Навечно.

Я пришел домой под утро. Солнце еще не коснулось глянцевых крыш домов, первые люди, разбуженные не небесным светилом, а банальным будильником, еще не вылезли на улицу из своих уютных норок по каким-то своим, чрезвычайно важным делам. Мне как-то все равно. Я уже везде успел. Кое-как, поднявшись по витым лестничным ступенькам крыльца, пытаюсь на ощупь найти скважину замка. Проклятый замок ускользает, но я настроен вполне серьезно. Мир плывет перед глазами. Оп! Я схватился рукой за косяк, опираясь о дверь и не давая себе упасть. В голове приятно шумело, а тело катастрофически отказывалось повиноваться. Наконец-то повернув ключ, буквально впадаю в дверной проем, опора уходит у меня из под ног, но тут же меня подхватывают сильные руки, не давая упасть. - Себас… тьян, - глупо улыбаюсь я, ароматно дыша алкогольными парами в лицо верного слуги. Сворачиваясь клубочком в чужих руках, доверчиво прижимаюсь к широкой груди. Я уже не вижу, как меня приносят в комнату, раздевают, облачая в пижаму, и как Себастьян украдкой проводит рукой по моему животу и пропускает через пальцы темные волосы, рассыпающиеся по подушке. Как гасит свет и занавешивает шторы, уходит, оставляя меня в одиночестве. В это время я лежу на огромной кровати, неосознанно обнимая подушку и, сам того не понимая, пытаюсь вернуть себе ощущение чужих прикосновений. Прошло уже несколько лет. Ты все так же безупречно вежлив и учтив. Каждое утро ты все так же приходишь ко мне, одеваешь и зачитываешь список дел на сегодняшний день, которые, как мы оба знаем, я не собираюсь выполнять. Ты готовишь вкусные блюда и завариваешь мой любимый Эрл Грей. Демоны не нуждаются в пище? Согласен, все это можно счесть моей очередной прихотью, однако в этой обыденности, повседневных, но уже не нужных действах я нахожу успокоение. Я только начинаю учиться любить перемены. Уже почти прошло то время, когда я вскакивал ночью в приторном ужасе, покрытый липким потом и уверял себя, что это только очередной сон. Воспоминание. До сих пор мне бывает сложно привыкнуть просто жить, доверять людям, не ожидая подвоха или ножа в спину. Теперь я – граф Джим Маккен, очередной французский щеголь и наследник огромного состояния, звезда парижских будуаров. Дамский угодник, разбивший не один десяток неопытных девичьих сердец. И все же, до сих пор испытывающий отвращение к простым людям и их простым проблемам. И зависть, которая, впрочем, скоро испарилась, растворилась в голубом, светлом и безоблачном французском небе. Я с почти детским восторгом познавал новый, невиданный ранее мир, скрытый от меня за широкими дверями поместья.