Драбблы по This War of Mine

Искра подтягивает колени к подбородку, внимательно глядя на незнакомца, надеясь, что он ее не заметит — она сидит тихо-тихо, как маленькая мышка, которую не заметит ни один кот. Но он все равно замечает. Он усмехается и подходит ближе. ​ Папа всегда говорил, она не должна так делать. ​Но она одна, а он — взрослый, и у него даже есть оружие, хотя Искра понимает, что взрослому не нужно оружие, чтобы справиться с ребенком. Потому что коты едят маленьких мышек, а люди едят котов, когда им больше нечего есть. Она зажмуривается изо всех сил и протягивает руки. Раньше Искра только ломала вещи, иногда поднимала их или отбрасывала в сторону, но она уже знает, как это делается. Это почти то же самое, что раздавить фрукт. Один раз — очень-очень давно — она случайно убила птицу. Искре кажется, что она как будто проваливается куда-то, ее руки становятся длинными и очень сильными, а потом она слышит влажный треск. И чувствует запах. Искра не хочет смотреть, но ей приходится открыть глаза, и она видит незнакомца прямо перед собой. Его голова сплющена, один глаз почти отвалился, он похож на потрепанную плюшевую игрушку, лежащую в луже. Луже крови, такой красной и липкой, как в кино — папа запрещал такое смотреть по телевизору, но Искра все равно смотрела, когда его не было. Кровь растекается по полу, почти добираясь до Искры, и она вжимается в стену еще сильнее, но ничего не получается, крови слишком много. Руки незнакомца все еще чуть подрагивают, но с птицей было точно так же: ее крылья дрожали, мелко-мелко, а потом она, наконец, замерла и все. Искра совсем не собиралась ее убивать. Папа этого не видел, иначе бы очень рассердился. Он всегда сердился, когда Искра делала то, чего не могли другие. Папа говорил, она не должна так делать, но его нет уже несколько дней, и Искра боится, что он больше не придет.