Я сделал свой выбор, но правильный ли?

      Я встретил его поздно вечером, когда солнце давно закатилось за горизонт, оставив после себя лишь разноцветные блики на начинающем темнеть синем небе. Это был обычный будний день. Ничем не примечательный вечер четверга. Осень. Холодная, промозглая погода, пробирающая до дрожи через плохо запахнутый ворот старой олимпийки. Ничего нового, ничего удивительного и сверхъестественного. Я шёл в сторону своего двора. Усталый и злой от того, что мне снова отказали в работе. Конечно, кому нужен человек, который за все свои двадцать лет ни разу в жизни не работал. Даже листовки не пробовал раздавать. Скудные, серые краски типичной российской осени порядком поднадоели, и я решил, что хочу немного взбодриться. Плохо помню, сколько выпил в тот вечер с ржавым и башкой (отсылка к даёшь молодежь), но вечер удался: мы знатно покуролесили, даже чуть не загремели в мусарку, но всё обошлось. Именно в тот роковой вечер я и встретил его. Обычный парнишка моего возраста, правда одет не так, как подобает парням: слишком узкие синие джинсы с подворотами и длинная черная мантия, доходящая до середины бедра. Он сидел на детской площадке, забравшись с ногами на новую скамейку. Его чёрные крашенные волосы были собраны в маленький хвостик на затылке. Сначала я возмутился. Хотелось доебаться, поконфликтовать: больно схватить его за волосы, рвать их со всей силы, провоцируя жалкие крики о помощи. Но что-то было в этом парне, что-то, что меня останавливало, заставляло присмотреться к нему внимательнее. Это что-то — его глаза. Пустые, безжизненные серые глаза. Они смотрели в никуда, и казалось, что эту оболочку давно покинула сама жизнь. Парень не замечал ни меня, ни шума проезжающих рядом машин, ни людей, которые свернули через детскую площадку, чтобы сократить свой путь, ни лая бездомных собак. Он не замечал ничего, будто был в прострации. Его здесь не было… Было только его тело. Помню, как неожиданно зазвонил телефон и этот молодой парень, вздрогнув всем телом, вытащил аппарат и принял вызов. Помню, как он говорил о том, что у него мало денег; просил отложить «товар». Нетрудно было догадаться, о каком товаре шла речь. Ещё тогда я хотел ему сказать, что не стоит… но так и не решился. Дождался, когда он встанет со скамейки, и тенью проводил его до подъезда, в котором он жил. После той встречи я долго не мог выбросить его из головы: эти крашенные волосы и худые ноги снились мне почти каждый день. Я хотел снова увидеть его, но так боялся себе в этом признаться. Я был зол на себя, когда впервые провёл три часа во дворе этого незнакомца в надежде увидеть его. Я не понимал, зачем мне всё это нужно… Стоял и наблюдал, как люди выходят из его подъезда, ждал знакомый тонкий силуэт, который вот-вот должен замаячить на горизонте. Но никого не было, и я, окончательно разочаровавшись в этой идее, пошёл домой. Я старался выбросить его из головы, но никак не мог. Скрипел зубами от злости, ловя себя на мысли, что хочу увидеть его вновь… но только живыми глазами, а не так, как в тот раз. Иногда я хотел снова пойти в его двор, но сдерживался в последний момент. Шёл бухать с друзьями. В один из таких дней я снова встретил его. Он медленно шёл через дворы. Было довольно темно, чтобы разглядеть его лицо, но я не засомневался ни на секунду, что это был именно он. Не знаю, какая неведомая сила заставила меня следовать за ним, но я ей полностью подчинялся. Шёл с ним шаг в шаг и даже не замечал, что он начал нервничать. Это стало заметно по мере того, как он ускорил темп. Но я не отставал: буквально дышал в затылок. Мне ещё это казалось забавно. Словно я маньяк, преследующий свою жертву. Буквально через двадцать минут мне стало совсем не до смеха: парень споткнулся, упал и забился в конвульсиях на грязной земле. Его бледное худое лицо с тем безумным взглядом до сих пор всплывает в моей памяти. Как выяснилось позже, парень перебрал с дозировкой. В тот вечер я буквально спас ему жизнь своим преследованием. Помню, что сначала запаниковал, когда увидел пену изо рта, но быстро смог взять себя в руки и оказать первую помощь до приезда скорой. Помню, как дрожали руки и как бешено билось от страха и паники сердце. В больнице, после установления личности, я узнал его имя — Влад. И мне этого было достаточно. Я искал его в соцсетях, но так и не смог найти. Долго патрулировал его двор, в надежде наткнуться на него, но ничего не вышло: Влад лечился от наркозависимости. Получается, что я лишь протирал штаны об лавочки в его дворе. Я много пил, злясь от одной только мысли на то, что запал на мужика; старался загрузить себя по максимуму, чтобы отвлечься, но мысли о нем с удвоенной силой каждый раз нападали на меня с наступлением темноты. Я всё так же думал о нем, о своих чувствах, о всей этой неправильности. До утра. После засыпал, разбитый и раздавленный. Башка и Ржавый сотню раз пытались вытащить меня погулять, но я каждый раз сливался. Мне было стыдно общаться с пацанами. Я знал, что узнают — убьют, раздавят, уничтожат… То есть поделиться моим секретом было не с кем. Так и шли мои дни: самобичевание и полная ненависть к самому себе. Я словно попал в день сурка. Изо дня в день одно и тоже, а как что-то поменять — непонятно. Хоть к гадалке иди и снимай порчу. Тем временем Влад вышел. Я заметил, что он посвежел. Даже показалось, что массы поднабрал. В больнице-то. В общем, стал ещё более приятным и притягательным. Из этого следовало то, что я стал ещё чаще зависать у него во дворе. Даже квартиру снял, как только появилась такая возможность. Мне казалось, что он всё чувствовал: моё незримое присутствие в его жизни, а главное — мой взгляд. Он точно знал, что за ним постоянно кто-то наблюдает: вечно оглядывался и ходил только людными улицами. Я молча преследовал его тёмной тенью, соблюдая определённую дистанцию. Так могло бы долго продолжаться, но случилось то, что случилось. Момент «икс» настал. Мы встретились. Я был в полном замешательстве, когда увидел его в своём подъезде. В таком, что затащил его в свою квартиру, наслаждаясь паникой в его глазах. Это словно был не я. Я пришёл в себя тогда, когда уже прижимал его к стене в своей спальне. Тогда-то я понял: он не мой. И никогда моим не будет: ни сейчас, ни сегодня, ни завтра — ни в жизнь. От этого так больно защемило в груди… Сердце сжалось в тиски. Глаза невольно стали влажными. Я не понимал, в чём дело. Позорные слёзы едва удалось сдержать. Даже в стену ударил, чтобы прийти в себя, но напугал его этим ещё больше. «Такой красивый, невинный, испуганный… Как же я тебя сейчас хочу». Влад попросил отпустить его. Я швырнул ему связку ключей. — Уходи, — я принял решение оставить его в покое. Всё начало налаживаться. Даже впервые подфартило: Ржавый работу на автомойке подогнал. Но было что-то не то. И как бы я ни старался — всё равно вглядывался в его окна, проходя мимо. А ночью, запустив руку в бельё, давал волю своему воображению, представляя то, от чего бы мои пацаны поседели. Я четно держался, пока снова не встретил его. Сорвался. Даже не удосужился сбросить балласт в виде моих друзей, с которыми в тот день гулял. Рванул за ним. Видел издалека, как он шёл к тем гаражам, в то место, где я его спас. Влад остановился, залип, а я тем временем подошёл так близко, как только смог. Он развернулся и мы столкнулись. Я на автомате отскочил. Влад не ушел, начал меня разглядывать. Парни были как назло уже близко. Отсчёт на секунды, а в голове пустота и дикое желание целовать эти тонкие обескровленные губы. Я не сдержался и сорвался: схватил его за руку, потащил в глубь гаражей. Я хотел его. Хотел с ним. Мы дошли. Наваждение испарилось, и я снова испугался своего внезапного порыва. Но, когда он решил уйти, испугался еще больше, грубо прижимая его к стенке гаража и страстно впиваясь в его губы. А он… он ответил. Обнял, углубляя поцелуй. Я задыхался, потому что забыл, как дышать. Хотелось остаться здесь и сейчас навечно. Он отстранился, тяжело дыша. Говорил что-то про мой костюм. Я слышал его, как сквозь вату. В голове шум, в животе — легкость. А в штанах… стояк. Я просто стоял, глупо на него пялясь. — Как только разберешься в себе — приходи, — Влад сказал это и улыбнулся, а я будто бы протрезвел. Я ведь решил уже, что нам не по пути. Пацаны не поймут. Мать не простит. Отец отвернется. Как я могу променять их на глупые чувства, которые имеют свойство заканчиваться Я так не могу. Я не такой. Лучше оставить всё так, как есть. И я оставил. Я не пришёл к нему. Более того, я начал избегать его. Согласился, наконец, встречаться с Наташкой. Только вот трахая её, я закрывал глаза и представал бледное лицо Влада, с такими острыми скулами и тонкими губами. Я сделал свой выбор, но правильный ли?