Работа должна доставлять удовольствие

-- Давай резче, не жалей его, — советует один из близнецов Чон брату, входя в комнату.       Гук встаёт перед кроватью прямо за спиной Чона и с удовольствием наблюдает, как брат раздвигает стройные ножки их любовника, лежащего ничком на спине. — Неееет...... Если я войду резко, то это будет всего лишь разовая мимолётная боль, правда, малыш…? — хриплым басом тянет Чон, сверкая чёрными глазами из-под смоляной чёлки. — Но так не интересно..... — Аааа… — поняв затею брата кивает Гук и довольно улыбается, поправляя ярко-розовые пряди, упавшие на лицо. — Слышишь, тигрёнок, Чонн-и решил подарить тебе гораздо больше, чем просто мимолётное ощущение, — обращается он к смуглому парню, покорно подставляющему свою задницу под крепкий член второго из близнецов.       Брюнет задирает гладкие ножки любовника вверх и прижимает их к его груди, сгибая в коленях. Это действие открывает вид на округлую нежную попку, гладко выбритую промежность, возбуждённый член, перетянутый у основания эрекционным кольцом, , полные спермы яички, тяжёлыми шарами свисающие вниз, и покрасневший анус их сладкого мальчика. — Какой ты красивый, малыш, — восхищённо выдыхает Чон. — Ты самый красивый на свете… И только наш… — Я так хочу сделать тебе приятно. Сделать так, как ты любишь.       Розоволосый заглядывает через плечо брата и с интересом наблюдает, как Чон приставляет набухшую головку к припухшей ещё с ночи дырочке ануса и медленно вводит мясистый член в узкий проход. Красивый блондин выгибается дугой, оттопыривая попку ещё сильнее, и протяжно и пошло стонет, впиваясь ногтями в свои ладони и поджимая от напряжения пальчики на ногах.       У брюнета очень крупный член, у них обоих, если честно. Но головка у Гука чуть меньше, не такая толстая и грибовидная, как у брата-близнеца. И вот сейчас этот выпуклый конец, едва смоченный лубрикантом, настойчиво входит ему в нерастянутую дырочку, с силой раздвигая тугое колечко мышц и сжатые стеночки изнутри. Брюнет знает, что это больно. Отлично знает. Именно поэтому он так беспощаден. Он же обещал сделать ему приятно. А блондин любит, когда ОЧЕНЬ больно.       Гук подходит ближе и садится в изголовье кровати, нависая розовыми волосами над лицом блондина и заглядывая прямо в глаза их карамельному мальчику. Он жадно ловит взглядом то, как расширяются от боли шоколадные зрачки и учащается дыхание блондина по мере того, как толстый член нещадно протискивается внутрь узенькой попы, которую Гук вчера как следует выпорол перед сном так, что их любовнику пришлось спать на животе, выставив пухлую задницу, покрытую багровыми полосами наружу из-под одеяла, ибо к ней невозможно было прикоснуться не смотря на охлаждающую мазь, которую Гук нанёс на кожу после сессии. — Ну… ну, тише, тигрёнок… тише… — слыша сдавленный всхлип, Гук успокаивающе гладит любовника по светлым волосам и нежной щёчке, а потом наклоняется ниже и целует мягкие, искусанные вчера до крови губы. — Ты же знаешь, как Чонн-и любит трахать тебя в неразработанную попу. Доставь ему удовольствие. Потерпи… Да ты ведь и сам так любишь…       Гук срывает зубами запёкшуюся кровяную корочку на одной из ранок на нижней губе блондина, как раз в тот момент, когда Чон резко толкается внутрь, вырывая у парня гортанный вскрик. Он слизывает горячим языком выступившие капли крови, шепча в пухлые губы утешающие слова в то время, как его брат медленно вынимает член из измученного ануса, застревая грибовидной головкой, как гарпуном, на самом выходе. Толстая напряжённая плоть одного из близнецов с трудом протискивается через тугие мышцы, чуть не выворачивая анус наружу, доставляя блондину максимум боли и заставляя его почти выть, беспомощно дёргая запястьями, пристёгнутыми к изголовью кровати. — Давай, тигрёнок, открой ротик, — хищно просит розоволосый, раздеваясь догола и вставая коленями на кровать по бокам от их сладкого мальчика.       Он приседает чуть ниже и, направляя блондинистую голову руками, вводит свой возбуждённый половой орган в рот любовника, входя сразу глубоко и толкаясь набухшей головкой в заднюю стенку горла, что заставляет нижнего слегка подавиться. Но потом тот справляется и привычно расслабляет горло. Он хорошо знает пристрастия Гука, как и возможное наказание за недоставленное удовольствие.       Как-то раз, блондин сильно прогневал своих хозяев и те наказали его самым изощрённым способом, безошибочно выбрав самый жестокий. Они попросту перестали трахать его. Вообще забыли о нём, таская всюду за собой двоих молоденьких парней и трахая их до потери сознания. Он присутствовал при каждой ебле, растягивал парням анусы и смазывал их лубрикантом, готовил инструмент для сессий, вымачивал розги в солёном растворе, следил за тем, чтобы промежности мальчишек всегда были безупречны и, конечно же, вылизывал члены близнецов, очищая их после всех утех своим языком. Ему запрещалось прикасаться к своему члену. Перевозбуждение зашкаливало, а возможности подрочить не было. Днём за ним строго следили, а на ночь приковывали руки над головой. Но самое страшное было то, что те сопляки, похоже, понравились его хозяевам больше, чем он. Это было самым ужасным. Через пару месяцев таких мучений он, стоя на коленях между широко раздвинутых ног брюнета, вбирая в рот его мясистый член и утыкаясь носом в пах, беспомощно трясся от рыданий, и, роняя слёзы прямо на промежность Господина, умолял его о прощении. Хозяева простили, снова даря боль и наслаждение. Всё, как он любит. — Господин Чон, — слышится в колонке селектора голос секретарши Чона. — Простите, что беспокою Вас, но звонил мистер Хакамото. У него возникли вопросы по поводу проекта в Киото. Он хотел бы узнать, когда Вы сможете уделить ему внимание и созвать видеоконференцию совместно с тем, сотрудником, который отвечает за творческую сторону проекта. — Мисс Ли, — Гук отрывается от сладких губ и, подойдя к аппарату на низком журнальном столике, стоящем посреди большой личной комнаты отдыха в их с братом офисе, нажимает кнопку связи. — Мы с господином Чоном слегка заняты, — отвечает он секретарше, оглядываясь на брата, уже во всю ебущего их сладкого мальчика. — Как, собственно, и сотрудник, отвечающий за творческую часть проекта. Позже, мисс Ли. — Иди к нам, Гукки, — зовёт его брюнет, укладываясь на спину и усаживая их любовника пухлым задом на свой торчащий орган. — Давай, пристраивайся к сладкой попке. Я уже, как следует разработал её, пока ты пытался избавиться от мистера Хакамото, так, что там уже всё нормально смазано и растянуто. Наш мальчик ждёт, когда ты тоже войдёшь в него, правда, малыш? — улыбаясь шепчет Чон в нежные губки, наклоняя блондина на себя и давая брату возможность встать ногами на кровать, присесть и медленно ввести свой твёрдый член в развороченную старшим дырочку ануса, заставляя смуглое тело между ними затрястись от боли и застонать от наслаждения быть разодранным двумя членами одновременно. — Я вознагражу тебя и, может быть, позволю тебе кончить сегодня, тигрёнок, если ты будешь хорошим мальчиком и пообещаешь завтра как следует выебать мозги этому идиоту Хакамото, который сам не может ни с чем справиться. — Нежно шепчет Гук, размашисто трахая сладкую попку одновременно с братом.       Звуки сильных шлепков наполняют комнату отдыха, что имеет отдельный вход из директорских кабинетов, в то время, как Генеральный Директор Чон и Генеральный Директор Гук напористо толкаются в припухший и покрасневший анус их Креативного Директора Кима. Работа должна доставлять удовольствие. И все трое с этим совершенно согласны.