Блуждая среди бесцветья

      Призраки прошлого. Те, от которых я пытаюсь убежать, но которые неизбежно настигнут меня. Я не боюсь своего прошлого, мне просто неприятно его вспоминать, будто это некая лажа, ошибка молодости, неудачный период из жизни. Только это не какая-то одна неудача, а целый этап моей жизни… Этап, который я так хочу забыть.       Самое неприятное в утре пятницы — это холодный ветер и осознание того, что до выходных остался всего день, но сейчас ещё как бы утро… эх, вот бы можно было отправлять сознание в будущее, а потом лишь узнать что происходило в прошлом. Но в таком случае пропал бы смысл жизни. Это как переместиться в конец жизни и безысходно реветь над ошибками прошлого, не в силах как-то повлиять на него. Вот только меня подобная проблема не коснётся! Я бы всё отдал только за то, чтобы можно было отключать сознание и спокойно себе дрыхнуть, пока твоё тело на автомате выполняет необходимые действия. Да, я странный человек, как там поётся: «…у меня своя волна и на своей волне меня поджидает успех…».       Зайдя в класс, я утомлённым движениями повесил портфель на крючок парты и, непосредственно, на саму парту и уложился. Одноклассники, по своему обычаю, всегда замолкали, когда я заходил, так что создавалась идеальная обстановка для сна. Привлекая лишнее внимание, я всегда чувствую себя несколько неловко, так что, распластавшись на парте, поворачиваюсь к окну. Да, сейчас мне нечем заняться, кроме сна… — Моро… — в моей голове стал отдаваться несколько странный звук. — Морозов… — странно, кто это меня зовёт. Я должен пойти на этот голос, я иду по тёмному коридору на свет… свет, откуда доносится этот голос. Тот самый голос: — Саша!       Не может быть; я срываюсь на бег, спотыкаюсь, падаю, снова бегу и падаю, бегу и падаю, бегу, спотыкаюсь, падаю, падаю, поднимаюсь и снова падаю, падаю и падаю! Свет становится всё дальше и дальше от меня, — Стой! — отчаянно кричу я из последних сил. Он не сможет покинуть меня снова, я не дам ему сделать это, не позволю! — Морозов, хватит спать! — меня пробудил крайне недовольный голос учителя.       С трудом раскрыв слипшиеся веки, я достал тетрадь и облокотился головой на ладонь. — Как ты будешь экзамены сдавать, интересно мне? — учитель русского языка был недоволен моим отношением к его предмету, хотя за три месяца он мог и свыкнуться с ним.       Я не подал ни единого признака сознательного нахождения здесь, такое было обычным делом для меня. Каждое лишнее слово будет всё больше приковывать ко мне лишнее внимание. — Задержись на минуту после урока, — на удивление спокойно сказал учитель и затем направился к доске, чтобы продолжать урок.       После урока я, как от меня и требовалось подошёл к учителю, однако я не собирался долго выслушивать его поучения. Подойдя к нему, я сразу стал показательно загибать пальцы рук, отсчитывая отведённую ему минуту. — Только не придуривайся, я не стану тебя надолго задерживать, — он махнул ладонью, указывая на то чтобы я перестал загибать пальцы, но я никак не отреагировал на его намёк. — Так или иначе, через сорок восемь секунд меня уже здесь не будет. — Мне нужно чтобы ты сходил в библиотеку и достал одну книгу от туда. Понимаешь, хех, меня просто туда не пускают, так как в прошлом месяце я просрочил кулинарную книгу… — Вы ради этого меня позвали? — на секунду в моём лице проявились черты удивления, но через мгновение я вернул прежний покер фейс. — Какая мне выгода в выполнении ваших поручений? — Ну, давай сойдёмся на том, что с меня будет должок? — Должок? — Должок. — Тогда доверюсь вашему слову, — учитель русского был парнем лет 25, думаю, с ним можно договориться, хотя я сомневаюсь в том что его слово стоит хоть грош. Воспользуюсь выпавшей возможностью для его проверки. — Что за книга? — «Искусство говорить», раздел Психология. — Понял, — но почему именно я? — но не лучше ли было об этом попросить кого более исполнительного? — К сожалению, я могу верить только тебе, Александр Морозов. —…Мы знакомы? — Нет, не думаю.       Сейчас я мог только кинуть недоверчивый взгляд. Развернувшись сторону выхода из класса, я почувствовал вибрацию телефона в кармане; я достал его, звонила Алина. — Мы в одном классе. — Знаю, тебя же учитель остановил, — из телефона раздался уже привычный мне голос. — Тебе будет не тяжело… — Тяжело, — отрезал я. — Эй, ты же не дал мне договорить! — Бывай, — я сбросил. У меня и так проблем по самое горло, скорее бы с ними разобраться и вернуться к привычному темпу жизни!

***

      Библиотека представляла из себя довольно обширное помещение, ведь за семьдесят лет существования школы в ней успело накопиться большое количество литературы разных жанров, отсортированной по десятилетиям, а потом уже по алфавиту. Я здесь довольно частый посетитель, однако удивительно, что за все разы когда я сюда приходил, мной не было встречено ни единой души. Видимо, библиотеки в наше время пользуются всё меньшей и меньшей популярностью; напоминает мне это в некоторой степени антиутопию Брэдбери, но ведь человечество уже прошло эпоху сжигания книг? Сейчас больше ценится общение: люди разговаривают, делятся эмоциями, высвобождают душу друг другу. Я вижу это исключительно как людскую слабость. Отказавшись от общения, я сразу определил, как справляться с возникающими проблемами, не опираясь на стороннюю помощь; абсолютная независимость от других — вот что, по моему мнению, показывает состоятельность людей. Чем больше ты опираешься на других людей, тем слабее, беззащитнее и открытее становишься, ты становишься лёгкой целью для атаки. Если вдруг от тебя отвернутся, то ничто не помешает сломить тебя, другое дело — если ты сам способен защитить себя, только тогда ты становишься по-настоящему сильным человеком.       Пока я перечитывал длинные книжные списки, меня зацепила одна странная строчка: «Введение в школьное дело. протокол Н. Морозова». Николай Морозов — мой дедушка, умерший три года назад. Нынешний бизнес перешёл к моему отцу от дедушки лет десять назад, с тех пор дедушка жил в деревне; никто не знал, почему он вышел из бизнеса, но ходили слухи, что конкуренты насильно заставили его покинуть свой пост. По моей спине прошла лёгкая дрожь. Я сдул пыль с обложки и раскрыл книгу на случайной странице. «Н. Морозов является единственным собственником школы. После его смерти собственность передаётся иному наследнику из семьи Н. Морозова по второе колено, если таковой не найдётся среди ближайших родственников» — я с грохотом захлопнул книгу и резкими движениями упрятал её в портфель. — Неужели я… — пробормотав очередное несвязанное предложение, я взял ещё одну книжку, которую просил учитель, и направился к выходу, ничего не ощущая: ни покалывания в районе висков, ни сквозняка, пронизывающего моё тело, ни спустя столь долгое время вновь раскрывшихся до нормального положения век.       Если верить этим протоколам, то я вполне могу оказаться наследником этой школы, нет, быть такого не может, я прочитал лишь случайный отрывок, это ведь государственная школа, а Н. Морозов точно уж не обязательно мой покойный дедушка.       Приведя мысли в порядок, я поправил воротник рубашки, тяжело вздохнул и вернул свои мысли в прежний оборот.

После учебного дня

      Идя по парку шаг за шагом, я всегда ухожу вглубь своих размышлений. Это достаточно полезно, хоть и на раздумья я себе взял достаточно времени. Со дня концерта Жени я практически не вылазил из комнаты. Почему она соврала Вике и Алине? Видимо, вся та сцена была лишь предупреждением, что она вполне может рассказать всю правду, ну… либо же она сама не знает подробностей о том, что произошло около года назад. Тогда, после происшествия, она хоть и не сразу меня бросила, но заметно отдалилась; так что есть вероятность, что она не знала причину, по которой меня избили.       Сегодня мы с мамой должны отправиться в магазин, чтобы прикупить мне одежды к Новому году, так как в этот раз у нас дома будут папашины партнёры по работе и мне надо хорошенько выслужиться перед ними. За столько лет я уже привык играть на отцовский бизнес, когда дело касается чисто человеческих аспектов: могу польстить, рассказать о том, какой папаша надёжный, поболтать на темы, приятные его друзьям, чай принести и тому подобное. Короче говоря, когда дело касается семейного бюджета, я забываю про свои с отцом антагонистические отношения. Думаю, из меня выйдет отличный наследник отцовского дела, как он того и хочет.       Дойдя до перекрёстка, я заметил маму; она была одета в бежевую дублёнку, светло синие зауженные джинсы, а в руке держала сумочку достаточно небольшого размера. Завидев меня, она сказала что-то вроде «Наконец явился», на что я кивком показал на светофор, на котором неумолимо уменьшался показатель зелёного счётчика.       Мы двинулись вперёд, мама в последние месяцы не имела возможности нормально поговорить со мной, так что я догадывался, что она не упустит этого шанса. — Как у тебя в школе дела? — Ага, — ответил я, показывая, что не желаю продолжать общение. — Это не ответ! — мама как-то по-смешному надулась и стукнула меня в предплечье. — Да путём, отчислять, вроде, не собирались, — я задумался, это ли хочет она узнать… — Но тебя ведь не это интересует? — Почему же? Ты должен хорошо закончить школу, как и я! У меня вот не было богатых родителей, которые могли бы отправить меня в любой ВУЗ страны. — Ты ещё про свою золотую медаль расскажи… — Не золотую, а серебряную! Тебе надо научиться и самому чего-то добиваться. — Я вроде всю жизнь всего сам добиваюсь… — пробормотал я. — На подработку устроился, читаю Адама Смита… — Подработка не поможет тебе устроить жизнь, нужно задуматься о будущем, по крайней мере, ближайшем. — А не рано ли? — произнёс я крайне недовольным тоном. Нравоучения я потерпеть ещё могу, но мама затронула одну из моих самых нелюбимых тем. — В школе тебе осталось всего два года, знаю, папа хочет передать тебе свой бизнес, как когда-то ему передал его твой дедушка, но ты ведь и сам имеешь право выбирать своё будущее, верно? — дедушка! Мама, не догадываясь, сейчас затронула наиболее важную сейчас тему для меня. — Дедушка… мам, ты знаешь, а дедушка владел школой? — Школой… честно говоря, не слышала об этом, хотя что-то в голове и крутится. Знаешь, с подобными вопросами лучше к папе обращаться, — то есть, я никак этого не узнаю.       Подходя к торговому центру, мы немного сбавили шаг. — Настя рассказала, что у тебя много подружек появилось, — с ехидной ухмылкой упомянула мама. — Э… да нет у меня никаких подружек, вроде со мной, как и прежде, только Алина общается, ну теперь и Вагнер, но ведь она у нас живёт… в общем, всё по-прежнему. — Плохо, — с печальным вздохом произнесла мама. — Не думаю, что плохо. Так называемые «друзья» приносили мне всегда лишь делали больно, сейчас я наиболее счастливый человек. — А то по тебе видно… — мама задумалась, а потом добавила, — Знаешь, дружба она как стекло: разобьёшь однажды и уже никогда не сложишь обратно. Ты не должен пренебрегать знакомствами, которые имеешь сейчас. Ведь когда ты падаешь, лучше чтобы кто-то тебе помог подняться. — Хах, — я лишь горько усмехнулся; я понимал, что это ложь. Мне ведь никто не помог.       Закатный свет ударил в мои глаза, и я торопливо вошёл внутрь торгового центра. Не так давно я уже заглядывал сюда вместе с Викой: передо мной раскинулось множество различных магазинов от кафе, до канцтоваров, а это был только первый торговый уровень! Не подумайте, что для меня редко видеть торговый центр, просто среди столь большой толпы, в которой я оказался, мне совсем непривычно (и даже неловко) находиться, поэтому я стараюсь выглядеть как можно естественнее, задумываясь о каких-то отдалённых вещах.       Мы решили начать с магазина NewBroker, так как там был подходящий мне ассортимент одежды. Однако каждый раз, когда я находил рубашку или штаны себе по душе, мама отбрасывала эти варианты, подкрепляясь утверждением «Я хотела выбрать тебе вещи посветлее, точно уже не чёрные». Не понимаю её, чёрный прекрасно подходит под любую ситуацию, плюс мне комфортнее носить тёмную одежду, ежели светлую.       Где-то за два часа хождений я так замучился, что пришлось остановиться в местной Мармеладнице. Я окинул взглядом всех посетителей и зацепился за одного в серой куртке: пятнадцатилетнего парня по имени Валя. Чёрт, встреча с ним не входила в мои планы! Накинув капюшон, я попытался свалить в соседний магазин одежды, однако мама обратила на меня внимание. — Что ты делаешь? — Я… — что бы придумать? О-о нет… она увидела, что я смотрел на Валю. — Кто этот мальчик? Ты его знаешь? — Хех, ну типа того? — бежать некуда: я разгромлен, я побеждён, я проиграл бой. — Это случайно не тот мальчик, которому ты спас жизнь? — Эм, ага, тот, — ясно, встречи не избежать. — Подойдём поздороваться, — мама взяла меня за ладонь и потащила за собой.       Когда Валя заметил, как меня тянет к нему какая-то женщина, его лицо приняло довольно волнительное выражение. — Привет, я мама Саши, ты ведь Валя, да? — спросила мама, когда приблизилась к нему на достаточное расстояние. — Оу, эм… — я прям заметил, как он побледнел. — Да… эт-то я… — Йо, — вяло буркнул я. — Ну, не хочешь с нами посидеть? Я тебе закажу какой-нибудь десерт, — это один из тех моментов, когда на тебя напирает взрослый человек и тебе хочется скорее сбежать как можно дальше. Для меня же это тот случай, когда родители лезут в твои подростковые разборки; в любом случае, эта встреча лучше бы никогда не состоялась. — Вообще-то у меня много дел, — попытался отговориться Валя, однако увидев после своих слов недоброжелательное выражение моей мамы, он передумал. — но минуток десять найти смогу. — Отлично! — мама так обрадовалась, что у неё аж глаза заблестели. — Меня звать Ольга Фёдоровна, будем знакомы! — Да… — комком вырвалось у Вальки. Да, это очень неудобная обстановка: боишься сказануть лишнего, да чего там сказануть, даже в голову ничего не приходит!       Мы сделали заказ, вскоре маме зазвонил телефон и она на время вышла из кафе. Теперь я с ним наедине. — Фух… — Валя вздохнул с облегчением и растянулся на кресле. Я тоже мысленно вздохнул, но сразу же перевёл свои мысли в рабочий режим. — Знаешь в чём заключается парадокс наших с тобой взаимоотношений? — этот вопрос я хотел задать ему все те несколько недель, что мы не виделись. — В чём? — его лицо показалось мне напуганным. Видимо, это неприятная для него тема, которую он всячески старался избегать. Наши отношения сложно назвать двусторонними, ведь, по факту, я всегда только лез без разрешения в его жизнь. С самого начала. — В записке, что ты оставил у себя в тайнике. — Я… тебя не понимаю. — Ты хотел, чтобы тебя нашли. Для этого ты написал, что будешь на крыше пятнадцатиэтажного дома. — Э… — Но чтобы нашёл не «кто-то там», а тот, кого ты ждал. Та девушка, с которой ты расстался. Но она не пришла, пришёл я. — Как ты это делаешь? — ты ждал совсем не меня, но я тот, кто пришёл к тебе, глупо это отрицать. — Ты прав, но как это поможет мне? Как мне поможет спасение от тебя? Ведь я не этого хотел. — Я знаю, как помочь тебе, но в сущности всё по-прежнему зависит от твоих усилий, я лишь толкну тебя в правильном направлении. — Я не понимаю, зачем ты мне помогаешь. — Исключительно для себя. К сожалению, у меня ещё осталась совесть и она не даёт мне спать.       Далее вернулась мама, мы перекусили, попрощались с Валей (мама зачем-то взяла его телефон), затем побродили по магазинам, накупили мне одежды, которую я всё равно не буду носить и вернулись домой.       Я рассказал Вике о своей встрече с Валей. Она это записала себе в блокнот и ушла на кухню, толком так ничего мне и не сказав.       В своей комнате я достал книжку «Введение в школьное дело. Протокол Н. Морозова» и принялся за её изучение. На первых страницах я обнаружил множество схем помещений нашей школы с комментариями, предположительно, моего дедушки. Если верить этим записям, то он принимал ключевую роль в конструировании всего здания. Но для чего такие подробности в введении для будущих школьных директоров и тому подобных людей? И почему она находилась в общей библиотеке? Эти вопросы всё ещё оставались без ответа, даже спустя сорок страниц. Совсем устав, я отложил книгу на тумбочку и открыл пачку чипсов, купленных мной в торговом центре.       Вскоре зазвонил телефон, это была Алина. Я ответил на звонок. — Хей, — начну разговор я, пожалуй. — Привет, угадай, где я была сегодня? — Не знаю. — Уф, это будет долгая история… Помнишь, как я тебе звонила утром? Так вот, я хотела попросить тебя проводить меня по метро, ведь я совсем не знаю маршрутов, а мне надо было сьездить в центр занятости на другом конце города. В общем, я потерялась, потом попросила одну женщину помочь мне разобраться, а та оказалась цыганкой и привела меня в свой табор! Не знаю зачем она это сделала, но я сбежала от туда. Затем я поняла, что оказалась непонятно где, да ещё и ливень пошёл, я вся промокла и испачкалась в грязи! Хорошо, что меня патрульная остановила и вернула домой, но тем не менее это было ужасно! — чуть ли не плачем высказалась мне Алина. — Эм, хорошо, — не знаю даже, что сказать. Чувствую себя виноватым. — Да ничего, ты же всегда так… думаешь только о себе. — Я… Почему ты так решила? — Ну, ты разговариваешь, только для того чтобы получить нужную тебе информацию, вообще не интересуешься никем из тех, кто тебя окружает. Будто… ты вечно жалеешь себя, весь в своих мыслях. — Я… жалею себя? — конечно, только это и делаю. Почему я раньше этого не замечал? Всё, что происходит в моей жизни мне не интересно, потому что я замуровался в жалости к себе, словно в коконе.       Мне вдруг стало противно ощущать себя самим собой, тем существом, что уже почти год провёл в эгоистичной жалости к себе. Да, у меня есть проблемы; да, я хочу, чтобы кто-то итересовался моей жизнью; да, я никогда не интересовался никем другим, кроме себя. Для меня никого не существует, кроме себя любимого. — Я бросаю трубку, — я заблокировал телефон и, вдруг, меня начало тошнить, я зажал рот рукой, а по лицу начали скатываться капли пота.       Я, как всегда, был слеп. Проблема даже не в том, что я — эгоист, а в том, что несмотря на то что терпеть не могу жалость, сам провёл более полугода, жалея себя и думал всегда, что достоин жалости окружающих. Вот — истинный я; не тот образ, который я придумал для себя, а истинный я. Лживый и безразличный — я принимаю себя таким. Но думаю… что я больше не смогу смотреть в зеркало.