you're my golden hour

Мин Юнги не фотограф, но ему начинает нравиться тёмная проявочная комната. В какой-то степени это его идеальное место: здесь тихо, нет окон, его трудно найти и сюда пускают не более трёх человек. Отстойно лишь красное освещение и химический запах, но идеального места не существует. Юнги хочет превратить свою квартиру в такую же проявочную. (- Ты уже на полпути, — говорит Джин, закатывая глаза. — Ты даже не даёшь никому из нас запасной ключ. У тебя плотные шторы, не пропускающие свет. Ты никогда не устраиваешь свои собственные вечеринки. — Этого недостаточно, — говорит Юнги, — возможно, мне стоит переехать в какое-нибудь подземное логово. — Я уверен, что ты бы сошёлся с людьми из канализации. — Малыш! — вскрикивает Хосок, поперхнувшись кофе. — Ты говорил мне, что людей из канализации не существует*. -Они и не существуют, детка, — успокаивающе говорит Джин. Затем он поворачивается к Юнги и шипит: -Посмотри, что ты наделал. Юнги ударяется головой об стол, прежде чем Намджун успевает остановить его.) Но сегодня он в этой комнате не по назначению. Он проявляет несколько фотографий, которые сделал пару недель назад просто для удовольствия, потому что освещение было хорошим, и он был с друзьями, и он просто… хотел запечатлеть это, хотел превратить такие моменты в нечто осязаемое, то, что он сможет взять в руки, подержать на свету и сказать себе: Это случилось, я был здесь, я прожил этот момент. Или что-то типа этого. Юнги кладёт лист фотобумаги в лоток с жидкостью и смотрит, как он тонет в ней. Сейчас он единственный человек здесь. Только он и красные огни, химикаты, прищепки для сушки плёнки. Юнги это нравится. Конечно, именно поэтому дверь открывается, и в комнату входит Ким Тэхён. Их взгляды встречаются лишь на долю секунды, и этого достаточно для того, чтобы Юнги осознал тот факт, что на Тэхёне сегодня возможно его самый большой и мягкий свитер, и тогда он быстро отворачивается, его уши горят. Боже. Долгое время было тихо, они оба молча работали, передвигаясь по комнате словно две северные стрелки компаса, отталкивая друг друга. Юнги не мог не дрожать время от времени, и не только из-за присутствия Тэхёна — здесь было холодно. Юнги снимает свои фотографии с прищепок как можно быстрее, его руки трясутся от холода. — Эй, — внезапно подает голос Тэхён, стоя прямо позади него, и Юнги почти роняет свои фотографии. — Господи, — чуть не задыхаясь произнес Юнги, оборачиваясь. Он вдруг оказывается близко, чертовски близко к Тэхёну, его глаза находятся на уровне подбородка Тэ. — Боже мой, ты призрак? Ты Призрак Проявочной? — Прости меня! — говорит Тэхен, — мне правда очень жаль, я не хотел напугать тебя. Люди постоянно говорят мне, что у меня бесшумная поступь, и я всегда забываю об этом. Я просто… — он протягивает свёрток чего-то тёмного и мягкого. Его свитер. Сейчас он лишь в белой футболке. — Ты выглядел так…эм, будто замёрз. Юнги пялится на него. — Ты не должен брать его, — мямлит Тэхён, выглядя при этом гораздо более смущенным и раздосадованным, чем Юнги мог предположить, — я просто подумал… — Спасибо, — произносит Юнги, беря свитер. Он всё ещё не уверен, что это не какая-нибудь ситуация с Кэрри*, но ему на самом деле холодно, а свитер выглядит достаточно удобным. Он натягивает его через голову и ненавидит себя за то, что заметил, что Тэхён, видимо, пахнет шалфеем и пачули, прямо как фруктовый шампунь. Как жаркая летняя ночь. Когда он снова приходит в себя, Тэхён смотрит на что-то через плечо Юнги. Проследив за его взглядом, он видит свои собственные фотографии, в основном проявленные, цвета становятся все более выраженными, имеющими хоть какой-то смысл. Там фото Намджуна, который просматривает коробку виниловых пластинок в музыкальном магазине. Также фото Сокджина и смеющегося Хосока, окружённых жёлтыми огнями, поедающих рамён, от которого идёт пар. — Они действительно хороши, — негромко произносит Тэхён. Юнги натягивает рукава свитера на свои пальцы: — Спасибо. — Они сильно отличаются от тех, которые ты показывал в аудитории. — …Спасибо? — Не то, чтобы те, которые ты показывал на паре, хуже! — восклицает Тэхён с широко раскрытыми глазами, — они, они прекрасны, ты… прекрасен. Эм. Я просто имел в виду, что обычно твои фотографии с протестов, концертов и прочего и у них другая атмосфера. Эти же…более мягкие. Юнги пожимает плечами: — Они не для занятий. — Ты специализируешься на изобразительном искусстве? — Нет, — отвечает Юнги, — я занимаюсь продюсированием музыки. К удивлению, у Тэхёна от его слов отвисает челюсть: — О, мой бог. — …Что? — Это таааак круто! — говорит Тэ. Он встает на пятки, словно маленький ребенок, — о, мой бог, это так круто. У меня есть друг, который занимается продюсированием, и это всегда выглядит так сложно. Вау. В каком жанре ты делаешь музыку? Чтобы ответить, Юнги требуется секунда. Тэхён смотрит на него глазами, в которых будто бы сверкают звёзды, такой яркий взгляд, словно Юнги самый великолепный человек, которого он когда-либо встречал. Он буквально кусает губы в ожидании того, что ответит Юнги и это просто слишком. — Хип-хоп, — наконец-то отвечает Юнги, — иногда поп и R&B. Но больше хип-хоп. — Вау, — повторяет Тэхён. Он долго смотрит на Юнги, и в темноте невозможно прочесть выражение его лица. — Эй, эмм. Пока мы здесь. Могу я у тебя кое-что спросить? — Ты можешь спросить. Но не могу гарантировать, что отвечу. — Окей. И да, перед тем как я спрошу, ты совершенно точно можешь отказаться. — Я знаю об этом. — Окей. Япростодумалможетясмогупосниматьтебякакнибудь? — говорит Тэхён в спешке. — Будь здоров? — прищуривается Юнги. Тэхён стонет. — Извини, клянусь, обычно я не такой неловкий. Могу я… могу я тебя как-нибудь пофотографировать? — Э-э, — произносит Юнги, — думаю, это зависит от обстоятельств. Должен ли я быть без одежды? — НЕТ! — восклицает Тэхён, — абсолютно нет. Ты должен одеться. Да, много одежды. Он зачёсывает волосы рукой, и это значит, что Юнги может увидеть его брови. Он слышит в голове голос Хосока, говорящего: Эти брови НЕЧТО. — Окей, дай мне объяснить. Я работаю над серией портретов о мужественности с необычной точки зрения. Например, показать различные её формы, что-то вроде заявления против традиционной токсичной маскулинности, — Тэхён взглянул на Юнги лишь на секунду, словно оценивая его реакцию, — в основном, используя свои фотографии, чтобы показать, что мужественность может быть нежной и любящей, и очень изменчивой, и она не должна ассоциироваться с агрессией и контролем. Так что да. — Это… на самом деле, очень изящно, Тэхён, — тихо произносит Юнги, — и ты хочешь включить меня в эту серию? — Если тебя это устроит. Существует большая вероятность того, что Тэхён не такой заносчивый придурок, как думал Юнги. Существует большая вероятность того, что Тэхён просто прекрасен, весь. Раздумья Юнги длятся около двух секунд, затем он поднимает глаза на Тэхёна, даря ему крошечную улыбку: — Хорошо. Тэхён ухмыляется.