parting

Запах. Первое что чувствуется это запах. Промозглый, затхлый и холодный, с отголоском крови. Потом ощущается ледяной металл на запястьях, с легким звоном при малейшем движении. Черт. Он открывает глаза и щурится. Грязный пол, усеянный мусором и стеклянной крошкой, кирпичные стены и полутьма. Чудесно. Рид схаркивает кровавый сгусток, засевший где-то в глотке, и пытается пошевелить конечностями. Вроде все работает, только вот левое предплечье пронзает пульсирующей волной боль. Повсюду запекшаяся кровь. В ушах словно помехи от старого радио, и не понять, то ли это его оглушили, или же это гул крови. Не удаётся до конца прийти в себя, он трясёт чугунной головой и, кажется, может слышать отдаленное эхо голосов. — Ты ебанутый?! Нахуя ты копа в заложниках оставил?! Ты же понимаешь, что с нами сделают?! — вдалеке стоят две фигуры, одна стоит курит, а вторая бешено машет руками и негодует. Это уже продолжается месяц. Точно даже не помнится. Отдел полиции Детройта уже гребанный месяц ночевал в участке, вынюхивал и выискивал. Дело в том, что кто-то воровал дорогие запчасти со складов Киберлайф и распространял «Красный лёд». Позже подключились пропажи случайных свидетелей, без улик, только оставалась бурая лужица крови и вырванные нервы полицейских, вместе с ФБР. Рид не спал возможно двое суток, или даже трое, он не помнит, Лишь ощущает чертовские помехи и шипение в башке. Кажется, он почти поймал их. И за это жестоко схватил. Иначе, он не был бы тут, связанный и избитый до состояния овоща. — А ты осознаёшь, что за него кучу бабок отвалят? Гэвин медленно, через боль, поднимает голову. Ощущает что, что-то течёт из уголка рта, горячее и мерзко липкое. Кажется, что голова сейчас отвалится к чертям. В следующий раз, никаких задержаний без патруля. Патруль. Ричард. Блять, Ричард. — - Гребаные ублюдки, где я?! — закричать даже толком не получается, так как изо рта тут же хлынула кровь вперемешку с хрипом. Двое человек, стоящие около двери всколыхнулись. Рид закашлялся. — Очнулся значит, — медленно подходя, говорит молодой паренёк, который видимо, стоял и курил, — Как себя чувствуете, сэр Полицейский? Хей, Винс, иди глянь, живой он, не ссы. Гэвин смотрит исподлобья, волком, снизу вверх и скалиться. Кажется, у него ещё и нос сломан, потому что он только понял, что тот не дышит. Второй молодой человек подходит ближе, шаркая ногами, выдавая неуверенную поступь, скорее всего, у него повреждена нога. В его глазах страх, мерцающий и болезненный. Винс прикусывает губу и поворачивается к первому. — Себастьян, может отпустим? От него же проблем будет… — не договаривает, получает звонкую пощечину. — Заткнись и получай удовольствие. Он же, блять, беззащитный. Смотри. — в доказательстве своих слов, Себастьян пинает пленного по ноге, на что тот шипит, так как удар пришёлся, наверное, по больному месту. Винс испуганно вздрагивает. Гэвин снова находит в себе силы поднять голову. — Су…ки… — снова сказать даже не получается, выходит лишь полузадушенный хрип. Себастьян как-то мерзко хихикнув, снова пинает по тому же месту. И Рид снова понимает, в какой же он жопе. Избитый. Беззащитный. И на грани смерти, запертый в кандалы с психически больными тварями. — Что, мразь, пистолетиков нету, дружков с мигалками нету, защитить некому, даже ответить не можешь?! — издевается первый, разгораясь. — Прекрати! Он и так еле дышит. — второй оттаскивает, бешено плюющегося ядом и хохотом, напарника. — Ебани ему дозу. — Чт… — ИСПОЛНЯЙ МОИ ПРИКАЗЫ. ЕБАНИ ЕМУ ЕЩЁ ОДНУ ДОЗУ. И это даже не крик. Это истеричный визг. Винс одёргивается и достает из кармана шприц с красной жидкостью. И тут не нужно быть гением, чтобы догадаться… Он обходит стул, на котором связан детектив и наклоняется, задирая чужой рукав кожаной куртки. И Гэвин даже ничего не чувствует. Ни иглы, ни гребанного наркотика, который сейчас растекается по венам. Звуки для него снова становятся словно помехами, мир медленно расплывается перед глазами. Откуда-то доносится смех. Потом снова голоса. Снова голоса. Удар в солнечное сплетение. Из легких, и так потрепанных неизвестным количеством сигарет, вверх по глотке, через рот, вновь брызжет кровь. Бурая. Со сгустками. На периферии зрения, без фокусирования, пляшут искры. На грани сознания идут вопросы. Долго же его искать будут. И то, наверное никто не схватился. Да разве кому-то важна жизнь такого человека, как Гевин Рид? Он ненужная шестерня в системе. Ничего страшного. Все хорошо. Он ощущает падение в темноту. Ещё чуть-чуть и он упадёт, размозжив голову о асфальт. И прощай полицейский участок, прощай ненавистный Хэнк, аривидерчи милый и всеми любимый Коннор… Пока пока Ричард, который постоянно его заёбывал, который, блять, слишком хорошо целовался и знал, когда нужно сосредоточиться. Рид усмехается, собирая последние силы, и начинает по настоящему, как ебанутый псих, заливаться хохотом. Себастьян непонимающе смотрит то на Винса, то на их пленного, который ржёт без остановки. Винс стоя до сих пор сзади, напряжённо закусывает губу, а на разбитой до мяса руке, окованной наручниками и цепями, на безымянном пальце, мигает, заливаясь красным, кольцо. А Гэвин смеётся. Понимает, что ни о чем не жалеет. Крыша, медленно съезжавшая, съехала окончательно. Вдруг, Себастьян падает, как мешок из-под картошки, грудой мяса, отдавая гулкое эхо от стен, под дикий хохот. Меж глаз, ровно, до ужаса аккуратно, красуется дырочка. Рид слышит, как позади бежит Винс. Рид снова слышит, как падает трупным звуком человек. Рид безжизненно роняет голову на грудь. Дышать становится ещё тяжелее и с глаз капают слезы, разбиваясь вдребезги. В дали виднеется белое пятно, мерцая голубым. Все кончено? Гэвин ощущает, как Ричард падает на колени, кладёт свою голову ему на колени. Ощущает, как он его обнимает, трясущимися руками. Кольцо на безымянном пальце спокойно светится голубым.