Блуждая среди бесцветья

      В чём же различие между одиночеством и тоской? Думаю, одиночество — это состояние, к которому ты привык. Потому, когда говорят что я одинокий, это никак меня не трогает. Но в то же время я ощущаю некую пустоту внутри себя. Будто часть меня отмерла. И когда я вспоминаю старые деньки, то чувствую скорее тоску. Тоску от одиночества? Ха, не думаю… Скорее я просто привык к этому ощущению.

***

      В связи со вчерашним происшествием мне разрешили отлежаться дома. Этим предложением я, разумеется, воспользовался. Сказали, что тот пацан передавил мне щитовидный хрящ и на восстановление понадобится пара дней. Сегодня четверг, а концерт Красной Ночи в субботу, значит завтра ещё могу восстанавливаться, а на следующий день я должен быть на ногах!       Эти размышления перебила влетевшая в комнату Настя. — Саша-а-а-а! — бесит когда моё имя растягивают, но это хотя бы не «Сашулька», так что возражать не буду. — А ну вставай, мы идём на интервью!       Интервью?! — О чём ты? — я постарался спросить как можно более непринуждённым тоном. — Так про тебя вчера всю ночь в новостях трещали! Ты теперь известность! — её глаза буквально загорелись. — Ты хоть представляешь, сколько нам предлагают за первое интервью?!       Так значит новость о том, что я спас пацана от самоубийства уже распространилась… Ладно, новость заурядная, долго она не продержится. Пока дома буду сидеть уже все про это забудут. — Никуда я не пойду. — Ой, только бред не неси, мне сказать сколько предлагают за личную встречу с тобой? — Настя отчаянно пыталась обратить мои мысли. — И слушать не хочу. Становиться в центре внимания — это не про меня. — мне просто страшно быть объектом чужих разговоров и слухов. — Да давай, я уже с одним радио договорилась… — она попыталась состроить милое личико. — Если я чего-то не хочу, то уговоры бесполезны. — Эх… я знаю. — Настя, капитулируя, развела руками. — Смотрю, ты всё ещё не хочешь становиться нормальным.       Услышав это, я подавился воздухом. — Сейчас я более нормальный, чем когда-либо ранее!       Не дослушав меня, Настя вылетела из комнаты, вспомнив про дополнительные курсы в четыре. У неё проблемы с тригонометрией.       Ну допустим, у меня появилась свободная ячейка в календаре, тратить насмарку которую я точно не собираюсь. На улицу выходить сейчас явно не лучший вариант (учитывая сведения, которые сообщила мне любимая сестрёнка. Интересно, Вика уже вернулась?       Я размеренным шагом вышел из комнаты и направился в гостиную, где Вика, по всей видимости, решала домашнее задание. Хех, я про домашку в классе шестом забыл и ни разу об этом не пожалел. Это связано с тем, что я всё на лету схватываю, и дополнительное закрепление материала мне не требуется. Однако, Вика выглядела очень занятой этим делом. Ладно, не буду её отвлекать… — О, тебе уже лучше? — она развернулась ко мне, видимо услышав шорох. Я впервые обратил внимание на её глаза. Они были серыми и тем не менее казались мне какими-то живыми. Серый цвет глаз, кстати, мне вообще редко встречается. Вот у меня карие глаза, и людей с карими глазами хоть отбавляй… Хм, теперь я заметил, что глаза Вики ещё с голубым оттенком переливаются. — Эй, ты чего так пугающе уставился? — блин, я всё это время ей в глаза пялился. Она выглядит напуганной. Я невольно издал тяжёлый вздох. — Мне и не было плохо. — это я на счёт самочувствия ответил. —…Я так не думаю. — она вновь повернулась в сторону стола и продолжила что-то писать. — Даня из нашего класса говорил, что ты зашёл в какой-то переулок и там потерял сознание. — чёрт! Этому каштановолосому нельзя доверять!       На такой аргумент мне нечего ответить, так что лучше промолчу. Вдруг Вика остановилась писать, будто о чём-то задумавшись. — Алина довольно дружелюбная. — невнятно бросила она. И? Что мне ответить? — Ага… — хах, это лучшее что я мог сказать! — Уверена, она легко находит общий язык с окружающими, не то что ты. — Вика произнесла это явно дразнящим тоном. — Мне и одному хорошо. Умение полагаться лишь на самого себя обязательно поможет мне во взрослой жизни! — А давно вы с ней знакомы? — проигнорировала меня… Со стороны, наверное, наш диалог кажется очень разорванным. — С подготовительной группы. — Вика не поняла меня и стала вполголоса проговаривать: «подготовительной группы?», «preparatory group?», «Vorbereitungsgruppe?». — С детского сада.       После моего уточнения Вика будто засияла. — Она умела поддерживать меня в трудные минуты, да и со мной ей было весело, в скором времени мы стали лучшими друзьями. Также её семья жила по соседству с моей, так что после окончания детского сада мы продолжили общаться. — я кинул взгляд на настенные часы. — Но ещё через четыре года мы переехали в соседний район и дружба с Алиной прервалась.С этого учебного года я стал ходить в её школу, и она на удивление совсем не забыла меня. Теперь Алина хватается за наши старые отношения и делает вид что этих пяти лет разлуки вовсе не было. — я пустил голову. — Врёт себе, твердя что мы всё ещё друзья… но по правде, на сегодняшний день мы являемся друг другу совершенно чужими людьми.       Не думаю, что я должен был это произносить, но выговориться очень хотелось. И не думаю, что Вика — это тот человек, которому я должен был выговариваться. Надо было промолчать… — Но ты ведь и сам хочешь видеть в ней друга. — Вика непонимающе взглянула на меня. — Я… ну… — «хочу»? Чего я вообще хочу? Точно не друзей заводить. Я никого не собираюсь слишком близко подпускать к себе. Как говорил Ницше: чем шире ты открываешь объятия, тем легче тебя распять. Жаль что раньше я Ницше не читал… — Мне кажется, ты нечестен с собой. — Вика криво улыбнулась. — Я… — нечестен? Это… больно, когда тебе говорят в лицо говорят то, что ты так старательно скрывал в глубине своей души. — Ты говорила, что хочешь понять меня. Почему?       Я неосознанно произнёс это до ужаса холодным голосом. — Почему… — она задумалась, отклонившись на спинку дивана. — Ты двуличный человек. Хочешь казаться тихоней, но настоящий ты совсем другой, не так ли? — Н-нет никакого другого… — почему мой голос дрожит? — Есть только я. Тихоня? Я просто хочу жить, не мешая другим. Настоящий я? Ты про тот случай с блондой? — Тогда я поняла, что ты борешься с самим собой. — Вика устало прикрыла веки. Пора сворачивать беседу. — Психолога из себя строишь? Борюсь? Я… Люди ведь не меняются за один день. — почему в моём голосе прорезались нотки раскаяния? — Гхм… Что бы ты там не думала, я уверен в своём взгляде на мир. Может он кажется тебе неправильным, но по другому я видеть просто не могу. — Вот как? — Вика разочарованно вздохнула. — Я не критиковала твоё видение мира. Я лишь сказала, что ты нечестен с собой. Понимаешь о чём я?       Я понял о чём она. И также понял, что она не права, я не борюсь с собой. Я не пытаюсь искоренить в себе эту ложь. Ведь пока мне выгодна неправда, я буду жить в обмане. Наш разговор стал мне совсем неприятен, пожалуй вернусь к себе в комнату. Я развернулся к выходу, напоследок холодно сказав: — Хватит лезть ко мне.

***

      Спустя некоторое время к нам зашла мама того пацана, которого я «спас». Она очень сожалела о случившемся и в конце концов пригласила меня к ним, чтобы тот пацан (не помню его имя) сам извинился передо мной. Я вежливо принял это предложение и теперь, в пять вечера, уже подхожу к его дому. Как я и предполагал, на улице на меня никто не обратил внимание, видимо, по новостям моё лицо не показывали. Удивительно, но листочки на деревьях уже опали. Золотая осень прошла даже быстрее, чем я полагал. Небо, по своему обычаю, покрылось тучами. Не хочу сейчас промокнуть, так что мне стоит идти быстрее. Ускорив шаг, я перестал замечать происходящее вокруг, смотря лишь вперёд. Постепенно мой ускоренный шаг стал перерастать в бег. Я стал бежать через двор, иногда наступая на лужи и разнося брызги от них во все стороны. Я пробежал уже достаточно далеко и моё дыхание сбилось. Я не хотел останавливаться, но правый бок стал сильно болеть. Пробежав пешеходный переход, я залетел в нужный мне двор. Чувствуя, как капли пота стекают по моему лбу, я раздался криком: — А-а-а! Чёрт!       Затем ещё ускорился, совсем не замечая боль. Вдруг моя правая нога зацепилась на корень дерева, росшего вдоль двора, и я с грохотом свалился на землю. Я совсем выдохся и очень устал. Не могу подняться. Как же мне надоело, что все вокруг лезут в мои дела… — Просто отвалите от меня!!! — мой вскрик был похож больше на истерию маленького ребёнка.       На зло ещё и дождь пошёл. Теперь я стану весь сырой и грязный, и как мне идти к этому неудачливому самоубийце? Ха… Хватит с меня нытья.       Я тяжело встал на ноги и похрамывая направился к нужному подъезду. Мне нужна тридцать восьмая квартира, это третий этаж. Поднявшись на лифте, я с лёгкостью обнаружил нужную мне дверь.       Мне открыла та же женщина, что пару часов назад слёзно извинялась передо мной. — О, вы уже пришли? Подождите, вы все в грязи! — она осмотрела меня с ног до головы и пришла в далеко не тихий ужас. — М-машина обрызгала… — какая же неловкая ситуация! Надо было идти домой! — Ладно уж… — женщина вздохнула. — Всякое бывает, хорошо что у вас куртка, мне принести тряпку? — Б-буду очень благодарен. — в таком положении я не мог смотреть ей в глаза, так что просто упёрся взглядом в пол.       Я снял куртку и взял её в руки, а также исключительно с помощью ног стащил кроссовки. Думаю, не стоит никуда ходить, просто подожду её в прихожей.       Спустя ещё где-то пол минуты женщина вернулась вместе с тряпкой. Я принялся протирать куртку, а затем и джинсы. — Ты… уж на Валю не обижайся. — осторожно добавила женщина. Она что дура? Разумеется, я осознавал все риски, когда решил спасти его таким путём. Я мог лишь выиграть немного времени, разозлив его. Правда, его реакция превзошла все мои ожидания. — Ага. — я кивнул в знак понимания и направился в комнату, где горел свет.       В комнате находился Валька, опустошённо смотрящий телевизор. Увидев меня, он резко выключил телек и подошёл ко мне. От этого я неосознанно вздрогнул. В-видимо, от вчерашнего ещё не отошёл… — Эм… — вдруг он остановился на пол пути и замешкался. — Я вчера повёл себя как псих, прости.       В ответ я кивнул. — Но больше не лезь в мои дела. — жёстко отрезал Валька. Я заметил, что мы с ним фактически одного роста. — Согласись, если б не я, то никаких дел у тебя уже бы не было. — хрипло ответил я, а затем добавил. — Тем более, ты хотел, чтобы тебя спасли. — Я всё ещё не хочу жить. — Всё из-за девушки? — Нет, девушка это лишь одна из причин. — Валька отвёл взгляд. — Ну, присаживайся, долго ещё стоять будешь? — Я считаю, что тебе нужна помощь врача. У меня есть на примете одна знакомая из Германии, которая любит порыться в других людях. Не хочешь к ней обратиться? — Я… — взгляд Вальки вновь стал наполняться злостью. — Дурацкие у тебя шутки…       Я пожал плечами. — Я абсолютно здоров и мыслю здраво. — Валька устало плюхнулся на диван, последую его примеру. — У тебя шея забинтована из-за вчерашнего? — Ага, но это ненадолго. Через пару дней сниму.       Думаю, лишние вопросы с моей стороны будут неуместны, так что обдумаю то что имею на данную секунду. У него пропало желание жить, а что, собственно, я? Я спас его жизнь, а значит то что он сейчас существует — исключительно моя заслуга. Не хочу брать на себя лишнего, но если я чего не придумаю, то вчерашний случай может повториться. — Почему ты хочешь умереть? — от ответа на этот вопрос зависит, смогу я помочь ему или нет. — Потому что… больше не вижу причины жить.       Хм… так у него нет причин жить? Муа-ха-ха! Полагаю, я смогу ему помочь. — Значит, мне придётся снова спасти тебя. — я отклонился на спинку дивана и сложил руки перед грудью. — Чт-чего?! Ты что несёшь вообще? Придурок, кем ты себя возомнил? — Я… — нужно правильно изложить свои мысли. Я поднялся и встал прямо напротив сидящего Валентина. — Я создам новую причину для твоей жизни!