нельзя привлекать внимание, и впивается поцелуем в губы Сигурдссона. То, что они делают сейчас — совершенно безумно. Они будто подростки, которые не могут без секса и пару дней. И если девятнадцатилетнему Арнору это простительно, то Хёрдур старше и должен не только держать себя в руках, но еще и останавливать порывы своего парня. Но Магнуссону хватает одного взгляда на Арнора, который так пошло облизывает свои пальцы, чтобы в паху стало тесно. И все мысли тут же вылетают из головы, и становится совершенно наплевать на какую-либо осторожность или здравый смысл. И поэтому Хёрдур притягивает к себе парня ближе, жадно целует его влажные губы и сдавленно стонет сквозь поцелуй. Кладет руку на пах Арнора, сжимая возбуждение парня, будто дразнясь с тем. Не только же Сигурдссону заставлять своего парня терять контроль? Как же хорошо, что в торговых центрах всегда играет музыка. Она хотя бы немного заглушает то, что происходит в кабинке. Потому что сдерживать себя на все сто просто не получается. Арнор вначале медленно ласкает член Хёрдура рукой, пытаясь устроится удобнее. А потом выдыхает приглушенный стон прямо в поцелуй. Он подается бедрами ближе, трется возбуждением о руку Магнуссона, прося его зайти дальше: — Хёрдур, пожалуйста, — шепчет сильф, цепляясь свободной рукой за плечи молодого человека, а второй ускоряясь, ловя более подходящий для них обоих темп. От этой просьбы, от того голоса, которым она произнесена, у Магнуссона просто сносит крышу. И он послушно запускает руку в трусы Арнора, обхватывает его член и начинает двигаться в одном ритме со своим парнем, закусывая губу, чтобы не застонать. Адреналин в крови, горячее дыхание Арнора на коже, его умелая рука. Хёрдур кончает быстро и парой движений доводит до пика и Сигурдссона. Смотрит в зеркало и видит, что кожа у него раскраснелась, губы опухли, а глаза безумно горят. Да и Арнор выглядит ни капли не лучше. Он застегивает штаны, приглаживает волосы и пытается привести себя в порядок. А еще убрать с лица глупую улыбку. — Ну, — тянет Сигурдссон. — Что я могу сказать? — парень все еще пытается привести свое дыхание в норму. — Мне определенно понравилась эта футболка. Арнор улыбается, коротко касается губ Магнуссона и поправляет собственные взлохмаченные волосы. Несколько секунд неотрывно смотрит на их отражение в зеркале. А потом выдает: — Надеюсь, в этой кабинке нет камер. Хёрдур вздрагивает после этих слов и крутит головой, пытаясь найти камеру. Но если они тут и есть, то спрятаны хорошо, так что Магнуссон все же успокаивается. Кидает еще один взгляд на себя в зеркало и решает, что выглядит он более или менее привычно. Когда они выходят из примерочной и направляются в сторону касс, чтобы оплатить все же футболку, из-за которой все началось, девушка на кассе смотрит на них с подозрением. Хёрдур начинает паниковать, решив, что та о чем-то догадалась. А девушка вдруг улыбается и смущенно просит о совместном фото. Арнор рядом выдыхает с облегчением. Они фотографируются, а потом стараются сбежать побыстрее из этого бутика. В торговом центре все ярко украшено к Рождеству, в воздухе витает аромат корицы и печенья. — Я же теперь не смогу с тобой нормально по магазинам за одеждой ходить. Сразу будут весьма яркие ассоциации появляться, — произносит сильф с лукавой улыбкой. — Ну уж нет, — мотает головой Магнуссон. — В Москве мы такое повторять не будем. Там у нас есть квартира, — он смотрит на все еще растрепанного и невероятно горячего парня и добавляет: — Ну только если иногда… Потому что, черт подери, ему невероятно понравился этот адреналин и такой Арнор. Они гуляют еще пару часов по торговому центру. Забредают в различные бутики, смеются со странных подарков. Фотографируются на память, или зажимаются в безлюдных местах или кабинках, целуя и лаская друг друга. И в итоге покупают подарки для родителей Хёрдура. Идут по улице, когда солнце уже медленно катится к горизонту. На улице прекрасная погода, и поэтому они еще час бродят по городу. Магнуссон рассказывает о том, как проходило его детство. Вот тут он играл в мяч, когда был еще совсем мелким. Вот тут впервые подрался. Ему нравится делиться этими воспоминаниями с Сигурдссоном. Когда они возвращаются домой, все уже готово к празднику, и все ждут лишь их двоих. Навстречу им тут же выходит брат Хёрдура, игнорирует самого Магнуссона и тут же обращается к Арнору: — Привет. Я Хлынур. Приятно с тобой познакомится, Арнор. Хёрдур много про тебя рассказывал. — Приятно познакомится, — улыбается Сигурдссон, а потом переводит взгляд на Магнуссона. — Надеюсь, рассказывал только хорошее, или мне есть, за что краснеть? Хёрдур открывает было рот, чтоб оправдаться, но его со смехом перебивает брат: — Только самое лучше. Он так восторженно рассказывал о том, какой ты хороший игрок. И как с тобой интересно. И вообще… будь ты девчонкой, я бы решил, что он влюбился. Арнор тут же весь покрывается краской. И это еще больше ставит все в совершенно неловкое положение, а сильф все же пытается как-то выкрутится или хотя бы попытаться перевести тему: — Наверняка, он просто не дошел до части, в которой я являюсь его головной болью, — Сигурдссон понимает, что возможно только топит их еще больше, поэтому переводит взгляд на Хёрдура в котором читается: «Помоги». Вот только Магнуссон тоже понятия не имеет, что нужно говорить в такой ситуации и смотрит на своего брата испуганно. Спасает их девушка Хлынура, которая выходит из гостиной и бросается обнимать сначала Хёрдура, а потом и Арнора. — Уна, приятно познакомиться, — улыбается девушка брата и с любопытством рассматривает Сигурдссона. — Арнор, хотя мне кажется, что меня тут уже все знают, — сводит все на манер шутки сильф. — Давно вы приехали? Уна тут же начинает рассказывать о поездке на машине и чудесной погоде, которой они совсем не ожидали. А Магнуссон на пару с Сигурдссоном синхронно выдыхают с облегчением, ведь разговор, наконец, отошел от опасной темы. Болтая о всякой ерунде, они проходят в гостиную, где Лара уже давно накрыла на стол. В этот раз она расстаралась. Мама каждый раз старается приготовить как можно больше всего вкусного к приезду Хёрдура, так что парень каждый раз переживает о своей фигуре во время визитов домой. Но в этот раз Лара переплюнула саму себя. Арнор смотрит на стол испуганным взглядом, потому что на нем, конечно же, много мяса, которое сильфы не едят. Приходится рассказывать семье о том, что Сигурдссон вегетарианец. Мама тут же начинает сокрушаться, что не знала об этом раньше, порывается уйти на кухню и срочно приготовить что-нибудь для Арнора. — Не нужно, правда, — спешит остановить Лару Сигурдссон. — Вы так много приготовили, что я точно найду себе что-нибудь по вкусу. — Как же я могу оставить ребенка в праздник без еды! — возмущается Лара несмотря на то, что футболисты уже давно не дети. Арнор смотрит на Хёрдура с надеждой и, видимо, ждет помощи. — Мам, не надо, — просит Магнуссон. Женщина смотрит на них с сомнением, бурчит под нос что-то недовольное, но все же остается за столом, не предпринимая больше попыток отправиться на кухню. Ужин проходит в разговорах. Хёрдур в сотый раз рассказывает о том, как ему живется в Москве. Правда, теперь страдает не только он, а еще и Арнор, которому задают не меньше вопросов. Парни отвечают, стараясь не выдать того, что живут они вместе. Это создаст слишком много ненужных вопросов. Потом разговор переходит на тему брата и его девушки, и «когда я уже увижу внуков?!». Хлынур пытается как-то отбиваться, а Магнуссон молча радуется тому, что мама считает, будто у него нет отношений. А то и он не избежал бы вопросов о свадьбе и детях. — Дашь мне позвонить семье, пока не начали подарки дарить? — спрашивает тихо Арнор у Хёрдура, когда тема за столом переходит к троюродным племянникам. Магнуссон кивает, и они вместе уходят в соседнюю комнату. — Хельга, привет, — парень улыбается, слушая щебетание сестры из телефона. — Конечно, он рядом. Обязательно его расцелую, — Сигурдссон улыбается, глядя в глаза Хёрдуру, а потом вновь переключается на разговор. — Там в моей комнате подарки. Возьми их пожалуйста. И парень начинает перечислять какого цвета коробки должны кому достаться. Сестра ругается, пытается найти ручку и все записать, потому что: «Какой идиот в нашей большой семье не подписывает подарки?». К ней присоединяется Анна, а потом в трубке (у Магнуссона хороший динамик, так что Хёрдур отлично все слышит) раздается: — А синяя со снежинками — это кому? Арнор аж белеет на глазах и смотрит испуганно: — Не трогайте! Это не вам! Положите туда, где взяли! — Это для Хёрдура! — то, как близняшки говорят хором, раздается чуть ли не по всей комнате. Хорошо еще, что семья Магнуссона за столом в гостиной и ничего не слышит. — Не смейте открывать! — паникует Сигурдссон в то время, как в трубке слышится шелестение. А потом девичий крик вперемешку со смехом. — Арнор! Хорошо, что мама этого не видит! Сигурдссон покрывается краской с головы до ног и выглядит так, будто собирается выкинуть телефон Магнуссона в окно. — Я вам уши надеру за такое! — возмущенно шипит Арнор в трубку. — Как бы тебе самому хвост за такое никто не надрал, — произносит одна из сестер с явным намеком в голосе, а после из телефона слышится веселый девичий смех. Сигурдссон быстро заканчивает разговор, бурча о неугомонных младших сестрах и отдавая Хёрдуру телефон. — Что же ты мне там такое хотел подарить? — смеется Магнуссон. — Сам все увидишь, никаких спойлеров, — бурчит Арнор и, кажется, краснеет еще больше. Магнуссон смотрит на своего парня с подозрением, а потом решает, что может ему в самом деле лучше ничего не знать. По крайне мере пока рядом находятся его родители. — Хёрдур, солнышко, вы там скоро? — раздается голос матери из гостиной. — Идем, нас снова все ждут, — улыбается Магнуссон, и они выходят из его комнаты. — Ну раз все в сборе, то пришло время подарков, — довольно улыбается Лара. В процессе вручения подарок выясняется, что мама таки заставила папу купить подарок и для Арнора. Так что Сигурдссон становится счастливым обладателем теплого вязаного свитера. Магнуссон, знающий «любовь» своего парня к теплой одежде, смеется и обещает, что будет контролировать, чтобы Арнор носил подарок. Сигурдссон примиряет свитер в тот же момент. И тот сидит на парне просто идеально, будто Лара и Магнус снимали мерки. Арнор довольно улыбается, а после так же вручает подарки людям, приютившим его на Рождество. А потом поворачивается к Хёрдуру и отдает ему пакет. — Потом посмотришь, что там, — загадочно произносит парень. Хёрдур смотрит на Сигурдссона с подозрением и на всякий случай прячет подарок подальше от чужих глаз. Мало ли что можно ожидать от Арнора. — А это тебе, — Магнуссон протягивает парню подарок, за которым так срочно ездил сегодня в город. Красивый конверт с какими-то видами Исландии, в котором лежит абонемент на прыжок с парашютом. На двух человек. Хёрдур уверен, что еще пожалеет об этом подарке. Сигурдссон не выдерживает и вскрывает конверт сразу же. Делает это аккуратно, а потом какое-то время смотрит на текст, что указан на билетах. Его брови в удивлении полезут вверх, а после он поднимает на Магнуссона абсолютно счастливые глаза. Кажется, что он сейчас к себе подарок прижмет и начнет прыгать на месте, прикрикивая при этом от радости. Или кинется целовать Хёрдура на глазах у всех от переизбытка чувств. Но Арнор сдерживается, кусая себя за губу. — Спасибо, — негромко выдыхает сильф. Они заканчивают обмен подарками, еще около получаса болтают о всякой ерунде, а потом брат начинает собираться домой. Сигурдссон и Магнуссон помогают прибраться и вымыть посуду. Мама с улыбкой говорит, что Арнор хорошо влияет на ее сына, потому что раньше Хёрдур никогда не помогал ей. Магнуссон бурчит, что все она придумывает, и что он всегда был хорошим сыном. А мама смеется и отпускает их. В комнате Хёрдур наконец смотрит, что же в пакете. Там не оказывается ничего предосудительного. Просто забавная подушка в виде плюшевой овечки. Магнуссон смеется и обнимает эту игрушку, а следом обнимает и того, кто ее подарил. — Теперь буду брать ее с собой в каждый полет, — весело говорит он, представляя, сколько шуток услышит в свой адрес, если в самом деле так сделает. Арнор крепко обнимает Хёрдура в ответ, улыбаясь, словно ребенок. Они закрывают дверь в комнату, а потом валятся на кровать в объятиях друг друга. — Ты ведь прыгнешь вместе со мной? — тихо спрашивает сильф, рассматривая своего парня. На узкой кровати места не так много, приходится переплести ноги и крепко обнимать. Почти срастись. Но вряд ли кому-то из них это не нравится. — Как будто у меня есть выбор, — смеется Магнуссон. Не то чтобы он боится высоты. Но мысль о прыжке с парашютом его пугает. Но еще больше пугает мысль о том, чтобы пустить Арнора туда одного. Так что он определенно пойдет прыгать с Сигурдссоном. А сейчас Магнуссон устраивается поудобнее, прижимая к себе парня и кладя под голову его подарок, и закрывает глаза, проваливаясь в сон.

***

— Хёрдур, — дверь открывается, и в комнату заглядывает отец Магнуссона. Оба парня еще спят, тесно прижавшись друг к друг на узкой кровати и счастливо улыбаясь. — Да тихо ты, — шипит на него Лара, проходящая мимо. — Разбудишь. Пусть поспят. Им в этой Москве точно не дают нормально выспаться. Она подходит и поправляет одеяло, натягивая его сразу на обоих парней, и тихо спрашивает у мужа: — Как думаешь, когда он нам расскажет? — Ну, надеюсь, что раньше, чем они начнут планировать свадьбу, — смеется мужчина, выходя вместе с Ларой из комнаты и прикрывая за собой дверь.