Страна чудаков

Похожая на каменный саркофаг комната медленно покачивалась, кренясь то в одну, то в другую сторону. А может, ему просто так казалось. Наверняка все дело было в слизи: прозрачная и густая, она медленно сочилась из невидимых отверстий в полу, накатывая на подошвы ботинок и еще сильнее искажая перспективу. Синерылые обожали эту гребаную слизь, и то ли из-за нее, то ли из-за них самих весь патрульный борт невыносимо вонял подтухшей рыбиной. — У-ух! Мышцы живота конвульсивно сократились, спина согнулась. Йонге непроизвольно попытался свернуться калачиком, но его сразу развернули обратно. — Ун-Далине, — гадкий булькающий голос Ведущего не мог заглушить даже синхроник, вживленный Йонге в среднее ухо, — неужели вам не надоело? Сейчас он стоял в паре метров, нервно покачивая головными щупами, хотя совсем недавно лез в лицо и тоже норовил принять участие в избиении. Но потом один из его Защитников засадил Йонге прямо по желудку, и Йонге благополучно блеванул синерылому прямиком на расписной балахон и мерзкую, зубастую рожу. Несмотря на последовавший град сильных ударов, он испытывал по этому поводу мрачное удовлетворение, которое только усилилось, стоило Ведущему снова заговорить. — Подойдите поближе, жерай… — Оскалившись, Йонге смачно сплюнул в его сторону. — Вас так плохо слышно… Красные глазищи жаки расширились, головные щупы затрепетали, и в следующий момент Йонге врезали так, что клацнули зубы. Кулаков в привычном понимании этого слова у синерылых не было. Их длинные, суставчатые пальцы причудливо отгибались назад, открывая «ладонь» и два крючковатых костяных выроста. Вот они-то и знакомились с подробностями человеческой анатомии Йонге, в частности с его печенью. — Ллиунги! — заверещал Ведущий. — Ты нарушил границы Метрополии! Ты отказался от досмотра и пытался уйти от преследования! Знаешь, что полагается за твои преступления? Я вырежу твой ротовой отросток! Я вырежу… Кажется, допрос грозил вот-вот перерасти в форменную истерику, и в каком-нибудь другом случае Йонге бы уже переживал за сохранность своих «отростков», но только не с жаки: яростные ксенофобы, они все-таки являлись одними из самых педантичных существ в галактике, и пора было им об этом напомнить. — Ничего вы мне не вырежете. — Йонге запрокинул голову и устало вытянул ноги. — Фузийская конвенция о защите прав мыслящих видов… Вы не можете применять ко мне пытки и допрашивать дольше трех стандартных часов без присутствия представителя моей расы. Я ведь прав, жерай? Только что оравший Ведущий замер. Унизанные частоколом острых зубов челюсти резко сомкнулись, головные щупы шевельнулись. Один из его Защитников медленно повернул к Йонге свою жутковатую, белоглазую морду. — Вы правы, ун. — Пр-равы, ун-н-н… — вторя ему, протянул Защитник. Голосовые связки этого деформированного сиамского близнеца либо работали немного иначе, чем у Ведущего, либо использовались настолько редко, что помимо бульканья из его сине-фиолетовой глотки доносился едва слышный металлический скрежет. — Но… — Ведущий сделал выразительную паузу, и на его уродливой, то ли рыбьей, то ли ящерной роже появилось выражение торжества. — Наши с вами три часа еще далеки от завершения. — Дал-леки… — Защитник все так же плавно наклонился вперед и щелкнул зубами прямо у Йонге перед носом.