Твоя любовь - это так красиво

Возможно — лишь только возможно, не существовало ни одного человека в мире во все времена, который бы хоть на секунду не задержал дыхание в такт с внезапно забарахлившим сердцем при виде Магнуса Бейна. Даже если потом в душе и разуме пробуждалась ядовитая ненависть, страх, зависть или совершенно платоническая нежность — на всего одно мгновение в голове промелькнет мысль, что он слишком красив для этого мира. Раньше Магнус боялся этого. Старцы в его деревне обходили его стороной, тихо переговариваясь и клеветничая на маму перед уставшими от бесконечной работы и запуганными иноземными захватчиками людьми на плантациях, скорее от суеверного страха, чем от ненависти. Кто-то называл его потомком богов и посланником с небес. А кто-то — дьявольским отродьем. Многие дети боялись его, запуганные родителями, но куда больше из любопытства и восхищения шли к нему, стараясь заглянуть ему в глаза. Магнус тогда не понимал этого. Кажется, лишь иноземные колонизаторы оставались равнодушны, не обращая внимания на мальчишку. А может и обращали. Магнус не помнил ничего про них, кроме того, как они читали молитву на своём языке, когда он впервые вышел со своими настоящими глазами. Кто-то из них потянулся за крестом — черт знает, зачем им нужен был крест в их захватничестве — а кто-то к оружию. Ни тем, ни другим это не помогло. Когда Магнус покидал свою Родину на чужом корабле, спрятавшись в трюме, он вспоминал самый настоящий страх в их глазах. Эти люди были теми, кто причинил его народу боль, кто наживался за их счёт, набивая кошельки и брюхо на чужих страданиях, кто оставил за собой опустошенные земли, перерытые в поисках золота, и изнеможденных мужчин и женщин с опустошенными семьями. И они боялись его из-за глаз. Мир был диким местом. Магнус не мог оставить их безнаказанными — мама учила его добру и смирению, но ее не было сейчас здесь. Зато магия как всегда поддержала его боль и праведный гнев и воплотила их в уродливую форму — снова в пламя. Магнус покидал Индонезию, неверящий, что когда-то сможет отмыться от пепла и этой грязи, что когда-то позабудет эти крики и вонь горящих людей, окружённый страхом отовсюду — от мужчин и женщин, стариков и детей, сильных и слабых, добрых и злых. Лишь одна девочка с изуродованным лицом — Магнус потом узнал, что это звали заячьей губой — внимательно взглянула на него и еле внятно произнесла: — Эти глаза подходят тебе куда больше. Тогда Магнус впервые использовал магию во благо. Он сам не знал, как это вышло, но вместо привычных красных искр и пламени, запаха паленой плоти и пепла, с его пальцев слетело чистое и аккуратно синее облачко пара. Когда оно исчезло, лицо девочки было исцелено. Она улыбнулась и поцеловала его в благодарность. Его первый поцелуй — Магнус тогда даже не был Магнусом ещё, он не помнил, да и перестал считать, сколько ему было лет. Едва ли тринадцать. Та девочка — едва ли он смог вспомнить её имя — отказалась сбежать с ним — и единственное, что ему оставалось, это пригрозить всем в деревне своей силой, если они вдруг решатся утопить ту, на ком остались его чары. Быть может, он ещё и не был Магнусом тогда, но зато уже был проклятьем*. Потусторонняя, чужеродная и диковинная красота Магнуса перестала его пугать, когда он понял, как её использовать. В Европе он пообещал себе, что не будет бояться больше ни единого дня. Он учился магии и познавал её так, как только мог — в его душе цвела вера, что он может не только сжигать и причинять боль, но и спасать людей и приносить вместе с магией… доброту? В то время он был полон светлых побуждений и первая девушка, с которой он переспал, всё не могла перестать смотреть на него восхищенным взглядом и говорить, какой он, Господи, красивый. Его раскосые глаза и смуглая кожа привлекали много внимания, но будь Магнус проклят, если бы он продолжил стыдиться этого или бояться. Напротив — он старался подчеркнуть это отличие как можно ярче, что отразилось в сто крат в его одежде и волосах. (а потом и в подводке, которая делала его глаза ещё острее и уже, Магнус обожал её) Его внешность привлекла к нему не только любопытные взгляды, но и толстые кошельки клиентов, которые охотно верили, что красивый азиат может вполне оказаться магом. Романтика. Он врет о себе как только может, не называя ни настоящего имени, ни возраста, ни родной страны. Ему нравится быть загадочным повесой и опасным колдуном в чужих глазах — невидимкой без рода, семьи и имени. Его репутация и кошелёк полнятся так же быстро, как и постель. Так он случайно встречает и своего лучшего друга на долгие годы. Он с удовольствием нежился в постели у смазливого и кудрявого британца в тот тихий вечер, когда Рагнор распахнул дверь и внезапно уставился на них, явно не ожидая такого сюрприза. Магнус даже не успел прикрыться, а его очаровательный спутник с тихим писком рухнул в одеяло с головой. — Арчи, ты опять? — с раздраженной усталостью спросил Рагнор, но Магнус видел в его глазах насмешку. — А ты ещё, кто… — он сделал паузу, явно сдерживая смех. — Здоровяк? — Ты не поверишь, это и есть моё имя**, — хмыкнул Магнус, и в его голосе было куда меньше смущения, чем он испытывал на самом деле. — Магнус Бейн. Он встал с постели и филигранно поклонился, протянул руку, даже не собираясь прикрываться. Сам виноват. Рагнор, уже не сдерживаясь, расхохотался откровенно и громко и с удовольствием пожал ему руку. — Рагнор Фелл, — сквозь смех выдавил он. — Хотя моё представление не сравнится ни на долю с твоим. — Ну ты конечно упал*** как снег на голову, — хихикнул Магнус. Рагнор вновь рассмеялся. Арчи гордо залез под одеяло и объявил себя автономным от всех дебилов в этой спальне. Магнус больше не провел с ним ни единого дня, а вот Рагнор остался его другом на долгие века, как и невероятная Катарина, которая еще долго не могла понять, почему Фелл начинает смеяться в припадке всякий раз, как Магнус называл свое имя. * bane (англ) — проклятье ** magnus (лат) — большой ***fell — форма fall (падать)

***

Магнус всегда оказывался в центре внимания, что бы он ни делал. Даже если он не был самым красивым мужчиной в комнате — всё равно все взгляды то и дело обращались к нему, даже если он не собирался предаваться распутному пьянству и не успел ещё испортить репутацию в этом обществе. Он был красив, но не так, как обычные люди. В его образе, во внешности, во взгляде чувствовалось, что он не из этого мира, что в его жилах текла другая кровь, проклятая, ядовитая, королевская. Все в его движениях говорило о грации и власти. Всю свою жизнь у Магнуса была цель — не потерять смысл жизни и не стать похожим на своего отца. Он не был чудесным и искренне добрым и альтруистичным, но он старался быть… человеком хотя бы. Его гедонизм и взращенный скепсис и презрение делали его черты острее и жёстче. Его вера в людей и готовность прийти на помощь — даже чёртовым ангельским охотникам — напротив, делала его лицо красивее, а улыбку — солнечной и нежной. В его глазах разные люди видели холод и старость, другие издевку и демоническую хитрость, а иные — ласковую заботу друга. Он умел любить так, чтобы об этом знал весь свет. И чтобы расставание с этим человеком могло уничтожить душу. Хотя, пожалуй, раньше в его жизни такого не происходило, Белькур была новатором в своей сфере. Камилла вошла в его сердце подобно чуме в Европе — она не пощадила никого. Она была прекрасна настолько, что ни один великий живописец не смог бы подобрать столь насыщенного и благородного оттенка, чтоб нарисовать её губы. Ни один из талантливейших писателей не смог бы подобрать эпитетов к блеску её волос. Ни один из прекраснейших композиторов не смог бы создать симфонию, подобную её сладким речам. Камилла тоже была не от мира сего, но она сеяла не страх, как Магнус, на неё хотелось смотреть вечно. Выжечь её образ на сетчатке глаза. Сохранить в памяти на века. Потому что в мире едва ли нашлась ещё одна такая совершенная женщина, золотое сечение, вдохновение и Муза, кто-то столь невозможный и фантастичный для Земли и слишком реальный для Неба. Магнус погрузился в неё с головой. Ему нравилось абсолютно все в её речах, в её поступках, в её внешности и существе. Он не мог прожить ни дня, не увидев холодный огонь её глаз, не заслужив мимолетный поцелуй этих губ, не дождавшись хоть единого слова. Магнус был ослеплен своим счастьем и любовью. Он принёс к её ногам все сокровища, что были, и был готов начать ради неё войну с Конклавом, Эдомом и Небесами, получив взамен лишь короткую улыбку. Он прощал её насмешки. Он был готов верить, что офицеры, с которыми она порой проводила вечера, были ей лишь друзья. Он был готов верить, что она была с ним не ради веселья, магии и власти. Он был готов верить, что она его любит. Камилла была его энергетическим вампиром, с каждым днем с ней мир терял краски всё больше, но жизнь теряла всякий смысл, если Белькур не было рядом. Она отравляла его изнутри, но лишь она давала ему и стимул жить. Глаза Магнуса потухли, а на лице воцарилась вечная усталость. Очарование спадало, но он уже не мог уйти, привязанный к Камилле и не видящий своего будущего без нее, хоть она откровенно использовала его и убивала остатки прежнего Магнуса. — Очнись, — говорила ему упрямо Катарина, со страхом в глазах. — Камилла жрёт тебя изнутри. А когда от тебя останется лишь пустая оболочка, из которой нечего будет тянуть — выкинет как использованную изорванную игрушку. — Не говори о ней так, — поджал губы Магнус, ощутив гнев на несправедливые упрёки подруги. Камилла была чудесна. — Я люблю её. Катарина крепко сжала его руку и вдруг потянула её к его сердцу. Магнус недоуменно воззрился на неё через призму полнейшего равнодушия. Сердце билось быстро, как и всегда, быстрее, чем у смертных, не счётчик до смерти, а неумолимое напоминание о вечности. — Что это за любовь, ради которой ты сдохнешь, а она и пальцем не шевельнет? — грубо воскликнула Катарина. Она была одной из красивейших людей, что Магнус знал, но профессиональный отпечаток её жестокой профессии делал её прекрасное лицо мрачнее, а взгляд тяжелее. — Она убивает тебя, Магнус! — Она как та самая клишированная прекрасная роза, услада для глаз, со скрытыми тонкими шипами, — мечтательно пробормотал Магнус, чувствуя себя больным. Катарина смотрела на него с откровенной жалостью. — Я готов терпеть эти царапины ради этой розы. — Только, Магнус, это не шипы, это чёртовы металлические иглы, — невесело отозвалась Катарина. — Наполненные ядом, который мучительно тебя убивает, пока раны все множатся и гниют, ничем не обработанные, и на твоём теле расцветают влажные гангрены, в которых завелись опарыши! Вот она, твоя роза. Магнус с отвращением поморщился от её сравнения. — Ты всегда была талантлива в эпитетах, дорогая, — пробормотал он. — Но я уверен, что ты утрируешь. — Ах так? — она соскочила со своего места, ударив ладонями по столу. — Хорошо. Убивай сам себя, Магнус, из-за какой-то бульварной вампирской суки. Когда она разобьёт тебе сердце, не приходи ко мне за зельем, стирающим память. — И не приду, — уверенно ответил Магнус, с высокомерием глядя на неё. Она вздохнула тяжело. Так тяжело, будто к ней пришёл больной с открытой формой туберкулёза и попросил прописать таблетки от насморка. Она конечно же оказалась права, в конечном итоге. Катарина всегда была права. Магнус остался один на один с разбитым сердцем и смертельной болью, которая не покидал его тела, подобно яду высшего демона. Но он был ей почти рад. Боль значила, что он все ещё был человеком. И конечно же, Катарина его не бросила. Она всегда была слишком замечательной для них. — А я говорил, — только и фыркнул Рагнор, когда Магнус завалился в кабак. Катарина бросила на него уничтожающий взгляд. — Что? Мы говорили ему об этом, он не желал слушать! — Заткнись, белый угнетатель, — буркнул Магнус, заливая разбитое сердце виски. — Чего? — Рагнор оторопел. — Да я никого не угнетал… — Не помню, чтобы я спрашивал мнения белого европейского колонизатора, — повторил ещё раз Магнус, и Катарина вдруг фыркнула. — Да мой народ даже никогда не захватывал Ост-Индию, это были португальцы, — всплеснул руками Рагнор. — Тебе же сказали молчать, хладнокровный разграбитель колоний, — включилась Катарина. — Кэт, ты британка. Магнус и Катарина рассмеялась над искренне обиженным выражением лица Рагнора. Где-то в душе Магнуса цвела надежда, что он больше никогда и никого так не будет любить. Будто Камилла выжгла в его сердце способность доверять и искренне кого-то любить. Быть может, он сумеет избежать этой боли вновь? — Я рада видеть твою улыбку, — нежно сказала Катарина. — И ты больше не похож на чахоточника. — Слава Богу.

***

Этта была последней, кого Магнус позволил себе любить искренне. Он впервые приоткрыл свое сердце после расставания с Камиллой, доверившись очаровательной танцовщице. С ней было весело и легко, она могла заканчивать за ним фразы, она танцевала с ним ночами напролет и так широко улыбалась, согревая его душу почти позабытым теплом. И Магнус, будто вчера родившийся, наивный и слишком честный, полностью очарованный ее красотой, поверил, что кто-то из смертных захочет провести с ним всю свою жизнь, несмотря на то, что не было шанса на счастливую старость и большую семью. Этта мечтала о детях. О надежности, о стабильности, о простом семейном счастье. Смертные не могли смеяться и танцевать всю свою жизнь, как это делал Магнус. Он не винил Этту в том, что она предпочла ему хорошего и верного мужчину. Она хотела того, чего он не был способен ей дать. Этим всегда всё заканчивалось. — Магнус, ты замечательный, правда, — она почти плакала, но Магнус впервые не почувствовал н и ч е г о от слез на ее милом лице. — Когда-нибудь ты встретишь кого-то для себя. Но я не могу. Я хочу семью, я хочу состариться с кем-то, завести детей и умереть с осознанием того, что жизнь прожита не зря. Я люблю тебя, но ты… дело не в тебе. Просто ты не такой. Он не слушал ее дальше. Он знал, что она скажет, многие говорили то же самое. Он был слишком, чересчур, чрезмерно, яркий, экстравагантный, бессмертный. Не из этого мира. Не для них. Хороший, но… подберите любое слово. Он просто был не создан для счастья. Пора было уже усвоить, Магнус, уроки детства должны были тебя научить этой простой истине — никто не сможет полюбить такого как ты, да будь ты самым добрым и щедрым, искренним и заботливым, ты просто не такой.

***

Первое, что заметил Магнус в Алеке — это безусловный талант в стрельбе. Второе — роскошная задница, на которую открылся прекрасный вид в тот самый момент, когда Александр наклонился за стрелой. Третье — элегантно очерчивающий изящную шею росчерк руны. А потом Магнус взглянул ему в глаза и захотел снова смотреть на задницу. Трахнуть и забыть было куда безопаснее, чем снова влюбляться. Магнус не думал, что он сможет еще раз кого-то полюбить. А даже если и мог, он не хотел. Слишком красивые и невинные были эти огромные глаза в обрамлении пушистых ресниц — глаза человека, слишком хорошего для Магнуса Бейна. Слишком правильного. Было… заманчиво совратить кого-то с такими чистыми глазами. Мальчики с такими глазами не любили демонических принцев и старых пьяниц. — Кто ты? — прошептал Магнус, и незнакомец впервые взглянул на него. Нет, подумал Магнус. Ты мне не нужен, мальчишка с милыми глазами и красивой задницей. Никаких сумеречных охотников, никакой любви, никаких надежд — и жизнь станет куда счастливее. Будто испуганный, юноша шагнул обратно в тень к своим друзьям и спрятался за их спинами, словно верный телохранитель. Вперед выскочила малютка Клэри, полыхая праведным гневом в глазах, и Магнус на мгновение испытал острый приступ ностальгии. Девочка, которую он знал с самого детства, выросла в… девочку чуть побольше ростом. Она не стала изумительной красавицей, на фоне по-настоящему великолепной Изабель и выскочки-красавчика Джейса она не терялась только благодаря огненным волосам и горящим надеждой глазам. Мальчишка Лайтвуд же, напротив, будто старался быть как можно незаметнее — бледный, взъерошенный, опускающий взгляд, нахмуренный и сутулящийся. Потом Алек Лайтвуд спасает его жизнь — во второй раз, будто одного было мало — и широко, немного по-глупому улыбается в ответ на его нелепую шутку. Магнус смотрит прямо в его глаза и не может сдержаться от ответной улыбки. Сердце, глупое сердце, неужели тебе было мало? Алек теряет всю свою дурашливую очаровательность и волшебную улыбку, когда они снова оказываются на людях. Будто они давят на него, превращая в блеклую тень самого себя. Магнусу хочется смотреть на его улыбку. Он не хочет расследовать сумеречные дела с мамой Клэри и чашей, их дружком-крысой и назойливым Джейсом, но если такова цена за Алека Лайтвуда… Тот снова отводит взгляд куда-то в сторону, держа лук и явно ожидая, пока ему можно будет вернуться домой. — Готовь команду, красавчик, — игриво говорит Магнус. — Все знают, что делать, — поджимает губы Джейс, слишком уверенный в себе. Магнус разрушает его высокомерный взгляд широкой ухмылкой. — Не ты, — он указывает прямо на Алека. — Ты. Искреннее удовольствие смотреть, как Александр изумленно поднимает на него взгляд, как его щеки окрашивает румянец, а на губах появляется эта глупая улыбка, вызывающая у Магнуса тахикардию. Джейс выглядит искренне оскорбленным, и Алек картинно пожимает плечами со с трудом сдерживаемой озорной усмешкой. Магнус усмехается и неожиданно для самого себя предлагает им помощь. Да будет проклята его слабость к мальчишкам со строгим, но светлым взглядом и рассеянной улыбкой.

***

Магнус верит, что он еще может отпустить и забыть этого мальчишку, но когда тот подбегает к нему в самый тяжелый момент заклинания и предлагает свою силу — без промедлений и всякой выгоды для себя, просто протягивает свою ладонь, чтобы помочь спасти оборотня — он теряется в отблесках синей магии их связи в его глазах. Магия, взятая у охотника, иная по ощущениям — светлее и спокойнее, и Магнус практически может видеть нить, возникшую между ними. Рука Алека твердая и практически не дрожит, хотя в тот миг, когда они отрываются друг от друга, Алек немного вздрагивает, а потом ловит Магнуса. На его запыхавшееся лицо падает непослушная прядь волос. Магнус убирает ее трясущимися пальцами, и Алек чуть растерянно улыбается ему. Господи, у него не было ни шанса.

***

Они встречаются, черт возьми. Самый правильный в мире воин Ангела и сын Высшего демона. Эта улыбка, глупая растерянная улыбка — теперь принадлежит Магнусу. Эта правильность и решимость, неуверенность и готовность жертвовать, расчетливость и рассеянность — это все теперь Магнусово. И постепенно голубеющие глаза Александра — тоже. — И что ты во мне нашел? — бурчит Алек одним тихим вечером, уложив голову ему на плечо, пока Магнус переводил что-то очень древнее и сомнительное с моральной точки зрения. — Я же никакой. — Простите? — наигранно возмущенно переспрашивает Магнус. — Кто ты такой, чтобы так говорить о моем сладком лисенке? — Я твой лисенок и не зови меня так, — закатывает глаза Алек и кусает его за плечо. — Дикий, дикий лис, — смеется Магнус, а потом гладит его по отросшим волосам. — Ты чудесный человек, Александр, и не смей сомневаться в себе. Ты честный, заботливый, смелый и милосердный. Я мог бы перечислять это бесконечно, потому что ты один из лучших людей, что я встречал. Алек морщит нос и застенчиво краснеет от столь бесстыдной похвалы. Магнус мягко улыбается и притягивает его к себе в объятия. Алек обнимается идеально — тепло и спокойно, так и хочется остаться здесь навечно, наплевав на перевод, на кучу работы, недовольных клиентов, Конклав и Валентина. К сожалению, иногда мы просто не получаем того, что хотим. — Магнус! — возмущенно восклицает Алек. — Не говори так. Это не так. Я знаю, что я не… не симпатичный даже, — он поджимает губы. — У меня самое обыкновенное, простое лицо, — продолжает убеждать его Алек. — И вообще непропорциональное какое-то. И бровь кривая. И глаза непонятного цвета унылых рабочих будней. И вообще, я весь какой-то не такой. А ты красивый. Очень красивый. Я слов таких не знаю, какой ты красивый. — Ты безбожно красив, Александр, — вкрадчиво шепчет Магнус ему на ухо. — Или божественно? Я так и не понял, хочу ли я молиться на тебя или согрешить… — Алек смущенно пинает его коленом в бок, и Магнус смеется. — Тогда ты ослеплен, — уверенно говорит Алек, пытаясь превратить неловкий для него разговор в шутку. — Я говорил, что сыпать блестки на веки это вредно для глаз. Магнус тыкает его в щеку. — Александр, — серьезно отвечает ему Магнус, дотрагиваясь до его подбородка и заставляя посмотреть на себя. — Не смей говорить, что некрасив. Ты вообще себя видел? Или у вас для профилактики закрывают зеркала в Институте? Твое тело — совершенство, потому что ты усердно работаешь. Твое лицо прекрасно, когда ты серьезен, ты похож на лидера, неустрашимого и смелого. Когда ты улыбаешься, ты чудо. У тебя невероятные глаза, чистые и светлые, а твои губы, ну я не скажу, для чего они созданы, — фыркает Магнус, и Алек не краснеет сильнее, только потому, что он уже абсолютно красный. — Пожалуйста, хватит, — почти шепчет Алек, не зная, куда деть взгляд, слишком смущенный. — Нет, — твердо говорит Магнус и берет его руки в свои. — Я буду говорить тебе каждый день, насколько ты прекрасен, пока ты сам это не примешь. И только попробуй сказать, что некрасив — я отшлепаю тебя. — О, я тебя умоляю, — Алек закатывает глаза. — Попробуй. Я некрасивый. Алек смеется в голос, когда Магнус неожиданно опрокидывает его на диван и нависает над ним, удерживая руки в крепкой хватке и закрепляя бедра собственными ногами. Перевод падает куда-то в сторону, совершенно забытый. Алек закатывает глаза и на пробу шуточно дергается и хмурится, когда не может вырваться, даже прикладывая усилия. Магнус ухмыляется, наслаждаясь растерянностью на его лице. Ему нравилось показывать людям, что он способен куда на большее, чем показывал. На лице Алека — чистое восхищение. — Ну что, дорогой, — провокационно шепчет Магнус ему на ухо. — Умоляй. Алек давится смешком, когда Магнус шлепает его по бедру, как и обещал. В его глазах мерцает настоящий шок, и Магнус посмеивается над ним. Ему надо знать, что Верховный Маг Бруклина всегда выполняет свои обещания.

***

— Уйди от него, Магнус, я прошу тебя как взрослого умного человека, — говорит ему Мариза, растерявшая красоту с молодости, но всё такая же уверенная. Магнус знает, что они развелись с Робертом, и его измены явно прибавили Маризе с десяток лет в уставшие глаза и опущенные тонкие губы. — С чего бы я должен уходить, Мариза? — приподнял бровь Магнус с очевидной насмешкой. — Алек сам меня выбрал, он совершеннолетний и волен сам выбирать, кого любить, разве нет? — Он ребенок, — морщится Мариза. — Будто ты не знаешь, Магнус, что у вас всё в итоге не сложится — ты бессмертный, а он состарится, и тебя перестанет интересовать его тело, — Магнус невольно морщится в ответ. — Ты приносишь ему только несчастья. Он с головой в любви, но ты-то мудрее, ты должен отпустить его, чтобы у него могла быть карьера, нормальная семья и… — Может быть, если бы ты когда-нибудь думала о любви, а не о карьере, то муж бы от тебя не ушел, — грубо перебивает ее Магнус. Мариза смотрит на него с искренней ненавистью. Магнус знает, что он заслужил. Но он не собирается отпускать ее сына только потому, что его матери так захотелось — даже если им и не суждено состариться вместе. Потому что дело далеко не только в его теле.

***

Они встречаются. Кажется. Магнус никогда прежде не был в таких странных отношениях. Они будто карточный домик. Карточный домик из свинца где-то в жерле вулкана. Алек — ходячий комплекс неполноценности, подпитываемый чужими ожиданиями и желанием быть кем-то другим. Магнус бы давно ушел, не желая разбираться с чужими проблемами с головой — спасибо, своих предостаточно — но он не может уйти. Всякий раз, когда он задумывается о том, что нет смысла в этих недо-отношениях, скрываемых ото всех и готовых закончиться в любую секунду — как Алек делает что-то невероятное, и Магнус просто не может отпустить. И от этого он еще больше боится потерять, как было с Имасу, с Эттой, с Камиллой, той девчонкой из деревни — они все выбрали не его. Разве Алек, чудесный правильный Алек мог остаться с ним? — Я не могу, Магнус, — бормочет однажды он, пока они лежат на диване и смотрят что-то нелепое, как и все, созданное на телевидение. — Прости меня. Я просто не могу. Сердце снова пропускает удар, и Магнус не хочет, чтобы оно продолжало биться. — Просто, — Алек закусывает губы и виновато отводит взгляд. Магнус уже знает, что он скажет, проходил тысячи раз. Дело не в тебе, просто Алек хочет быть счастлив с семьей, карьерой и честью семьи. — Ты слишком хорош для меня. Я не заслуживаю тебя. Я не хочу тяготить тебя больше. Магнус шокированно смотрит на поникшего Александра, не в силах выдавить ответ. Это… не то, что обычно ему говорят в таких случаях. Алек… не заслуживает его? Его, старого мага, алкоголика, полудемона, ненадежного, опасного и разочарованного во всех? Алек воспринимает его молчание неправильно, как и всегда, и собирается уйти, но Магнус хватает его за руки и сажает напротив себя. Алек послушно подчиняется и неуверенно смотрит на него, явно удивленный тем, что Магнус остановил его. — Что за чушь ты несешь, Александр? — говорит Магнус, не в силах сдержаться от грубости. — Пожалуйста, не надо, — убеждает его Алек. — Не надо говорить мне ничего. Я знаю, что я для тебя — обуза. Ты потрясающий, а я самый обыкновенный. Ты не можешь веселиться на своих вечеринках из-за меня, практически не пьешь, не видишься с друзьями и всё время помогаешь нам, хотя ты не обязан и мы практически никогда не платим за это. Мне очень жаль. Он снова пытается встать, но Магнус вцепляется в его плечи, и Алеку приходится остаться на месте, опечаленному и испуганному огнем, который вдруг зажигается в глазах Магнуса. Что творится в этой глупой голове? Почему он не может взглянуть на себя рационально, перестать винить себя во всех бедах и просто не посмотрит на себя глазами Магнуса? Идея витает в воздухе — осталось лишь ухватиться за нее. — Я не хочу использовать тебя, — продолжает убеждать его Алек. — Ты замечательный, ты заслуживаешь кого-то намного лучше. Я не маг, я не настолько особенный, не настолько мудрый и не смогу жить с тобой вечность. Я не нужен тебе. — Может, ты позволишь мне решать, кто мне нужен? — шипит Магнус, полыхая кошачьими глазами, от ярости и расстройства не контролируя метку. — Слушай, я уверен, что ты встретишь кого-то лучше и тебе не придется терпеть меня… — Магнус прикасается пальцем к его губам, пытаясь заставить его замолчать. — Тебе не нужен сумеречный охотник. Мы смертны. Мы воины. Мы… — Любой человек смертен и что самое грустное — внезапно смертен, — вздыхает Магнус. — Мне неважно это всё. Не надо решать за меня, Алек. Мне сотни лет, я сам могу за себя решать. И я хочу помогать вам, это мой выбор. Я выбрал тебя, потому что я, черт возьми, так хочу. Ты потрясающий — серьезно, Алек, заткнись, или я тебя заставлю. Возможно, он слишком груб, но он просто не может это слушать. Магнус хочет собрать в одной комнате всех людей, когда-то заставивших Алека поверить, что он недостаточно хорош, недостаточно красив и умен, и просто заставить их сказать ему, что это не так. Или сжечь. Начнет с Маризы и Роберта. — Почему ты этого не замечаешь, глупый нефилим? — вздыхает Магнус тяжело. — Ты отличный лидер, и люди идут за тобой не потому что ты Лайтвуд, а потому что ты умен, расчетлив, смел и успешен. Ты великий воин. Ты с самого детства сражаешься со всякой дрянью, и только благодаря тебе твой дурацкий парабатай и Изабель до сих пор живы и столь талантливы. Может быть, ты не главный герой этой истории, но без тебя они все бы погибли. — Без тебя, — мягко встревает Алек, смотрящий на него как на восьмое Чудо Света. Магнус хочет, чтобы тот так же смотрел на себя. — Не спорю, я непревзойденно шикарен, но у тебя нет магии и сотни лет за спиной — и ты все еще потрясающий, — Магнус готов заколдовать его, чтобы он это понял. — Ты — чертово произведение искусства. Если никто до сих пор не воспел тебя в поэме, то только потому, что невозможно подобрать слова, которые бы описали тебя. Самоотверженный. Заботливый. Храбрый. Сильный. Милый. Невинный. Мой. Он целует Алека горячо и яростно, слишком разъяренный, чтобы быть нежным. Его пальцы путаются в волосах охотника и тянут за них, заставляя запрокинуть голову. Алек невнятно стонет ему в губы и отвечает, покорно подставляясь под укусы разозленного мага. — Магнус, — шепчет он хрипло. — Ты не должен. — Я никому ничего не должен, — бурчит Магнус, держа его в своих руках. Глаза у Алека неприлично ярко-синие и влюбленные, а губы покрасневшие и искусанные. Румянец обжигает бледное лицо, делая его похожим на совершенную фарфоровую статуэтку. — Я хочу смотреть на тебя постоянно, не отрываясь. Ты никому ничего не должен. Своим родителям тоже. Это они тебе должны — за сломанную самооценку, детство в Нью-Йорке и репутацию. — Я сам испортил репутацию, — говорит Алек немного смятенно. — Мной, — гордо говорит Магнус. — Ты не испугался и остался с человеком, которого ты сам выбрал. Ты показал всем этим закостенелым консерваторам из Конклава, что любовь побеждает. Что ты сильнее и не собираешься молчать. Ты показал всем, что предрассудки ничего не стоят против усердной работы. И ты сейчас готов все это забросить из-за неуверенности в себе? Что бы ни происходило, я поддержу тебя, но прошу, Александр, не отталкивай меня. — Магнус, хватит, — просит его Алек. прижимаясь к нему ближе. — Правда, хватит. Я не оттолкну тебя вновь. — Нет, не хватит. — Магнус вновь целует его, уже нежно и глубоко. — Хочу, чтобы ты понял. Я делаю это всё не ради твоих друзей и не потому, что чувствую себя должным. Я делаю это, потому что я люблю тебя. Глаза Алека расширяются почти комично. — Я тоже люблю тебя, — шепчет Алек, вжимаясь горячей щекой ему в грудь. — И теперь я чувствую себя обязанным сказать тебе что-то настолько же прекрасное, но ничего не лезет в голову, кроме того, что ты красивый как… красота? Алек надувается. Магнус смеется и позволяет себе расслабиться. Кажется, достучался. А если нет, то он будет говорить ему об этом каждый день с утра и перед сном, чтобы он не смел забывать. — Ты ничего мне не должен, Александр, я и так люблю тебя. — Нет, — уверенно говорит Алек, отрываясь от его груди и смотря горящими голубым пламенем глазами прямо в его золотые. — Однажды у нас была ужасная охота, долгая, изнуряющая и невозможная. Мы с нетерпением ждали утра, ведь эти демоны, заполонившие улицы города, умирали лишь от солнечных лучей. Мы сражались всю ночь, все в крови и ихоре, изнеможденные настолько, что едва держались на ногах. А демонов становилось все больше и больше. Мы держались лишь от одной мысли, что скоро мы спасемся, надо лишь продержаться до солнца. Когда пришел рассвет, и демоны испарились, я почувствовал себя таким счастливым… Вот ты прекрасен как тот самый рассвет, Магнус. Бейн с изумлением осознал, что плакал, когда Алек стер большим пальцем дорожку с его щеки. — Зря ты себя недооцениваешь, — хрипло произнес он. — Ты делаешь прекрасные комплименты, Александр.

***

Это легко — быть тем в отношениях, кто лучше, известнее и сильнее, кто помогает другому раскрыться и полюбить себя. Легко быть тем, кто обладает властью. Прекрасно быть с равным тебе. Когда вы оба лидеры, когда Алек уже уверен и умен, руководит миссиями и Институтом, решает проблемы с нежитью и Валентином, когда он не боится брать на себя инициативу. Он безумно красив, и Магнус не может наглядеться на сосредоточенное его лицо и спокойный блеск синих глаз. Они идут рука об руку — глава Института и Верховный маг Бруклина. Но очень тяжело быть тем, кто потерял всё. Когда у Магнуса отбирают его должность, он сначала воспринимает это почти равнодушно — меньше кутерьмы с этими проблемными магами, да и он сам виноват, но затем в голову закрадывается маленький мерзкий червяк сомнений, сожаления и потери. Алеку предлагают должность Консула, но он остается здесь ради Магнуса. Очевидно, что это его выбор как взрослого мужчины, но Бейн невольно чувствует себя… препятствием. Это так глупо и надуманно, Магнус никогда и не подозревал, насколько хрупкое у него эго, и это заставляет его на мгновение испытать стыд. Потом Алек в трусах заявляет, что он хочет срочно заказать у него пару баночек шампуня и абсолютно бесстыдно развалился на только что заправленной кровати, и Магнус решил, что он переживет это.

***

Если Лоренцо Рэй прямо сейчас не подавится шампанским и не умрет в муках, то Магнус задушит его своими собственными руками — и без всякой магии. Он почти жалеет, что сам голосовал против того, чтобы Верховных магов выбирали поединком насмерть. Рэй, может быть, и оказался хитрее, но вот магией с наследником Эдома он точно не сравнится — Магнус был в том уверен. Даже если Лоренцо отобрал у него должность, его магия и Александр были при нем — а надо ли ему еще что-то? Лоренцо может сколько угодно заинтересованно смотреть на Алека, ему остается лишь облизываться на точеную фигуру в идеально подогнанном костюме. Этого хватает Магнусу, чтобы смотреть с превосходством. Алек, наплевав на репутацию и любые правила приличия, моментально оказывается рядом с Мэдзи и играет с ней в ладушки, кажется, — и Разиэль, помилуй Магнуса, какой же он всё-таки прекрасный. Он ловит заинтересованные и любопытные взгляды других магов на своем парне и испытывает приступ гордости. Да, это его безупречно красивый сумеречный охотник играет в ладушки с девочкой-магом. Завидуйте молча. — Вам нужно завести своих, — хихикает Катарина и нежно улыбается ему. Она рада, что ее друг наконец смог обрести свое счастье. — Смотри, как у него глаза сияют. Магнус невольно улыбается, и этот вечер перестает тяготить его хотя бы на время. Он практически чувствует испепеляющий взгляд Лоренцо на себе и картинно ухмыляется, чтобы подойти к Алеку и заслонить его и малышку от Рэя. На всякий случай. — Почему ты здесь, дорогой? — спрашивает он у Алека. — Ты можешь познакомиться с кем-нибудь из моих коллег. — Ну, — Алек немного смущенно улыбается и морщит нос. — Если честно, Мэдзи мне тут ближе всех по возрасту. Вы тут все такие… — Древние, — гордо говорит Мэдзи. — А мы с Алеком молодые и сильные. Команда, да, Алек? Он дает ей пять и смеется вместе с ней. Магнус фыркает и закатывает глаза, невольно признавая их правоту — они и вправду слишком юны. Едва ли раньше на такие вечера приходил кто-то младше трехсот. Алек вдруг встает и шепчет ему на ухо так тихо, что Магнус едва разбирает: — Он сказал, что не хочет быть моим личным порталом. Я и не собирался, если честно, но теперь я просто обязан найти ему сумеречного охотника, чтобы Лоренцо пришлось стать его личным порталом, — он улыбается так по-дьявольски, что Магнус тихо смеется. Коварная усмешка совершенно не идет Алеку — он с ней выглядит очаровательно. Примерно как Люцифер.

***

— В любом случае, буду рад увидеть Вас на наших собраниях лидеров сумеречного мира, — бодро и профессионально отзывается Алек. — Надеюсь, мы с Вами найдем общий язык и продолжим тесное сотрудничество, мистер Лайтвуд, — елейно говорит ему Рэй. Магнус отчаянно хочет швырнуть его прямо в картину с его собственным лицом. Какой высокомерный маг, кичащийся собственной древней историей и собирающий всякий хлам в своем логове, пока флиртует с молодым и слишком хорошим нефилимом… Погодите-ка. — Я тоже надеюсь на плодотворное сотрудничество, — широко улыбается Алек и, если не знать его, то можно принять ее за чистую монету, но Магнус знает, насколько она фальшивая. По-настоящему Алек улыбается только своей семье и ему. — Давайте отставим нашу работу хоть на мгновение и поговорим немного о Вас, — предлагает ему Лоренцо с очевидным намеком. Магнус боится, что скрип его зубов слышен даже Асмодею. — О, мне нечего рассказывать о себе, — Алек совершенно невинно улыбается, определенно зная, что сказать. — Типичная нефилимская жизнь. Охота, работа, Конклав, семья. Уверен, моя история не сравнится с Вашей. Не поделитесь? — Алек наклоняет голову и призывно смотрит на Лоренцо. Сатана во плоти — точно знает, что сказать магу, чтобы он выдал всю свою жизненную историю, пин-код от карточки и цвет нижнего белья. Магнусу почти любопытно — это он на нем так научился играть с магами? Алек чересчур хорош, его надо посадить на домашний арест в постель к Магнусу. — С удовольствием, — улыбается ему Лоренцо. Попался. Впрочем, Магнус попался еще раньше.

***

Ее больше нет. Он больше не чувствует магию в своих жилах. Его кровь все еще проклята, а темные мысли оседают в голове, но магии, силы, бессмертия — ничего нет. Магнус чувствует себя слабым. Покинутым. Бесполезным. Алек, его поддержка помогают лишь немного и, кажется, от них становится еще хуже потом, потому что Магнус теперь точно обуза. Он теряет квартиру и портит здоровье, хоть ему и так осталось едва ли… сколько живут люди? Магнус идиот, жалкий идиот, который не смог совладать с собой, не смог смириться с потерей. Сердце бьется по-человечески медленно, и Магнусу тяжело вставать по утрам. Алек красив до дрожи. Он практически светится от того, что Магнус теперь с ним — живет, спит, ест, работает. Не то, чтобы у него был выбор. Магнус чувствует неожиданную глухую злость на Александра — за то, что он настолько лучше его. Когда Алек был слабым, испуганным и потерянным в их отношениях, он отдавал Магнусу всю свою любовь и постоянно пытался убедить его, что Магнус слишком хорош. А Бейн вцепился в него и злится на человека, давшего ему жилье и еду, защищающего его перед всем миром. Алек ходячее гребанное совершенство, не чета самому себе из прошлого. Светлый, открытый, умный лидер, готовый поддержать и помочь, лучащийся энергией и страстью к своей работе. Магнус чувствует себя так же паршиво, как и выглядит. Круги под глазами, потухший взгляд, почти полностью отсутствующий макияж. Даже лицо будто посерело. Будто он за неделю постарел на десяток лет. Он никогда прежде не ощущал себя на свой возраст. Магнус боится слабости. Боится смерти. Боится признать, что ему чертовски страшно. Что он начинает ненавидеть всех вокруг. — Не волнуйся о них, — говорит ему Алек про других охотников и мрачно зыркает на них, ошибочно полагая, что причина грусти Магнуса в их косых взглядах. — Если что, обратись к Андерхиллу. Ну или наваляй им. Я разрешаю. — Алек подмигивает ему. — Должны быть от меня хоть какие-то преимущества? Будто Магнус не смирился с пренебрежением и недоверием охотников еще годы назад. Будто дело в них, а не в самом Александре. Он слишком хороший. Всегда поддержит Магнуса, если он отступится. Всегда говорит, что он красив. Всегда готов обнять, если ему тяжело. Магнусу чисто физически плохо от того, что ему хочется, чтобы Алек не был таким идеальным. Он чувствует себя мудаком. Андерхилл высокий и привлекательный. И очевидно так же пораженный Алеком, как и все вокруг. Магнус уверен — хоть на мгновение каждый в этом Институте хоть раз был влюблен в Александра. Даже натуралы. Потому что невозможно смотреть на него и не пропасть от восторга при виде сияющих синих глаз и этой немного бестолковой улыбки. Андерхилл тоже красив, он охотник и он наверняка хоть раз думал, что больше подходит Алеку, чем Магнус. Трудно делать вид, что это не так. Магнус ненавидит себя за эту беспричинную жгучую ревность, ядом разливавшуюся по его жилам. Его кровь всё еще проклятая и демоническая, но теперь он слишком слаб, чтобы сдерживать ее. — Ты ревнуешь? — Алек улыбается так польщенно и радостно, будто никто и никогда прежде не ревновал его. Магнус поджимает губы, не желая признаваться в этой слабости. Почему Алек так удивлен? Разве можно не ревновать его ко всем, черт возьми, — от Андерхилла до Лоренцо, к Азазелю и столу из столовой. Кажется, что он не имеет права отбирать Александра у всего мира и присваивать его себе. Слова Маризы только сейчас добираются до его разума, и он вздыхает. Он слишком эгоист, чтобы отпустить Алека. И слишком ненавидит себя, чтобы наслаждаться этим. Или не себя. Ненавидеть Алека за то, что он замечательный — еще хуже и заставляет мерзкий комок неуверенности внутри разрастаться. Магнусу столько лет, он должен был научиться контролировать себя давным давно, но он не может. — Да, я ревную, — говорит он, вместо «будь, пожалуйста, не таким прекрасным».

***

Он становится все хуже с каждым днем. Его красота увядает намного быстрее, чем должна. Он находит седой волос на голове и неожиданно напивается — мерзко, до алкогольного бреда и агрессии вперемешку со слезами. В говно, в общем-то. Он уже и позабыл, каково это — быть настолько неуправляемо пьяным. Он много говорил, в чем-то обвинял Алека, кажется, кричал на него, истерически смеялся и оскорблял, а потом разревелся в его объятиях. Магнус просыпается с ужасной головной болью рано утром. Да уж, давно его не мучило настолько сильное похмелье, во рту отвратительно сухо, а в голове перемешки воспоминаний и чувств. Алек не видит, что он проснулся, и просто прячет последствия прошлого вечера — собирает бутылки, ставит на место перевернутые вещи и раскиданные тряпки. На лице ни ненависти, ни гнева, ни банального раздражения — лишь усталость и грусть. Под глазами синяки, нижняя губа немного дрожит, а сами глаза воспаленные и красные. Доволен, Магнус? Он больше не настолько прекрасен, как ты и хотел. Магнус стонет от очередного приступа головной боли. Алек оказывается у него в мгновения ока и осторожно поит его чем-то непонятным, но определенно облегчающим торнадо в голове у Магнуса. Алек спокоен и ласков, не выказывая никакого беспокойства. Магнус просто надеется, что его тут не тошнило. Алек тихо целует в лоб и накрывает одеялом. — Поспи еще, — просит его Алек с виной в голосе. Он и вправду выглядит опечаленным и очень-очень виноватым. Магнус всем своим существом протестует против этого. Он всегда был чудесным парнем, он не сделал ничего плохого, ему не за что винить себя. Лучше бы он кричал. Кидался вазами, истерил и обвинял Магнуса в том, что так банально напился и орал на него вчера. Что угодно, лишь бы не эта давящая тишина и боль в любимых глазах. Магнус заворачивается в мягкое одеяло, чувствуя себя последним мудаком.

***

Магнус не должен был удивляться, когда Алек бросает его. Это было так ожидаемо. Удивительно, что Алек продержался так долго. У Магнуса будто отрывают последний кусок искалеченной души. Ни дома, ни могущества, ни должности, ни Алека. Он потерял абсолютно всё. Он не может отпустить его. Алек смотрит на него абсолютно серыми глазами и сбегает, не слушая его тихой мольбы. Магнус остается один. Он медленно сползает по стенке магазина и утыкается лицом в колени. Это совсем не так, как было с кем угодно. И на Камиллу не похоже. Потому что это больнее в тысячи раз.

***

Блеск пламени за окном. Блеск обручальных колец. Блеск от слез в красивых глазах Алека. Когда Магнус идет на верную смерть в Эдом, он знает, что делает это не зря. В конце концов, на Земле останется тот, ради кого не жаль пожертвовать всем. И он будет любить его. Потому что он всегда есть и будет его любящим мужем.