Твоя любовь - это так красиво

Из всех сторонников Валентина Магнус больше всего выделял Маризу Лайтвуд. Из всех его сторонников она была самой преданной, решительной, и чего греха таить, самой красивой воительницей с горящими пламенем правосудия глазами, с пухлыми губами, с идеальной фигурой и тонкими чертами лица. Ее красота объяснялась легко — она была искренне уверена, что ее цель абсолютно правильна и чиста, все их убийства, бесчинства и жертвы окупят себя во имя Всеобщего Блага™, а их лидер — истинный борец за справедливость. Мариза всё делала ради их общего дела, ненавидя нежить не меньше Валентина. Она была столь красива, сколь и ужасна в своем юношеском раболепном восхищении Моргенштерном. Магнус предпочитал с ними не сталкиваться для собственного спокойствия, вмешиваясь лишь в крайних случаях, когда гибли невинные нижнемирцы. На магов последователи Валентина гавкать боялись, кроме совсем уж отбитых на голову — таких легко можно было определить по необыкновенной, неземной прямо-таки красоте. Сегодня Магнуса засекли на черном нижнемирском рынке, когда он покупал весьма специфичные продукты — два компонента для зелья, воскрешающего демонов, свежее сердце мантикоры (настолько свежее, что его вырывали прямо у вас на глазах, так что Магнус предусмотрительно надел красный камзол), пару литров крови единорогов и пену для ванн. Охотники мгновенно окружили его, не догадываясь, на кого они напали, и Магнус подал сигнал остальным с явным подтекстом «Бегите, глупцы». — Так-так-так, песики Валентина прибыли, — нарочито небрежно протянул он. — И что же вам тут нужно? Пришли закупиться пеной для ванн? Рекомендую лавку фейри Джо, у него всегда лучший товар. Краем глаза Бейн отметил, как владелец рынка, подозрительный маг чуть младше него, открывает порталы и выводит всю волшебную живность вместе с уликами, пока охотники отвлечены. — Насмехайся, сколько можешь, маг, все равно твоя жизнь сочтена, — торжественно проговорила Мариза. — Вскоре вы все исчезнете с лица земли, и наш мир будет очищен! Остальные охотники поддержали ее шумными выкриками. Магнус сверкнул золотыми глазами, и они мгновенно притихли, рассматривая его демоническую метку. Бейна трудно было выбесить, он повидал в жизни многое, от Рафаэля, грозящего сжечь Магнуса на костре вот уже восьмидесятый год, до ужасно упрямой королевы Марии-Антуанетты, но Мариза Лайтвуд привнесла свежие нотки ненависти в его неспокойный ум. Она умела нести отборную чушь, как никто другой, да еще и искренне верила в эту чушь, подобно утопичному коммунисту. Хотя, Магнус бы подобрал другое слово к ее стремлению геноцида большой части населения. — Советую молоденьким охотницам держать язык за зубами, если они не хотят его лишиться — обманчиво ласково пропел Магнус, не пряча неестественных демонических глаз. — Не смей так говорить с моей женой! — рявкнул ее муженек, наконец-то выходя из толпы, и Магнус даже удивился, насколько невзрачным он был на фоне жены. В его глазах явно читалось легкое сомнение, да и сам он не так страстно поддерживал идеи Валентина, предпочитая прятаться за спиной у супруги-фанатички. Магнус презрительно скривил губы. И что такая женщина, как Мариза, нашла в Роберте Лайтвуде? Неужели погналась за знатным именем? Учитывая сомнительную репутацию Лайтвудов, лучше бы она предпочла Эрондейла или самого Моргенштерна, вот уж из кого вышла колоритная парочка — больной на голову убийца с масштабными планами и верная сторонница, абсолютно ненавидящая всю нежить. — Кто же виноват, что меня раздражают идиоты? — философски вздохнул Магнус. — Если честно, за свою долгую жизнь не видел никого более мерзкого, чем твоя жена — включая Высших демонов… Магнусу, к большому разочарованию, не дали закончить крайне остроумную шутку, Роберт Лайтвуд швырнул в него кинжал. Бейн фальшиво вздохнул и остановил его на середине пути щелчком пальцев и направил остриём к охотникам. Он мог бы сейчас направить его прямо в сердце Маризы, она бы его точно не пожалела, но он видел больше, чем способен человеческий глаз. Внутри женщины билось еще одно сердце. Мариза могла и не подозревать об этом. На мгновение Магнуса пронзило сомнение — а не уничтожить ли двоих Лайтвудов одним ножом, но он тут же отказался от этой мысли. Да, скорее всего, ее ребенок с таким воспитанием вырастет высокомерным убийцей, но кто знает? Нельзя судить детей за их родителей, иначе Магнуса уже давно бы утопили за все грехи его отца… Хотя, некоторые пытались. Он мрачно усмехнулся и смел охотников со своего пути магической волной, заставляя их застыть. Нож врезался в ногу Лайтвуда — от этого Магнус не смог удержаться. Напоследок он еще раз взглянул на замершую Маризу с перекошенным от ярости красивым лицом, с мерцающим блеском шелковых черных волос и с горящими от чистого гнева глазами и с сожалением покачал головой. Если глаза действительно зеркало души, то она не заслужила этих ярко-голубых омутов.

***

После войны они почти не видятся. Магнусу было доверено следить за заключенными, схваченными после битвы против Валентина, словно какому-нибудь надзирателю, и он медленно обходил клетки, ранее предназначавшиеся для нижнемирцев, преступивших закон. Сейчас там сидели сумеречные охотники, преданные Валентину, и ждали своей участи. Магнус сомневался, что хоть кого-то из них казнят, но Инквизитор Эрондейл обещала суровое наказание. У нее были выгоревшие, уставшие, полные боли глаза, и Бейн ей верил. В один из дней привели Лайтвудов. Магнус давно их не видел, лишь по слухам знал, что после рождения сына они покинули Валентина и предусмотрительно не участвовали в последней битве. Неужели Эрондейл добралась и до них? Впрочем, о Маризе Лайтвуд в Сумеречном мире не знал только слепой ленивый глухонемой кентавр где-нибудь в тропиках, поэтому неудивительно, что ее заподозрили в измене. Ее внешний вид поразил Магнуса до глубины души. Прежде невыносимо красивая и уверенная в себе девушка исчезла, истрепалась и потускнела, на ее смену пришла заплаканная, испуганная и обозленная девчонка с потерянными глазами. Она то жалась к стене камеры, то вскакивала и беспрестанно ходила, то кричала, то замыкалась в себе, и Магнусу было почти жаль ее, хотя он и не до конца понимал причину ее страха. Вряд ли Эрондейл при всей своей мстительности решила бы их казнить, а меньшего за все свои преступления они и не заслуживали, всё остальное — чистый фарс, погрозили пальчиком и дали совочком по голове. Но Мариза отчего-то плакала. Роберт не утешал ее, не смотрел даже на нее и держался в стороне. — Ну здравствуй, Мариза, — однажды заговорил с ней Магнус, смотря на нее сквозь решетки. — Бейн, — процедила сквозь зубы Мариза, стараясь хоть как-то держаться. — Ты… Оскорбление застряло у нее в горле, и она вновь опустила голову, стирая слезы с бледных щек. Магнус посмотрел на нее с изумлением. — Ты пытаешься разжалобить Инквизитора или что? — непонимающе спросил он. Мариза посмотрела на него с искренней ненавистью. Даже Роберт впервые за эту неделю поднял голову и тяжело вздохнул. Магнус ничего не понимал. — Александр, — одними губами произнесла Мариза, сжимая себя руками. Магнус непонимающе взглянул на нее. — Мой сын, Александр. Он… он совсем еще кроха, но И-инквизитор решила, что он виновен не меньше нас… Знаешь, маг, что она нам сказала? — Мариза горько усмехнулась. — «Щенки гложут кости, которые подкладывают им взрослые». Магнус невольно вздрогнул. Эти же слова Мариза говорила о щенках оборотней, которых они пытали, и с какой-то извращенной точки зрения это могло показаться справедливым, но… это было так неправильно. Маленькому Александру не могло быть больше года, но он отвечал за грехи своих родителей перед судом. Магнуса передернуло. Пока Конклав борется с младенцами, а не с настоящими преступниками, он обречен. Теперь он понимал и даже мог посочувствовать Маризе — она была безутешной матерью, у которой отбирали ребенка. — Что могут с ним сделать? — твердо спросил у Маризы Магнус. Она подняла на него заплаканные глаза, с легким оттенком надежды во взгляде. — Его могут отобрать у нас и передать другой семье, — начала перечислять она. — Могут сослать в мир примитивных. Могут отправить на остров Врангеля с нами. Могут казнить, если захотят. Т-ты можешь помочь ему? — с легкой заминкой спросила она, не позволяя себе полагаться на слова нежити. — Возможно, — уклончиво ответил Магнус. — Но вы должны сами помочь себе. Признайте свою вину, сдайтесь на милость Конклава, пообещайте исправиться и все в таком духе. Мариза активно закивала, растеряв всю свою гордость в страхе за сына. Репутацию Лайтвудов можно еще вернуть, ребенок для нее был гораздо важнее. Роберт недовольно скривил губы, но тоже кивнул. — Александр в Нью-йоркском Институте под присмотром Анны-Марии, — глухо сказал он. Насколько Магнус знал, это была его прежняя любовница, но при всей своей любви к драме, он не решился озвучить это. — Вытащи его, маг. Мы заплатим сполна. Магнус вздохнул. Некоторые охотники просто неисправимы. Они и так уже заплатили сполна, но их гордость не позволяла им принять помощь мага без платы. В следующий раз Магнус встретил их у зала суда, оба в облачении сумеречных охотников, решительные и взволнованные, у Маризы на руках младенец. Магнус с научным интересом взглянул в ворох ткани и столкнулся с таким же заинтересованным и удивительно спокойным взглядом ребенка. Магнус сверкнул кошачьими глазами, и мальчуган с восторгом засмеялся. Заметив это, Мариза поспешно отодвинула ребенка подальше от мага. При всей своей благодарности, мириться с нежитью у ее сына она не собиралась. Магнус наигранно показал ей язык, когда она отвернулась, и ребенок рассмеялся вновь. Этот Александр был, несомненно, самым приятным ребенком из всех, что он встречал. Он бы встретился с ним за стаканчиком молочной смеси, чтобы обсудить последние тенденции в политике сумеречного мира и погремушек. Или нефилимы не играют в игрушки, им сразу дают меч и стило? — Кисааа! — грустно сказал мальчик, когда его понесли прочь от Бейна. — Мама, пути к кисе! Мариза и Роберт скрылись за тяжелыми дверьми, и Магнус невольно усмехнулся. Хоть один отпрыск Лайтвудов пришелся ему по душе.

***

Магнус и не представлял, насколько старший отпрыск Лайтвудов придется ему по душе. Александр ни капли не напоминал мать, ни когда познакомился с ним, ни сейчас, скромно улыбаясь в ответ на его пошлые шутки и ненавязчиво пытаясь придвинуться ближе. Магнус помог ему в этом, усаживая юношу на свои колени, и он тут же покраснел, хмуро сдвинув брови. Магнус нежно огладил его лицо и развязно поцеловал, ероша спутанные черные волосы пальцами с многочисленными кольцами. Алек, переборов легкое смущение, с жаром ответил ему. Мариза рядом деликатно кашлянула. Алек тут же отскочил в сторону с алеющими искусанными губами, взъерошенными волосами и облапанной одним наглым магом задницей. Магнус с сожалением выпустил желанного нефилима из своих рук и недовольно уставился на нависающую над ними Маризу. — Я бы вас очень попросила не заниматься подобными непотребствами в Институте, — мрачно процедила она. — Мы были в моей комнате, а дверь была заперта, — рассеянно возразил ей Алек. Пару дней назад их точно таким же образом прервал Джейс, прерывая все на самом интересном моменте, и тяга семейства Лайтвуд к вуайеризму откровенно пугала Магнуса. Хотя, Алек этим совсем не страдал и всегда отказывался от поцелуев, объятий и прочих выражений чувств на публике, а заприметив Клэри и Джейса вместе меньше, чем на метр, мгновенно сбегал, несмотря на то, что они официально были братом и сестрой. Впрочем, Александр вообще мало походил на свою безумную, но красивую семейку. В отличие от своей молодой матери, брата или сестры, он не ошарашивал необычайной красотой и великолепной грацией. Его легко можно было и не заметить в толпе обаятельных родственников, и враги часто недооценивали блеклого и усталого на вид юношу, и это было его главным преимуществом. Александр был скромен, скрытен и мрачен на публике, не позволяя никому забраться под эту унылую оболочку и увидеть его настоящего. Никому, кроме Магнуса. Если у Маризы за великолепной внешностью скрывалась застарелая ненависть и холодное сердце, у Джейса — полное отсутствие всякой эмпатии и чувства самосохранения, то Алек был совершенно другим. За толстыми слоями комплексов, сомнений и страхов, скрывался изумительный юноша, которого Магнус до сих пор не мог разгадать. Александр не был однотонным и плоским — приторно сладким или темным властелином, у него были тысячи граней, полутонов, незаметных на первый взгляд и тщательно скрываемых ото всех. Даже семья не знала Алека со всей доскональностью. И Магнус был благодарен, что именно ему он позволил увидеть все стороны своего характера, от гнева до щемящей сердце мягкости и заботы. Что полюбил старого мага, несмотря ни на что. Алек не был роскошным красавцем, не был самым сильным воином или самым умелым политиком, но он был настоящим — собой. И этой искренностью он невольно подкупал, совмещая ее с бескорыстным желанием помочь каждому хромому щенку на своем пути в сочетании с ядовитым сарказмом и вечным синдромом «старшего брата». Братом Александр был хорошим, сыном тоже был отличным, поддерживая своих родителей, стараясь во всем соответствовать их ожиданиям и выполняя по сути их работу с детства. И даже парнем он был вполне ничего, учитывая что это у него в первый раз — приятно взволнованным, заботливым и чуть стыдливым, зато с жаром принимающим все новое, что давал ему Магнус. К огромному сожалению, сам Алек этого не признавал, поэтому большую часть времени ходил, опустив голову и незаметно делая жизнь всех вокруг лучше. Магнус бы многое отдал, чтобы подарить ему немного любви к себе и внутренней гармонии. И он мужественно пытался доказать Александру, что лучше него никогда никого не было, с удовольствием замечая, что Алек начал меняться к лучшему. Чаще улыбаться, мягче реагировать и признавать, что не всё в этом мире он может держать под контролем. — Не быть мне хорошим сыном и продолжателем рода Лайтвудов, — задыхаясь, пробормотал он, глядя расфокусированным взглядом на нависшего над ним Бейна. — Вот только не смей думать о своей матушке в нашей постели, солнце, — наигранно строго произнес Магнус, не желая даже знать, как Мариза воспитывала своих детей, что младшие давно уже во всю наслаждаются жизнью, а старший трижды сверится с Кодексом прежде, чем сделать одно непривычное движение. — А о ком мне думать? — почти игриво спросил Алек, мастерски обучаясь у него флирту. — Может, о вампире Иззи? Или о Джейсе? — Только обо мне, — глаза Магнуса вспыхнули демоническим пламенем, и Алек завороженно улыбнулся, любуясь золотистыми отблесками. У Магнуса потеплело на сердце. Он никогда не думал, что сможет так полюбить спустя столько лет, чтобы терять от любви голову, целоваться до дрожи в коленях, как наивные подростки, и наслаждаться каждым мгновением. Знала ли Мариза семнадцать лет назад, что ее спасенный Бейном сын станет его? Магнус и сам не знал. До самого последнего дня всё сомневался, с незнакомой себе нерешительностью глядя на заснувшего у него на груди Алека и думал, есть ли у них хоть малейший шанс. Они были очень разными, по сути, полными противоположностями друг другу. Им было предначертано стать врагами. Но Алек тихо сопел во сне, закидывал на него ногу и сжимал крепче в объятиях, словно пытаясь прогнать терзающие его мысли. Когда они только познакомились, Александр весь был как натянутая тетива его любимого оружия, напряженный, вздрагивающий от любого неосторожного движения. На первый взгляд он был угрюмым, зажатым и мрачным солдатом, но стоило Магнусу снять с него скрывающую душу сталь, Алек показался ему настолько светлым, что страшно было дышать рядом с ним, чтобы не испортить эту чистоту своей порочной душой. Бейн впервые видел такого изумительного человека. Он впервые боялся коснуться кого-то. Но он все равно касался, и Алек вместе с ним бросился в омут с головой. Магнус с медленной тягучей страстью развращал своего ангела нескромными прикосновениями и несдержанными поцелуями, не стесняясь бесцеремонно скользить ладонями по всему его телу, и Алек вторил ему тихими мягкими стонами. Магнус с каким-то исступлением прикасался к бледной коже, впервые за всю свою жизнь теряя себя. Он боялся, что он испортит Алека, и тот пропадет в его тьме, как и многие другие, но вместо этого он сам забывался. Магнус не делал Александра хуже. Это сам Алек, незаметный, угрюмый и совсем блеклый, делал его лучше, жертвуя свой свет ради него и своей семьи. Тогда Магнус впервые разглядел, что он не был только тетивой для битвы, он был нитью, крепко связывающей его семью вместе, поддерживающей отношения и пытавшейся сохранить мир. Он был струной, мелодично вторившей каждому касанию Магнуса. Нечто, на первый взгляд незаметное, но на самом деле играющее главную роль, определяющее весь процесс. В этом была своя собственная красота. И, если честно, познавая Алека, Магнус все меньше обращал внимание на то, что у него чересчур бледная кожа, обветренные сухие губы, секущиеся волосы, вечная угрюмость на лице и сутулость, он перестал сравнивать его с другими, потому что все меркли на его фоне. Теперь эта нарочитая красота их мира казалась Магнусу блеклой. Красота спасет мир, верно. Вот только это не о внешности. И Магнус сделает все, от него зависящее, чтобы Алек смог увидеть эту красоту.

***

На этом вечере Мариза чувствовала себя чужой, несмотря на то, что ее семья и коллеги были здесь. Макс получил первую официальную руну и хвастался ею перед друзьями. Изабель пропадала в компании с вампиром — Мариза с трудом сдерживала отвращение. Джейс, оказавшийся сыном ненавистного Валентина, жался к оборотням и мрачно сверлил мать взглядом. Бейн умудрялся раздражать ее, где бы он ни был — обнимал ли ее сына, пил ли коктейль или насмехался над нею. Алека она нигде не видела, но злость все равно не отпускала ее. Неужели взамен красивой юной нефилимки он предпочел этого старого безумного мага?! Она мельком заметила насквозь фальшивую, сочувствующую ухмылку своей коллеги Ирины Картрайт. Ее сын недавно женился на прелестной девушке, и они повсюду ходили вместе, презрительно фыркая, когда Алек шел вместе со своим избранником. Мариза тяжело вздохнула и вновь выпила. Ей что-то не нравилось в окружающей ее обстановке, и она размашистым шагом направилась к выходу. А потом она попыталась убить Джейса. Или он ее. В любом случае, ситуация была не из лучших, зато привела их к примирению и пониманию. Ну, они же сумеречные охотники, только так они и мирятся. Что за ярость внезапно их постигла, было непонятно, но потом в комнату ворвалась Изабель, ее говорливый вампир и ненавистный Бейн и принялись что-то кричать о заклятьях и чувствах. — Это заклятье, вероятно, высвобождает наши тайные чувства и превращает их в уродливое желание воплотить их в жизнь с самыми ужасными последствиями, — задыхалась Изабель. — Так ты хотела убить своего сына, Мариза? — приподнял бровь Магнус. — Заклятье этой ведьмы не создает чувства, лишь высвобождает. — Осторожнее со словами, Бейн, а то тебя я тоже не прочь убить, — сухо сказала она. — Погодите, а где Алек и Клэри? — напрягся Джейс, отталкивая Магнуса с пути. — Кажется, на балкон пошли, а что? — рассеянно спросил Саймон, а потом как-то истерично, не по-вампирски вскрикнул. — Он же может убить ее! Мариза не особо волновалась по поводу смерти Клариссы — все-таки она привела их жизнь к этому итогу, а ее отцом был Валентин, но она знала, что Алек не простил бы себе ее смерти, так что пошла за всеми. Хотя, возможно, это было бы для него хорошим уроком не связываться с магами… А потом она увидела своего сына, стоящим на парапете и падающим с крыши. Клэри, живая и невредимая, стояла рядом, вытянув руку, и Мариза в тот момент ненавидела ее сильнее всех магов вместе взятых. Бейн — нет, Магнус — окутал Александра голубым свечением и осторожно вернул его на крышу, потерявшего сознания и бессильно упавшего на спину. В одно мгновение Маризу пронзила страшная мысль, совсем не свойственная хорошим матерям — он попытался убить себя из-за нее. Из-за того, что она не принимала его, принижала, ненавидела Бейна. Материнское сердце болело, и Мариза сорвалась с места, отчаянно крича на Клэри. — Не кричите на Клэри! — тут же вскинулся вампир. — Не говори так с моей матерью! — вспылил Джейс, отталкивая его. — Не смей так обращаться с Саймоном! — вскинулась Иззи. — Да я ничего не делала, я просила его с-слезть… — жалко блеяла Клэри в свое оправдание. — Заткнитесь, — шикнул на них Бейн, и они неожиданно подчинились. Алек открыл тяжелые веки, изумленно глядя на всю семью, собравшуюся рядом с ним, ошарашенно взглянув на мать, и Мариза почувствовала, как тяжелый комок застрял в горле, а глаза жгло от непролитых слез. Если заклятье и вправду показывало истинные чувства, то единственный, кого Алек ненавидел — это он сам. И она в этом виновата не меньше других. Алек неуверенно потянулся к Магнусу, схватив его за руку. Мариза вздрогнула. — Что произошло? — тихо и неуверенно спросил Алек. Мариза меньше всего хотела знать ответ на этот вопрос. Она сжала ладони в кулаки и отошла в сторону. Что ж, пора учиться на своих ошибках.

***

Смириться с тем, что Александр полюбил мага, а уж тем более Магнуса Бейна, имевшего не самую лучшую репутацию и знавшего Лайтвудов в их не самые лучшие времена, Маризе было тяжело. Алек всегда был унылым, не особо красивым ребенком, от которого она требовала исполнения долга и преданности Конклаву, чтобы он не совершал ее ошибок. А он совершил еще хуже. По сравнению со своими братьями и сестрой он всегда казался бледной тенью, вечно на заднем плане. Еще больше Маризу разочаровывала его внешняя невзрачность, несмотря на то, что его преданность Конклаву не оставляла сомнений. Все сумеречные охотники были красивы, ведь они сражались за Вечное Добро и искренне верили в свою Великую Миссию, а Алек воспринимал это как долг и не более того. Еще одна тайна вскрылась, когда Александр, верный воин, боец, сумеречный охотник, ее старший сын, поцеловал мага, сына Высшего Демона, на своей собственной свадьбе. Маризе хотелось кричать, разбить о его голову резной канделябр, заставить его прозреть, но Алек лишь опускал взгляд и крепче сжимал руку своего мага. Мариза ненавидела его в этот момент. Она замолчала, когда заметила странный проблеск синевы в серых глазах сына. Тогда к застарелой ненависти и к невольному страху перед Бейном присоединилось еще и волнение за Александра. Он неуловимо менялся с каждым днем, несомненно, попав под влияние Бейна, и Мариза боялась, что этот маг толкнет ее и так нерешительного сына за грань дозволенного, во тьму, как случилось тогда с Маризой и Валентином. Она тоже сомневалась в Конклаве, ее тоже очаровал невероятный красавец, который шел против системы и будто открыл ей глаза на мир. А потом Мариза предала его, свой дом и нефилимов. Она не хотела повторения своей судьбы у Алека. Но он приобрел неведомую ранее решимость, и ей пришлось отступить. Алек переехал и решил изменить мир. Будучи в Идрисе, она лишь по слухам знала, что творит ее сын, но это было легко — все только о нем и говорили. Материнское сердце сжималось от гнева и страха. Александр хотел перемен, создал совет нижнемирцев, не скрывал своих отношений с мужчиной-нежитью, менял сознание молодых охотников, и его речи доходили эхом и до Аликанте. Реакция была самая разная: от тихой поддержки консула Пенхоллоу до открытого недовольства Картрайт. Мариза все никак не успевала увидеться с сыном, они вечно пропадали на службе, а к Магнусу Бейну она заходить не хотела, ей вечно казалось, что он вывалит на нее все ее самые постыдные тайны и обольет ее грязью перед ее же детьми. Наконец, сталкиваются они на вечере в честь подписания нового Соглашения между нежитью и охотниками, что тоже заслуга ее сына, и Мариза почти гордится им. Она стояла у самой стены, не желая никого видеть — друзей у нее нет, после развода с мужем ее никто не ждет, так что прятаться легко выходит. Она не могла смотреть на сверкающего Бейна, на свою дочь в объятиях вампира, на дочь консула Пенхоллоу Алину, которая обвенчалась с девушкой-полукровкой. Алека она нигде почему-то не увидела, хотя, и не особо искала, поэтому лишь вздохнула и стоит в тени, прикрыв глаза. — Скучаешь? Мариза приподняла взгляд, в полумраке всматриваясь в лицо красивого юноши, показавшегося ей смутно знакомым. Она быстро мысленно прошлась по всем своим знакомым и их сыновьям, но она не могла припомнить никого, столь же красивого и умиротворенного, при этом с горящими голубыми глазами… — Мы знакомы? — с легкой заминкой спросила она. — Это шутка, мам? — рассмеялся Александр, откидывая с лица прядь мерцающих волос, и нежно улыбнулся ей знакомой грустной улыбкой. — Только не говори, что ты теперь меня знать не хочешь… — Это шутка, Александр, — неловко улыбнулась Мариза в ответ, пытаясь разглядеть лицо сына. — Ты мой ребенок, и я… хотела узнать, как у тебя дела с… Магнусом. Произнести имя этого мага было сложно, но явно того стоило — лицо Алека вновь озарилось солнечной улыбкой, какой Мариза прежде ни разу не видела, и он заговорил. За последний год Александр изменился до неузнаваемости. Он повзрослел, голос стал ниже, но при этом мелодичнее и даже мягче, без капли сомнений. Глаза — зеркало души — обрели глубокий синий оттенок. Алека невозможно было назвать тусклым или блеклым, скорее очаровательным, он будто всех делал лучше рядом с собой, странным образом гармонируя одновременно со всеми. Он с таким увлечением и восторгом говорил о новой политике Совета Нижнемирцев, что Мариза невольно улыбнулась, преисполненная гордостью за сына. Кажется, из всех ее детей он расцвел позже всех, зато ярче и прекраснее. Алек выглядел счастливым, и разве есть для матери большая радость, чем знать, что ее дети счастливы? Из-за этого Мариза могла простить и Магнуса, подошедшего к ним и тут же приобнявшего Александра за талию. — Вот ты где, — ласково проговорил он, втягивая Алека в поцелуй. Мариза спрятала смешок в бокале с шампанским. Щеки ее сына мгновенно окрасились в алый цвет, и он несильно шлепнул Магнуса по руке, указывая на мать. Мариза сделала вид, что ее крайне интересуют украшения из картофеля и редиса в волосах одной фейри. Алек поцеловал его в ответ, обнимая широкие плечи, и Мариза заметила, что они органично смотрелись вместе, в парных черных костюмах — только Магнус отдал предпочтение золотым украшениям и запонкам, а Алек — серебристому галстуку, таким же часам и кольцу Лайтвудов. На сцене зашевелились, и Алек поспешно извинился, убегая на выступление. Мариза и Магнус проводили его взглядом, глядя, как нежить и охотники тут же окружили Алека, пожимая руки и что-то спрашивая. Магнус тонко усмехнулся, взмахом руки и щепоткой магии отгоняя слишком настойчивых гостей. — Не боишься, что его у тебя заберут? — не смотря на него, спросила Мариза. — Я не отдам, — просто ответил он, но в его голосе ей послышалось слабое торжество. — Я скромно замечаю, что фантастические успехи Александра — отчасти моя заслуга. Видишь ли, Мариза, я обожаю твоего сына. Надеюсь, ты не против? — ей на секунду показалось, что на пальце у него сверкнуло обручальное кольцо. — Он любит тебя, — вздохнула Мариза. — И ты делаешь его лучше. Я очень не хочу этого делать, но дам тебе шанс. Я хочу, чтобы мой сын был любим и счастлив. — Рад, что ты разобралась в себе, Мариза, — шепотом проговорил Магнус ей на ухо с поддержкой. — Ты хорошая мать. И он подошел к сцене, оставляя ее одну. Мариза прислушалась к речи Александра, присоединяясь к остальным членам Конклава у стола. Большинство из них выглядели раздосадованными и даже разозленными, но Маризе впервые было все равно. Она остановилась у Ирины Картрайт и ее сына и едва не рассмеялась, вспоминая, как отчаянно завидовала, что ее сын женился на обычной обворожительной охотнице и ничем больше не прославился. Сейчас он кисло кривил губы, как и мать, а его женушка бросала заинтересованные взгляды на Александра. — Угомоните своего сына, Мариза, — дрожа от ярости, говорила Ирина Картрайт, сжимая в руке бокал. — Чтобы Ваш на его фоне не казался таким невзрачным? — приподняла бровь Мариза. — Увольте, не надо. Я советую Вам прислушаться к моему сыну и попробовать стать лучше. Вам всем не повредит. Ирина скрипнула зубами, ее сын мрачно зыркнул на Маризу, но она лишь отвернулась к сцене, мягко улыбаясь. Какая, впрочем, ей разница, с кем живет ее сын, кому отдал сердце, какую он меняет политику, если он счастлив?