parting

Перелом носа. Открытый перелом левого предплечья. Двадцать восемь гематом, в россыпь фиолетовых синяков. Вывих ноги. Два следа от иглы. Интоксикация крови. Нервное расстройство и капельница. Ричард лишь слышит пиканье кардиограммы, и следит за полоской, которая скачет вверх и вниз. Гэвин на больничной кровати это худшее, что он видел в своей жизни. Хотя нет. Когда он входил в заброшенный завод запчастей и пускал обойму в голову ублюдкам, было хуже. Когда он увидел никакого Рида, привязанного цепями, как шавка, к металлическому стулу, истекающего кровью стало ещё хуже. За грудиной что-то болезненно сжалось. Он понятия не имел, что эти твари там с ним делали. Как издевались. Что планировали. И что бы было, не подоспей Ричард вовремя. Для них одна пуля, меж глаз, это мало. Он уверен. И даже когда тот самый завод взлетел на воздух, он не обернулся. Шёл вперёд, держа на руках бессознательного Гэвина. В голове пролистываются картинки того, как он врывается в больницу, весь в чужой крови и холоднокровно просит помощи. Помнит, с какой паникой врачи клали пострадавшего на носилки. Хирурги перечисляли количество травм, а Ричард смотрел на собственные, окрашенные красным, руки и слушал, медленно оседая, сползая по стене, около операционной. Он просидел всю ночь. Все утро. Очнулся только тогда, когда Лейтенант Андерсон мягко коснулся плеча. — Эй, Ричард… Сходил бы ты, переоделся, помылся… — Хэнк сожалеюще улыбается, осторожно поглядывая на рукава белой куртки, которые были в бурых отпечатках и разводах, — А мы с Коннором посторожим вместо тебя. Возвращайся. Давай. И Ричард почти отказывает, но понимает что торчит тут долго, да и косятся на него с настороженностью. Поэтому, понимает, что тот прав и медленно поднимается на ноги. В позвонках что-то неприятно хрустнуло. Он ловит такси. Едет домой. И открывать дверь без ворчаний Рида оказывается самой трудной задачей. Но он открывает и тяжело заходит. В доме пусто и тихо. По мёртвому. Сбрасывает окровавленное шмотье на пол и проходит в душ. Облокачивается на стену и почему-то, становится трудно дышать, хотя это ему и не обязательно. Смотрит на свои пальцы. Медленно берет мыло и с остервенением стирает с себя подтёки чужой крови. По кафелю течёт вода, бурого цвета. Что там обещали андроидам за убийство человека? Расстрел? Ричард давит усмешку в уголках губ. Ну что ж, если ему и суждено сдохнуть, то не зря. *** Возвращается к тому же месту в больнице вечером, под пасмурным небом. Идёт призраком по пустынным коридорам. — Сэр… — RK900 медленно оборачивается, врач, вроде бы который и принял их, приоткрывает рот, -…вам в палату номер 106. Пятый этаж. Ричард благодарно кивает, светя желтым диодом и направляется к мраморной лестнице. Пятый этаж кажется ещё темней и заброшенней. Вокруг тишина, лишь стук ботинок отражается от стен, стеклянным эхом. Он останавливается перед белой дверью с номером 106. Рука почему-то трясётся на блестящей дверной ручке, но глубоко вздохнув, осторожно открывает дверь. Воняет лекарствами и пищит кардиограмма. На кровати, под белыми простынями с мерно вздымающейся грудью спит Гэвин. Ричард невольно замирает. За пластиковой грудной клеткой что-то противно лопается. Слишком безмятежный. Трупно спокойный. Мирный. Неузнаваемый. Он идёт и присаживается на стул, рядом с постелью. Руки разбиты. В мясо. На запястьях кожа содрана из-за наручников. Выше подсоединена капельница. Именно в то место, где были следы от иглы. На левом предплечье тугая повязка. На носу гипс. Под закрытыми глазами тёмная растушёвка. На скуле фиолетовый синяк, а на уголке губ гематома. Ричард снова рвёт на себе волосы. Не должен он был этого допустить. Он гладит разбитые пальцы и костяшки, пытается хоть как-то согреть чужие руки. Прижимается к ним лбом и тяжело вздыхает. Виноват только он. Виноват. Слишком сильно накосячил. Упустил. Выпустил ярость из-под контроля вместе со свинцовой пулей из дула пистолета. Разве эти ублюдки заслужили жить? Ричард устало закрывает глаза. -…чард? Он резко поднимает голову. Глаза Рида приоткрыты. — Рид… — андроид округляет глаза. К черту хладнокровие. Сжимает чужую руку сильней, — Рид… Я так боялся что ты… — Конечно я жив, тостер недоделанный, — покашливает тот, перебивая, голос слаб, видно что говорится с большим трудом. В голове снова проносится воспоминание о количестве пролитой крови у стула. — Тебе нужен отдых, детектив. Я никуда не уйду. Обещаю. — Ричард сжимает слабую руку чуть сильней. Гэвин через силу ухмыляется и прикрывает глаза. И Ричард конечно не расскажет, что нашёл его, прикончил тех двоих и взорвал проклятый завод в одиночку. Ему это не обязательно знать. А пока, он может просто слушать мерный сигнал кардиограммы и смотреть на живого, мирного, спящего Гэвина Рида. За окном бесшумно падают первые большие хлопья снега, застилая дороги и крыши серых высоток. По улице мчится полицейский патруль, а Ричард кладёт голову на край постели, ближе к руке и закрывает глаза. Все проблемы позже. Пусть весь мир подождёт.