Поттер? Нет, Гарольд Энтони Старк.

      Гарри проснулся чуть раньше обычного. Первые солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые занавеси, окрашивая каменные стены спальни Слизерина золотистым светом. За стенами замка слышались приглушённые голоса и привычный гул пробуждающегося Хогвартса. Но его мысли были далеко — всё больше возвращались к трёхглавому псу, к таинственным разговорам в коридорах и, конечно, к предстоящим экзаменам. И всё же, сегодня Гарольд решил отложить заботы. Ему нужен был день с родителями. Один-единственный день, чтобы вспомнить, что он — не только ученик Хогвартса, но и сын семьи, которая его ждёт.       Он тихо выбрался из постели, стараясь не разбудить Драко и Тео. Быстро оделся, проверил, что в коридоре никого нет, и направился в сторону укромного уголка замка, где его никто не потревожит. Гарри поднял руку, медленно очерчивая в воздухе сложный узор. Золотистые искры вспыхнули и закружились, образуя ровный круг, который вскоре раскрылся в сияющий портал. Каждый раз, когда он вызывал в себе магию подобного рода, сердце наполнялось трепетом и силой — в такие моменты он чувствовал себя не только учеником, но и наследником того, чему учил его Стрэндж. На мгновение он задержался, обернувшись на пустой коридор Хогвартса, а затем шагнул в портал. Яркий свет окутал его, и шум замка растворился. Мгновение спустя он оказался в просторной гостиной нового особняка Старков.       Переход через портал всегда сопровождался лёгким головокружением — золотые искры вихрем обвивали Гарри, и через мгновение он уже стоял посреди просторной гостиной. Здесь всё было другим, не похожим на старинные стены Хогвартса: огромные панорамные окна пропускали внутрь море света, от которого мягко сверкали отполированные до блеска полы; по углам стояли высокие вазы с живыми цветами, и в воздухе витал лёгкий аромат лаванды, перемешанный с запахом свежего хлеба и кофе.       Комната встретила его мягким светом: широкие окна от пола до потолка впускали утренние лучи, играя бликами на стеклянных поверхностях. Интерьер сочетал современную изысканность и уют: стены украшали картины в минималистичном стиле, а вдоль одной из стен высилась библиотека с ровными рядами книг. В центре стоял диван с россыпью подушек, рядом — низкий стеклянный столик с журналами и недопитой кружкой кофе, наверняка оставленной Тони. В углу поблёскивали элементы технологий — голографический проектор, пара странных приборов, которые, по мнению Гарри, могли быть и изобретениями, и просто декором. Воздух был наполнен лёгким ароматом свежесваренного кофе и чего-то сладкого — возможно, Пеппер недавно пекла булочки. Всё здесь было новым, но уже имело ощущение «дома»: тёплого, живого, того, где хочется задержаться. Гарри задержал дыхание на мгновение, чувствуя, как напряжение последних недель растворяется в этом уюте. Здесь не было Дамблдора с его загадками, не было Хогвартса со всеми тайнами. Здесь была только семья.       Пеппер сидела на диване, окружённая подушками. В её руках была кружка с чаем, и, заметив сына, она отставила её в сторону и улыбнулась так тепло, что Гарри ощутил, как сердце болезненно сжалось от нежности. Шестой месяц беременности уже оставил на ней отпечаток — её движения были чуть более осторожными, чем обычно, и взгляд мягче, спокойнее. Но радость в её глазах была такой яркой, что Гарри даже растерялся.       — Гарри… — прошептала она и с трудом поднялась, чтобы обнять его.       Он поспешил к ней и заключил в осторожные объятия, стараясь не прижать слишком сильно. Её запах — смесь жасмина и домашнего тепла — сразу вернул его в детство, когда все проблемы казались далекими.       — Я скучал, мам, — тихо сказал он, и голос чуть дрогнул.       — Мы тоже, милый. Каждый день, — ответила она и коснулась ладонью его щеки.       Из кухни вышел Тони, неся целую гору тостов на подносе. Он, как всегда, сделал вид, что всё под контролем, но глаза выдали в нём человека, который безумно рад.       — Ну наконец-то! — воскликнул он. — Я уж думал, твой замок с привидениями тебя окончательно усыновил. Садись. У нас тут семейный завтрак.       Гарри сел за длинный стол. На белой скатерти дымились тосты, омлет и кувшин с соком. Тони уселся напротив, сдвинув к себе тарелку, и с самым серьёзным видом начал рассказывать про «ужасы родительства».       — Ты даже не представляешь, — говорил он, делая вид, что жалуется, — на шестом месяце беременность превращает дом в филиал Министерства магии: всё строго по правилам. И попробуй только принеси Пеппер вместо яблочного сока апельсиновый — всё, считай, заклинание «Авада Кедавра» обеспечено.       — Тони! — возмутилась Пеппер, но при этом улыбнулась, и Гарри не удержался от смеха.       Завтрак был полон лёгких разговоров. Гарри рассказывал о Хогвартсе, избегая самых опасных тем, но всё равно чувствовал, как родители вслушиваются в каждое слово. Ему хотелось говорить больше, чтобы компенсировать их тревогу, — ведь он видел, как Пеппер украдкой смотрела на него, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. После завтрака они вышли в сад. Весна уже полностью овладела этим местом: кусты жасмина тянулись к солнцу, клумбы переливались всеми оттенками, на газоне играли солнечные зайчики. Птицы щебетали так громко и радостно, что Гарри невольно замедлил шаг, вбирая всё это в себя. Пеппер опиралась на его руку, и Гарри с гордостью чувствовал, что может быть ей опорой.       — Ты так вырос, — вдруг сказала она, глядя на него почти со слезами в глазах. — Иногда я забываю, что тебе всего одиннадцать.       — Я постараюсь оправдать ваши ожидания, — ответил Гарри и осторожно положил ладонь ей на живот. — Ради вас… и ради нее.       Пеппер прикрыла глаза, и её улыбка стала ещё мягче. Тони, стоявший чуть впереди, резко остановился и обернулся. На его лице исчезла лёгкая насмешка, уступив место серьёзности.       — Гарри, послушай. В твоём мире слишком много тех, кто захочет воспользоваться твоей силой. Запомни: не всё решается заклинаниями. Иногда куда важнее — доверять тем, кто рядом. Это твой настоящий щит.       Гарри кивнул. Эти слова словно выжглись в его памяти. Он чувствовал, что в этот момент между ними возникла невидимая связь — не магическая, но куда более крепкая. Оставшийся день прошёл спокойно, но по-семейному насыщенно. Гарри помог Пеппер пересадить несколько цветов в саду, поддерживал её, когда она уставала, а потом сидел с ней в гостиной, слушая её рассказы о подготовке к появлению ребёнка. Она делилась сомнениями и радостью, а Гарри пытался запомнить каждую деталь — звук её голоса, блеск её глаз. Тони время от времени вставал и устраивал «лекции» о том, что их будущему малышу срочно понадобится собственный бронекостюм, причём «в розовом, чтобы устрашать врагов». От этого все трое смеялись, и даже Пеппер, покачивая головой, не смогла скрыть улыбки.

***

      В гостиной особняка было тихо. За окнами шелестела весенняя листва, а мягкий свет заката ложился золотыми полосами на стены. Гарри сидел в кресле, задумчиво крутя в руках чашку какао. Тони устроился напротив, наблюдая за ним поверх очков для чтения, которые он на самом деле редко использовал. Пеппер тихо возилась с бумагами на другом конце комнаты, не подозревая, о чём они будут говорить.       — Ну давай, выкладывай, — наконец произнёс Старк, наклонившись вперёд. — Я вижу по твоему лицу, что у тебя внутри крутится что-то посерьёзнее домашних заданий.       Гарри медлил, но потом всё же заговорил: рассказал о слухах вокруг трёхголового пса, о странных снах и голосах, о том, как Драко остаётся рядом, и о тревоге, которая витает в замке. Он говорил тихо, стараясь не смотреть прямо на отца, но каждое слово становилось облегчением. Тони молчал дольше обычного, что было непривычно. Обычно он перебивал шутками, но сейчас слушал до конца. Потом вздохнул:       — Ладно. Это уже звучит не как школьные шалости, а как начало блокбастера. Если всё настолько серьёзно, я могу помочь. Системы защиты, техника, ресурсы — всё к твоим услугам.       Гарри поднял глаза и покачал головой.       — Нет, папа. Спасибо, но… это мой мир. Моя школа. Моя ответственность. Я должен справиться сам.       В его голосе звучала решимость, но и что-то ещё — слишком взрослое для одиннадцатилетнего мальчика. Тони на секунду прикрыл глаза, словно удерживая слова. Потом резко встал и прошёлся по комнате.       — Знаешь, что самое странное? — Он обернулся к Гарри. — Ты говоришь «моя ответственность» так, будто тебе тридцать. Но ты всё ещё ребёнок. Мой ребёнок. — Он сел рядом, положив руку ему на плечо. — Я горжусь, что у тебя есть эта решимость, Гарольд. Правда. Но если ты когда-то почувствуешь, что не справляешься… ты не обязан тащить это один. Понял?       Гарри посмотрел на него и тихо кивнул. В груди теплом разлилось чувство — не от слов даже, а от того, как серьёзно отец отнёсся к его тревогам.       — Понял, папа, — сказал он. — Но пока я должен попробовать сам.       Тони улыбнулся, но глаза оставались серьёзными.       — Ну что ж. Видимо, это официально: у меня не сын, а маленький упрямый супергерой.       Гарри хмыкнул и, не удержавшись, тоже улыбнулся. Только после короткой паузы Старк тихо добавил, глядя на Пеппер:       — И не волнуйся, что мама обо всём этом узнает. Пусть она думает, что всё в порядке. Я просто хочу, чтобы она не нервничала. Но если что-то пойдёт не так, Гарри, я всегда буду рядом. В любое время.       Гарри почувствовал, как в груди разливается спокойствие. Он впервые за долгое время ощутил, что его понимают, принимают и готовы защищать, даже если он хочет справиться сам. Когда солнце клонилось к закату, Гарри понял, что пора возвращаться. Он ещё раз обнял мать, стараясь запомнить её тепло, и крепко пожал руку отцу.       — Я вернусь, — сказал он твёрдо. — Обещаю.       И, создавая золотистый портал, он впервые за долгое время чувствовал не только тревогу, но и силу, исходящую из самого сердца — из семьи, которая ждёт его дома.

***

      Портал закрылся за спиной Гарри мягким треском, и воздух в коридоре Хогвартса дрогнул, словно после грозы. В каменной прохладе замка ещё чувствовалось отголосие магии, и Гарри на секунду задержался, переводя дыхание. После уюта дома, смеха Тони и заботливых слов Пеппер стены Хогвартса показались ему выше и суровее, чем прежде. Но теперь в груди жило нечто новое — спокойная уверенность, будто он наполнился светом, который не сможет так легко погасить тьма. Он шагал по пустым коридорам, и каждый звук его шагов отдавался эхом. Казалось, что даже портреты обернулись посмотреть на него — слишком светлым он был в этот вечер для холодных каменных стен. Волнение грызло изнутри: а вдруг кто-то заметил, что его не было весь день? Но радость от проведённого времени с родителями перевешивала.       На повороте он чуть не налетел на Дафну. Она стояла, прислонившись к стене, с учебником в руках. Светлые волосы мягкой волной падали на плечо, а свет из окна освещал её лицо золотистым отблеском. Она подняла глаза и удивлённо прищурилась.       — Ты сегодня выглядишь… иначе, — сказала она тихо, изучающе. — Будто что-то поменялось.       Гарри смутился, но всё же усмехнулся, стараясь скрыть тепло в груди:       — Может, просто весна действует.       — Весна? В Хогвартсе? — хмыкнула Дафна, но уголки её губ дрогнули, выдавая сдержанную улыбку.       Они решили выйти во двор, подальше от любопытных глаз и ушей. Вечернее солнце заливало замок мягким светом. На лужайках зеленела свежая трава, от земли тянуло влажным теплом, а в ветвях высоких деревьев слышались щебет и шелест. Замок, обычно суровый и холодный, вдруг ожил, дышал весной. Первокурсники медленно шли вдоль стены, и лёгкий ветер трепал края их мантии. Вдалеке виднелось озеро — гладкая поверхность отражала небо, где облака окрашивались в розово-оранжевые тона.       — Невероятно, — тихо произнесла Дафна, глядя вдаль. — Первый курс почти закончился. А кажется, будто мы только вчера стояли под потолком Большого зала, когда распределяющая шляпа выбирала нам факультеты.       Гарри кивнул, глядя на воду:       — Да. Но за этот год случилось слишком многое. Иногда я думаю, что это даже слишком… для одного года.       Он помолчал, подбирая слова. Ему не хотелось пугать её, но и молчать совсем он не мог.       — Знаешь, — начал Гарри осторожно, — наш новый учитель, профессор Кроу. Он… странный. Но в хорошем смысле. Иногда мне кажется, он знает больше, чем говорит. Намекает, что впереди опасности.       Дафна перевела взгляд на него, серьёзный и внимательный:       — И ты веришь ему?       — Верю, — тихо ответил Гарри. — Потому что он напоминает мне одного человека, которого я знаю. Человека, которому я доверяю.       Она ничего не сказала сразу. Просто кивнула и после паузы произнесла:       — Значит, нужно быть осторожнее. Но ты не должен бояться. Даже если впереди правда опасность… Ты не один.       Эти слова прозвучали просто, но так искренне, что Гарри ощутил, как внутри что-то дрогнуло. Словно у него появился невидимый щит — тонкий, но крепкий. Они ещё долго бродили по двору, обсуждая экзамены, рассказывая друг другу о мелочах из жизни факультета. Дафна поделилась, что её сестра Астория ждёт каникул и пишет ей длинные письма с вопросами о Хогвартсе. Гарри же рассказал о том, как Тео умудрился заснуть на лекции по Истории магии, а Драко теперь собирается каждый раз проверять, жив ли он. Всё казалось лёгким и простым, но именно в этой простоте Гарри находил то, чего ему так не хватало: тёплое чувство, что рядом есть люди, которым можно доверять, которые будут идти рядом. И всё же, когда они возвращались в замок, Старк поймал себя на странной мысли: весенняя тишина слишком обманчива. Слишком спокойно вокруг — как затишье перед бурей.