Под смогом

      Прекрасное утро января, которое обещает много подарков под ёлкой и много улыбок. Вообще, январское утро всегда наполнено каким-то особым волшебством. Ведь это первое январское утро является последним днём декабря, да и вообще всего года.       Быстро пробежавшись трусцой по немного стёртому паркету, блондин заскакивает в гостиную комнату, смотря своим восторженным малахитовым взглядом на нарядную и сверкающую цветными огоньками новогоднюю ель. Такой красивой ёлки у него ещё не было: высокая, с пушистыми веточками, а самое главное — настоящая и пахнущая смолой. Мишура гармонично сходила с верхушки до подола дерева — вот что значит художник в семье. Шарики блестели от раннего солнца, яркой потолочной лампочки и мигающих огоньков, которые слоисто спускались всё с той же верхушки и всё к тому же подолу. Говоря о верхушке, стоит заметить ярко горящую шестилучевую звезду, из сердца которой вырывалось синее пламя, а на конечности подселились зелёные светодиоды. У подола же уже виднелись несколько разноцветных коробочек и спящий Тико.       В глазах парня пробежалась знакомая искра спокойствия и ощущения уюта. Наконец-то всё прекрасно и мирно, как в старые добрые времена. — Волшебно, — шепчет Стас и подходит к нарядному дереву. Небольшая ладонь ложится на гладкую макушку дремлющей собаки и начинает медленно двигаться по рыжеватой шерсти, — доброе утро, Тико. С Новым годом тебя.       Пёс тут же поднимает голову, высовывает свой длинный язык и начинает радостно дышать, видя лицо своего хозяина. Вскочив на четвереньки, Финский шпиц прыгает на белокурого парня и принимается вылизывать его лицо, всё ещё радостно дыша и лая. — Тико, — несдержанный смешок, — перестань! — ещё один несдержанный смешок. — Мы же сейчас Ника разбудим! — сдавшись, блондин начинает смеяться во весь голос, никого не стесняясь. — Да ты уже меня разбудил, — по-доброму улыбаясь, в комнату заходит высокий парень с дредами. — Подскочил с постели и подумал, что я не замечу? Странный ты, Ананасик мой, — теперь смеётся пришедший брюнет.       В этот момент начинается та самая идиллия, которую любят эти оба. Такая безмятежная, воздушная, минутная, и всё же… настоящая. Такая, которую нельзя создать после конфликта, выяснения отношений или же секса. Эта именно та идиллия, которая не поддаётся маскам и неправде. Это… самая лучшая идиллия, которая существует в этой отвратительной жизни. — Может, вскроешь свой подарок? Ты же за этим так рано подскочил, так ведь? — с лица эльфаподобного парня не сползает улыбка, которая ему чертовски идёт.       Обладатель двух блестящих малахитов переводит свой обворожительный взгляд с Тико на настенные часы. Действительно рано: девять двадцать три.       Виновато улыбнувшись и заправив прядку волос за аккуратное ушко, что он всегда делал, когда чувствовал себя неловко, Стас смотрит на свою собаку, а после на своего парня и выдвигает интересную идею: — А может Тико откроет первым свой подарок? Всё-таки пару часов назад был его год. Думаю, так будет честно, по отношению к нему. — Хорошая идея.       Пёс тут же весело загавкал. Отскочив от хозяина, рыжеватый друг человека осторожно пополз под ель, сразу натыкаясь на свой новогодний подарок. Вытянув из-под дерева новую резиновую игрушку-косточку, Финский шпиц подтолкнул запакованную игрушку к своему хозяину, дабы тот снял ненужные обёртку и бант. Когда собака получила свой подарок и попробовала его на зуб, она благодарно вылизала лицо блондина и руку второго хозяина. — Хороший у нас пёс, — улыбаясь, сказал Лобанов, кладя голову на плечо рядом присевшего сероглазого парня. — Ага, — соглашается Никон и треплет своего возлюбленного по голове, — а теперь попрошу вас всё-таки открыть свой подарок, друг мой сердечный. Он явно уже заждался вас. — Подарок и заждался? Серьёзно? — прыская со смеху, спрашивает белокурый парень. — Ну, подарок-то живой. Естественно, он заждался, — делает намёк второй парень и подталкивает своего партнёра к ели. — Подожди, ты хочешь сказать, что в моей коробке… — Да, в ней крысёнок, которого ты так давно себе хотел.       Трясущиеся руки тут же тянутся к небольшой коробочке, стоявшего совсем рядом. Аккуратно сняв обёртку, и подняв две картонные крышки, парень натыкается на небольшой пластиковый контейнер с, как действительно и оказалось, крысёнком. Беленьким, с горящими ярким красным цветом глазёнками, с небольшими ушками и усиками и с коротким лысым хвостиком. Он тихо попискивал и скрёбся когтистыми лапками по стенкам контейнера. Розовым носиком он изучал неизвестную ему преграду в виде пластиковой стенки, а красными глазками он смотрел на своего новоявленного хозяина. — Ник, — в одном этом слове смешались радость, удовольствие и благодарность, — о Боже, спасибо тебе огромное.       Переведя взгляд с подарка на собеседника, блондин созерцает весьма странную картину: Тико, валяясь на коленях Самойского, усердно грыз свою косточку, а сам Ник уплетал за обе щёки довольно любительское сочетание лакомств — ванильный зефир и леденцы со вкусом кофе. — И тебе тоже, — хохочет брюнет и тут же вскакивает с места, когда замечает, что его возлюбленный поставил пластиковую коробку на пол, а сам свёл брови к переносице. — Подарок — атас, — выпаливает парень с дредами, стоя в дверном проёме, и тут же стартует в другой конец дома. — А ну, стоять, Самойский! Я тебе не разрешал открывать твой подарок! — обладатель двух малахитов молниеносно выбегает из гостиной и торопиться за своим сожителем, дабы надавать ему нехилых тумаков.       Эх, для такого засранца Стас готов даже пойти на крайности, догнать его, поймать и поцеловать, терпя ненавистный вкус зефира и чёртовых леденцов со вкусом кофе. Для такого непредсказуемого, любящего и любимого засранца.