Запретный плод сладок

— Зря мы сюда приехали, — недовольно буркнул археолог и, сделав последнюю затяжку, сердито выпустил клубок табачного дыма, тут же наблюдая как едкое, сизого цвета облако постепенно распространяется в воздухе, и едва ощутимый ветер потихоньку уносит вредный фимиам, словно понимая, что сигаретный дым только портит окружающую среду древнего леса. — Ну почему же зря? — складывая палатку, недоумевал руководитель группы. — Назначенную территорию мы обследовали, скоро ещё раз приедем, — сказал мужчина, застегнув молнию туристического рюкзака цвета хаки, наблюдая, как скверный товарищ недовольно нахмурил брови после его слов и нервно потушил бычок о громадный пятнистый камень, который в высоту достигал человеческий рост и вокруг, у подножья, был заросшим сочным мхом. — Работали бы эти приборы, привезли бы полноценный материал, и в следующий раз обследовали уже другую территорию, а не эту. Ну, ничего, я припомню это начальству, — чуть умолк мужчина, но тут же взорвался, — тысяча миль — и всё впустую! Чтоб их… — смачно сплевывает, раздражённо потирая жёсткую щетину.       Пепел от сигареты легко развеялся по ветру, а сам бычок был небрежно выброшен куда-то в траву. Нежные листики неприметных растений начали искусно оплетать белую цилиндрическую трубку, утаскивая бычок ближе к земле, и она, словно болото, затянула ненужный мусор довольно быстро, не оставляя за собой ни следа.        Вот только… участники экспедиции этого не заметили. — Ты ужасный перфекционист, — тяжело вздохнул глава группы, — мы узнали достаточно информации без приборов, — мужчина развернул самодельную карту данной территории, и оттуда плавно выпал листок с размером тетрадного листа. В недоумении уставившись на белый прямоугольник, он присел на корточки и поднял его. Мужчина внимательно пробежал по строчкам глазами — это оказались его новые, достаточно неточные расчеты и, будто опомнившись, он продолжил: — Я не уверен, но состав почвы здесь очень странный: больше содержится кислорода, чем углекислого газа, да и в больших количествах содержится фосфор, хотя он относится к микроэлементам — его должно быть гораздо меньше, даже золото есть. Я хоть и не геолог, но предполагаю, что здесь целая таблица Менделеева. Возможно, где-то неподалёку есть заброшенные шахты, — мужчина задумчиво осмотрел лесистую местность. — Вот именно. Видишь: во всех своих предположениях без нормального оборудования мы не уверены, как нам предоставить материал?! — вспылил мужчина. Главный на эти слова только тяжело вздохнул — со старым хрычом спорить не было желания, тем более он прав. На экспедициях, конечно, бывало всякое, но эта ситуация серьёзно удручала.       Не соврали, что этот лес вошёл в пятёрку загадочных мест. Как экспедиция археологов приехала сюда для исследований, так начались особые приключения: изначально пропала связь с базой и выключились без причины все сенсорные телефоны, оставляя группу совсем без связи; потом забарахлили камеры и датчики, приборы при включении трещали и шипели, даже GPS на внедорожнике горел черным экраном и не реагировал не на какие внешние действия; рации, оборудование и прочая новейшая техника совсем отказывались работать. Пришлось исследовать так, полагаясь на свои знания и опыт работы, обходясь без специальных устройств. — Что за чёрт, — тихо ругается молодой археолог, но этого было достаточно, чтобы привлечь к себе внимание двух спорящих мужчин. Парень всё никак не мог открыть замок книги — единственного артефакта найденного в пещере, который находился в мрачной скалистой горе. Возможно, они нашли бы что-нибудь ещё, но вглубь пещеры они не полезли, так как это было очень рискованно без фонарей и приборов. Пододвигая к себе рабочий чемодан, археолог хмурится и складывает обратно инструменты. Вторая по счёту пилочка сломалась от прочного замка, поэтому парень решил не рисковать: лучше применить более действующие методы. Захлопнув крышку чемодана, он обратно подходит к книге, присаживается на корточки и ещё раз внимательно исследует замок, проводя по нему ладонью в белой перчатке.       Нет никакого намёка на повреждения, разве что металл нагрелся, и появились мелкие царапины. В замке не было ни единого отверстия для ключа, так бы можно было его взломать, но нет, казалось, замок был выльен из прочной стали, которая не подвергалась деформации.       Её обнаружили на каменной подставке, выколоченой из гранитного камня и поблёскивающей тусклыми цветами оранжевого. Книга была покрыта толстым слоем пыли, поэтому пришлось тщательно убирать серые слои густой кистью. У неё довольно устрашающие размеры: в ширину книга достигает сорока пяти сантиметров, а в длину — до полуметра, притом она очень толстая. По годам как подсчитали археологи, находка ничем не уступала Синайскому кодексу. Она такая же большая, в грубой кожаной обложке без надписей, но вместо них тонкими линиями позолоченного цвета красиво выведены узоры. По краям книги россыпью вставлены разные драгоценные камни: от маленьких коричневых цикронов до более больших желтоватых хризолитов; от тусклого кварца, сердолика, до ярких рубинов и шпинелей. Камни, словно мелкий песок, мириадой поблёскивали на солнечном свете. Ещё всю композицию дополнял стальной серебряный замок, из-за чего нельзя было посмотреть, что скрывается внутри древней находки. Книга являлась драгоценным артефактом и однозначно стоила немалых денег, а узнав о ней по новостям, многие богатые, интересующиеся этим личности, захотят забрать такой «вкусный» экземпляр к себе. — Бросай это дело, — говорит ему недавно подошедший ворчливый старик. — В лаборатории откроют, никуда она не денется, — кивнув головой, парень, следуя совету, встал с корточек и молча снял перчатки. А мужчина же важно развалился на поваленном дереве, открыл доставшийся ему от деда военный планшет и вынул оттуда небольшую тетрадь, где собственно он записывал итоги и нужную информацию на экспедиции. Открыв определённую страницу тетради, начал рассматривать изображённый там рисунок.        Ещё изначально, когда группа только приехала сюда, то обнаружили довольно странный символ: на рельефном стволе дерева был искусно вырезан небольшой круг и также две линии, которые были внутри и перечёркивали круг крестом. Мужчина внимательно посмотрел на срисованное изображение. Никто из археологов не понимал, что это обозначало, тем более — кто оставил. Сейчас это был сложный для понимания составной символ, так как элементы, входящие в него, сами по себе имеют множество значений: научных, квазинаучных, мистических, тёмных, а возможно и бредовых… А какое именно подходило значение? Чтобы ответить на этот вопрос, надо было полностью изучить этот знак. Но сейчас весь его разобрать не получится, так как ограничена связь с Центром и техникой. Поэтому археолог решил с этим вопросом разобраться тогда, когда вернётся обратно в институт… но к чему он выбит там и зачем? Здесь хоть раньше и проживали разные племена, то у них были совсем другие знаки, но это… Голова заходила ходуном, точно так же, как и нервы. Мужчина, не став загружать голову информацией, которая не даст ответа, закрыл тетрадь и раздражённо достал сигарету.       Пошарив в кармане, не обнаружил чем можно подпалить папиросу. Проведя рукой по усам, археолог внимательно пробежался глазами по местности, вспоминая, где оставил чикфаер. — Брось-ка зажигалку, — найдя пропажу пожилой мужчина, отвлекая товарища от дел, кивнул в сторону автомобиля, и положил тетрадь обратно в планшет. Парень обернулся, его взгляд упал на капот внедорожника, что стоял возле него. Поблёскивая корпусом на свете солнца, зажигалка лежала на ребре капота, поэтому, недолго думая, парень слегка подбросил её в сторону старика. Тот даже не посмотрел на вещицу, ловко словил её и, блаженно прикрыв глаза, закурил. — Спасибо, — показалось или мужчина слегка остыл и стал чуть добрее, его мимика лица изменилась на более спокойное. Возможно, говорят не зря — сигареты успокаивают. — Хватит курить! Ей-богу, как паровоз… смотри, приступ схватит, завалишься в кусты и не найдём тебя, поберёг бы ты своё здоровье, не двадцать лет уже, — увидя эту картину, руководитель группы сразу вставил своих пять копеек, ему хватило инцидента на прошлой экспедиции, всё произошло именно так, как он сейчас описал. Они рискуют своим здоровьем, а отвечает за группу кто? Естественно, главный проводник.       Старик прищурил глаза, изогнул губы в усмешке и известным жестом руки показал средний палец, демонстрируя всем своим видом, что ему глубоко наплевать, и не пошёл бы Главный куда подальше со своими советами. В его глазах читалось, что он ещё всех переживёт. Молодой парнишка, следя за картиной, пустил смешок; эти двое, как дети малые — никогда не ладили и устраивали шум из-за пустяков, поэтому он часто наблюдал конфузные ситуации.       Проводник группы удивлённо раскрыл рот, смотря на мясистый палец, да и на всю картину в целом. Он конечно многое ожидал от своего недотоварища, но такое… Вмиг его лицо перекосило от злости, и он уже собирался сказать археологу пару ласковых, но его перебили: — Коллеги, — слегка хлопнув водительской дверью автомобиля, обратился к своим товарищам водитель-радиотехник, — я так и не настроил связь с Центром, приборы по-прежнему не работают и да, — облокотившись о дверь, он достал из кармана компас, держа его за цепочку, вытянул руку, показывая его всем на обозрение — его стрелки вращались как сумасшедшие. — А ещё походу здесь аномальная зона, либо большое количество железной руды. Не думаю, что все приборы одновременно из-за поломки вышли из строя, значит, этому что-то посодействовало, — сказав своё предположение, водитель осмотрел трёх товарищей и замолчал, вероятно, ожидая ответа. — Сейчас находиться здесь нам смысла нет, поэтому, — сложив руки за спину и сделав несколько шагов вперёд, проводник группы начал издавать наказание, — Грузим книгу в багажник и делаем всё в темпе, уже темнеет, а нам надо ещё на вертолет успеть, — вмиг все забыли о недавнем инциденте, и экспедиция начала активно собираться обратно.       Если хочешь, чтобы дорога была без остановок по причине поломки автомобиля, то лучше найти все недостатки сейчас, и весь путь будет спокойным — возможно, был таким девиз водителя-радиотехника. Пока группа складывала все вещи, он решил проверить внедорожник, на котором они приехали сюда. Водитель вставил ключ в замок зажигания и провернул его, машина издала глухое рычание, но не завелась, что показалось мужчине довольно странным, ведь она только что нормально работала. Открыв капот, и покопавшись там, он выяснил, что причина в аккумуляторе: он разрядился, поэтому машина не заводится. Хотя перед отъездом он его заряжал. Как и вся остальная техника, зарядное устройство не работало, поэтому пришлось сделать замену аккумулятора. К счастью, на экспедицию всегда брали запасные детали для машин, поэтому ничего не составляло труда его поменять. Удостоверившись, что в дороге ничего не помешает, мужчина взял дорожную карту и начал изучать обратный путь. Пока водитель наводил порядок с машиной, археологи записывали отчёт и подготавливались к отъезду. Книгу бережно завернули в специальную ткань и аккуратно, с усилиями двух человек положили в багажник внедорожника, всё-таки она оказалась тяжёлой. Молодой парень собрал чемоданы с инструментами и направился к машине. Боковым зрением он увидел едва заметное шевеление. Археолог опустил голову и посмотрел на тонкое, но длинное трухлявое полено, его внимание привлек яркий цвет улитки: ракушка, казалось, была выкрашена в тигровую окраску — чередовались жёлтый и чёрный цвета, сама раковина имела закрученную форму конуса, а тело улитки было светло зелёного оттенка. Но только на первый взгляд она казалась безобидной и очень красивой. Археолог присмотрелся. Из головы небольшой улитки вылез хобот, и он резко впился в свою жертву — еле заметного червячка, он сильно сливался с корой полена. Улитка безжалостно вгрызлась в свежую плоть, и он не в силах сопротивляться своему палачу, забился в припадке, но улитке играющей роль доминанта по жизни, казалось, вообще не мешали его дёрганья, хоботок намертво прицепился к темной кожице. Улитка, как вампир присосалась к своей жертве и выкачивала последние жизненные силы с червячка. Вскоре он перестал дёргаться, а хоботок улитки переместился на другое место его тела.        Сразу можно было догадаться по яркой окраске улитки, что она хищница и возможно ядовитая. Оболочку тела она не тронула, наконец, убрав хоботок, она отправилась за следующей добычей, оставляя на осиновой веточке противные склизкие следы. Археолог, как заворожённый наблюдал за моллюском. Наверное, потому что он в первый раз видит как охотится улитка? — Эй! Ты чего застыл там?! — донёсся голос главного проводника, и парень дернулся, чуть не споткнувшись о камень. — Да, сейчас иду! — парень ещё раз посмотрел на место охоты, но улитки там уже не оказалось. Вздохнув археолог положил чемоданы в багажник. Проверив, что они ничего не забыли, участники экспедиции расселись по местам. По лесу пронеслось лёгкое урчание двигателя и через ужасное бездорожье автомобиль выехал на трассу.

***

      Тихий-тихий, едва ощутимый ветер шаловливо пронесся между голых отвесных стен, лишь слегка припорошенных тонким шлейфом пушистого снега, и, шепча им редкие комплименты, унесся в узкую расщелину, теряясь в глубинах темной бездны, ненадолго утихая. Разноцветный горный мох, что когда-то украшал подножья холмов, сменился холодными снежными пластами, гарнированные множествами параллельными колеями, старательно накатанных лыжами. Громадные синеющие горы, притягивающие тонкие лучики солнца, словно магнитом, тонули в ослепительном блеске. Этот пейзаж притягивал своей красотой и одновременно отталкивал, создавая жгучий для людских глаз, невидимый купол.       Всего лишь на мгновение задерживаю взгляд и сразу отворачиваюсь, словно вампир, попавший под Божественный свет. — Хей! Чего грустим? — поворачиваюсь на веселый голос, но замечаю лишь нечто круглое, что с каждой секундой угрожающе приближалось. Не успеваю среагировать и вскрикиваю. Щеки мгновенно обжигает, липкий снег, кажется, расползается по всему лицу, мелкие крошки прозорливо протискиваются вниз — к кромке мягкого воротника, неприятно охлаждая теплую кожу. В попытках убрать снег с глаз, делаю шаг, глупо путаясь в лыжах и, теряя равновесие, заваливаюсь набок, чувствуя неприятную пульсацию в носу. Слышу смех нападающего и сквозь пелену резко нахлынувших слез, ловлю взгляд карих глаз; не сводя своих, сгребаю кучку снега, ловко скатываю снежок и, не раздумывая, кидаю. Тот с хохотом наклоняется, и мой снежок пролетает мимо — прямо над черной шапкой юноши. — Мази~ила! — корчит рожицу и показывает язык, словно маленький ребенок, натягивая сползшую шапку, вероятно, от сумасшедшей езды на уши. — Ну, держись! — кажись, от внезапной злости мой голос рычит. Знаю, что покраснела, ибо щеки нещадно обдает жаром. Он сначала испугано хватает лыжные палки, но потом, упираясь на них, наблюдает за моими беспомощными попытками подняться: на лыжах это очень затруднительно, особенно на покатанной поверхности: лыжи скользят, будто стремятся уехать без меня. А этот проказник стоит и ехидно улыбается.       Когда я встаю, неловко размахиваю палками и заново приземляюсь на ягодицы, отчего лыжи непослушно задираются вверх, втыкаясь пятками в снег, он раздражается громким смехом. Ловлю боковым зрением его передвижение в мою сторону, видимо все же проявляет инициативу помочь мне. Ну да, сначала поржет от души, а потом только поможет, но я не обижаюсь, просто отвечу ему тем же, а то, может, и хуже.       Тихонько хехекаю и медленно упираюсь на бок, кисти в перчатках уходят под снег, но спокойно встаю, на удивление — не теряюсь и сразу делаю выпад в его сторону, пытаясь схватить за капюшон красной куртки, но он ловко уворачивается и спускается с холма вниз. У самой уже от адреналина играет на лице улыбка и разгорается желание догнать его, свалить в сугроб и закидать снежками. Том умел развеять скучающую атмосферу и поднять настроение. Стараюсь не спускать с глаз красную отдаляющуюся куртку, а в голове уже созревает план, как незаметно и быстро подобраться к Тому. — Холли, стой! — проезжаю метра два и кручу головой. В шуме и гомоне, мельтешащих перед глазами людей, обладателя этого голоса было сложно найти. Седьмое апреля, а снег в наших горах даже и не думает таять, если только, когда сильно светит солнце — как сегодня. Снег немного подтаял, покрылся тонкой коркой и стал прилипать к лыжам. Тогда наши находчивые преподаватели заранее натерли их кусочками воска. Теперь они гладко скользят, придавая приятные ощущения, даже не хочется останавливаться. — Стой, Холли, подожди! — слышится уже более отчетливо и я поворачиваю голову на запыханный голос. Наблюдаю, как подруга, сделав три мощных гребка, неуклюже взмахнув палками, нечаянно проехала по затылку какому-то старшекласснику. На его возмущения показывает фирменный фак, что варежках смотрелся довольно комично. Типичная Лина, её не изменить. — Я наконец-то тебя нашла! Фух… — голос девушки звучал неровно: она дышала прерывисто, выпуская еле заметное белое облако пара, будто пробежала целый изнурительный марафон с препятствиями. Лина просовывает кисти в темные петли лыжных палок, полностью на них упираясь, постепенно успокаивает дыхание. — Ты же сказала, что не придешь, — резко дует холодный ветер, обжигая и без того раскрасневшиеся щечки, отчего сильнее прячу нос в теплый, вязаный шарф горчичного цвета. — Физрук заставил, — отвечает кратко и сразу хмурится, — Да кому вообще нужны эти соревнования? Кто их придумал? Раздражает, — взгляд бросается на большое кирпичное здание, на стенах которого висела ярко-желтая лента с надписью «День здоровья», а на ее фоне преподаватели активно фотографировали своих учеников.       Среди незнакомых лиц замечаю нашего классного руководителя, что размахивал профессиональным фотоаппаратом, собирая компанию одноклассников в кучу для общего фото. Там же мелькает Том, и губы расплываются в ехидной усмешке. — Городской отдел образования так решил, — отвечаю как-то безэмоционально, прослушав половину из того, что сказала девушка, так и не сводя взгляд с красной куртки. Я просто обязана ему в отместку зарядить снежком. Физруки, наверное, уже где-то минут двадцать отмечали дистанцию красными и синими флажками, выбирая менее опасный путь, но и требующий определенных знаний по лыжному спорту, отчего трасса становилась сложной. Делали они это специально, чтобы мы не спешили и наверняка узнать, кто любил прогуливать уроки физической культуры. Наши флажки были синие, и каждому из нас надо будет поднять по одному, притом команда должна стараться прийти первой. — Пошли, — говорю негромко, когда все участники и болельщики прибыли и был дан сигнал к сбору команд. — Эй, ты что, серьезно решила ехать? Ну не~ет, — тянет меня за предплечье, заставляя остановиться, — А вдруг шмякнешься — нужны тебе эти синяки? Давай лучше со стороны понаблюдаем, пожалуйста, — она складывает ладошки в умоляющем жесте, делает большие умилительные глазки, а я и не знаю что сказать. В принципе, мне без разницы: могу остаться и наблюдать, так же уйти и участвовать, но всё же выбираю первое. Она весело пищит и тянет за руку, уводя дальше от трассы. Мы спускаемся к самой кромке леса, оборачиваемся, когда звучит стартовый выстрел, и участники отправляются в путь. На трассе становятся жарко: кто-то проехал мимо своего флажка, у кого-то соскочила лыжа — многие торопились, и каждая команда старалась успеть.       Доносились громкие крики болельщиков и смех участников, которых ничуть не смущала высота крутой горки. Замечаю Тома: игнорируя условие «о поспешности», он мчится вниз, как яркая комета, только в воздухе мелькают лыжные палки. Вытянув руку, не сбивая скорости, ловко выхватывает свой флажок и с громким «Ееее!» поднимает его, а группа поддержки разрывается от радости. — Псс, девчонки! — Удивлённо отвлекаюсь на голос. Из-за ствола огромного дерева выглядывает Дилан, он тоже от соревнований скрывается? — Ща такое покажу — обалде~ете, — парень манит пальцем, а я не сразу замечаю висящую белую лыжную палку у него на запястье, что хорошо маскировалась под серебристый снег. — Интересненько, — Лина потирает ладошки и следует за юношей, а я, естественно, за ней. Накатанная дорога здесь отсутствовала и часто-часто расположенные деревья затрудняли передвижение, тут точно ходьба не для лыж. Мы недолго петляли по заснеженному лесу и все же вышли к небольшому одинокому утесу. Стылый ветер сразу ударил в лицо, и я натягиваю шарф до самых глаз, избегая жгучий поток воздуха. Сзади раздавались веселые голоса, так как над нами как раз располагался разворот трассы, она поворачивала дальше вниз и недлинным серпантином шла по низким холмам. — Стой, Лина! Там же обрыв! — срывается на крик Дилан, когда девушка ловко снимает лыжи и мчится к краю утеса, воодушевленно озираясь по сторонам. — Я знаю, — не доходя до кромки обрыва, уверенно отвечает и прикладывает ладонь ко лбу козырьком, окидывая взглядом окрестности. Дилан пожимает плечами и останавливается, начиная шарить по карманам. Я следую примеру Лины — снимаю лыжи и беру их подмышку. — Чего вы там застряли? Идите сюда, тут так красиво! Наверное, несколько тысяч лет назад здесь было так же! — с опаской подхожу к ней, надеясь, что снег не обвалится под нашей тяжестью, но тут же себя успокаиваю: мы достаточно далеко от края, поэтому даже если что-то случится, мы успеем отбежать. Ветер уже был не такой сильный, но нещадно обжигал лицо, отчего не сразу рассмотрела красоту перед собой.       Здешний снег уже не так резал глаза: горячее солнце, обрамляя яркими лучами витиеватые кромки, скрылось за пушистым кучевым облаком. Казалось, оно таяло, как сливочное сладкое, так любимое детьми, мороженное. И вот, питая весь солнечный свет, в центре облако освещается, приобретает мягкий бежевый оттенок. Мгновение — и тонкая линия прозорливого луча, пронизывая насквозь пушистое препятствие, устремляется вдаль, примерно в сорок градусов уклоняясь от солнца, падает на маленький участок холма, отчего снег, мерцая россыпью алмазов, играл ослепительными бликами.       Во все стороны от утеса, подобно волнам, расходились темные скалы, и снег лежащий зыбью на хребтах, олицетворял потревоженную морскую гладь, а опасные тропы, отсюда виднелись витиеватыми паутинками и блестели тонким льдом. Для катания настолько опасное место не годилось, зато посмотреть отсюда реально было на что.       Скрываясь под ледяными корками, кругом громоздились отвалы пористых валунов; ещё немного солнечного тепла и — сквозь тающие почти прозрачные шапки будут видны их летние замшелые одеяния. Под аккомпанемент утихающего ветра и веселых голосов, звучавших позади, раздавался непрерывный, монотонный шум — водопад, поросший на кромках огромными тающими сталактитами. Он срывался с крутого уступа, заросшего голыми деревьями ольхи и клена, и с грохотом разбивался о дно, сильно бурля и пенясь, отчего внизу, у котловины, парил густой туман, будто совсем недавно там оросили мощной струей душистого аэрозоля.       И утес, на котором мы стоим — своеобразный, далеко выдвинувшийся вперед, с полукруглыми кромками, будто созданный специально, навечно играющий роль платформы — для наблюдения сей красоты. Пейзаж запоздалой весны, сменяющий зимнее убранство, только-только проявлял себя, пленял и наводил мысли о ничтожности человеческой суеты по сравнению с укладом жизни дикой природы многолетней давности. — Красиво… — не в силах отвести взгляд негромко соглашаюсь. — Девчонки! — за спиной раздается голос Дилана немного приглушенный ветром, — Прекрасный момент для общего фото! — Пошли, — Лина хватает меня за руку и тащит к радостному парнишке. Уходим дальше от утеса, останавливаясь у вечнозеленых зарослей брусники — отсюда, как сказал парень, получится отличная фотография. Дилан наваливается, закидывая нам на плечи тяжелую руку, и смотрит в камеру, внезапно хмурится и недовольно поворачивает к нам голову, — Чё вы так кисло? А ну, улыбки посексуальнее! — Мы замерзли уже, — сильнее кутаюсь в шарф, на утесе ветер чувствуется сильнее, чем на трассе, щеки горят, и совсем не хочется давить голливудскую улыбку. — Да! — Лина шлепает Дилану смачный подзатыльник, он тихо смеется, говоря, что только одно фото, и мы обратно придем к трассе. Вновь возвращает внимание на камеру. Лина все же надувает губы рыбкой, стараясь выглядеть соблазнительнее, и пока Дилан корчил ироничные рожи, натянуто улыбаюсь и выдыхаю, наблюдая на широком экране смартфона, выходящий из ноздрей пар, что мгновенно рассеивался. Я так и замерла в ожидании щелчка камеры, но вдруг раздается визг Лины: она, отпрянув от парня, старается убрать снег с лица, взявшегося невесть откуда. Испуганно вздрагиваю и взгляд сам ловит траекторию полета нечто красного… Том? Вероятно слетев с поворота трассы, он щучкой устремился в кусты, намертво вцепившись в синий, часто развивающийся на ветру, флажок. В воздухе витала какофония резко раздавшихся звуков — грохот, треск, тихие маты и громкий ржач Дилана. Его палец дрогнул и коснулся белого кружочка на сенсорном экране. Нас озаряет яркая вспышка, и камера щелкает, запечатляя мой испуганный взгляд, раскрасневшееся мокрое лицо Лины в крошках белого снега, широкую лыбу Дилана, чье лицо вышло забавно смазанным, и на заднем плане — ярко -красные лыжи, что вертикально торчали из большого сухого куста, покрытого снегом.       Конечно, мы ему потом помогли выбраться, и уже около медпункта, так и не дождавшись медсестры, Лина, встав между разведенных ног юноши, обрабатывала узкие царапины на лице Тома, что оставили сухие ветки, и недовольно шикала на него, обзывая «дурачком», когда он недовольно мычал и накрывал лицо ладонями из-за неприятного пощипывания…       Фотография, хранившее приятное воспоминание, благодаря повышенной четкости камеры, вышла довольно качественной. Провожу пальцем по глянцевой поверхности, рассматривая ярко-красные лыжи, торчащие по разные стороны из верхушки засохшей растительности, платформу — утес, необычное небо, тот самый бурный водопад…       Сейчас от нечего делать, взяв в руки большой старый пожелтевший от времени фотоальбом, просматриваю наши общие фотографии. Невольно перед глазами проносится плёнка очередных событий со школьного времени: знакомство с одноклассниками, стих у доски, первая двойка, сложные экзамены, конкурсы и олимпиады — тогда это было для многих из нас сильным адреналином или даже страхом, но вспоминая всё, ты понимаешь, насколько это было глупо по сравнению с тем, что творится сейчас в университете или на практике, невольно губы расплываются в лёгкой улыбке. Будучи маленькими мы хотели стать взрослыми, но став ими, понимаем, что это была ошибка и детские годы — самое счастливое и беззаботное время всей жизни.       С некоторыми одноклассниками я не виделась с самого выпускного. Теперь у каждого своя взрослая жизнь. Каждый из нас выбрал свою дорогу предначертанной судьбой. Многие уехали в другие страны ради хорошего образования, а я осталась в родном городе, пока что меня всё устраивает.        С пятого этажа, со всех сторон больших, пластиковых окон, можно было увидеть наш славный, окружённым лесом, городок. Приятно на него смотреть при закате или восходе солнца, а особенно красиво он смотрится, ночью, когда его озаряют миллионы разноцветных огней под тёмным куполом звёздного неба.       Выдыхаю тёплый воздух, оставляя белое запотевшее облачко на окне, любуюсь закатом. Диск солнца окрашивается в ярко-оранжевый цвет и постепенно отпускается к земле. Теперь облака подсвечиваются на небе снизу, и они приобретают лёгкий розоватый оттенок с мутными оранжевыми проблесками. Город потихоньку замирает, становится всё тише и тише.       На всю квартиру раздался противный писк закипевшего чайника. Жмурясь от неприятного звука, я слезла с подоконника. Налив себе чашку горячего чая, выхожу из небольшой кухни, попутно прихватив с тумбочки несколько линеек и простой карандаш. Направляюсь по светлому коридору в зал, чтобы закончить чертёж планировки небольшой комнаты. Сажусь на мягкий диванчик и ставлю чашку на журнальный столик, который стоял напротив, где собственно и лежали мои чертежи. Бросив мимолётный взгляд на телевизор, беру пульт, собираясь его включить. Тишину развеял голос говорящего телевизора, молодая телеведущая сообщала новости, которые произошли в этот день. — …а сейчас поговорим о экстренных выпусках новостей. В городе Теллурайд пропала девушка при загадочных обстоятельствах. Это местная горожанка — Элизабет Бейкер. Девушка утром пошла выгуливать собаку, и пропала без вести. В тот же день в полицию обратилась мать девушки. По её словам, собака сидела у подъезда, а дочь исчезла и не выходит на связь, — на экране телевизора высветилась фотография девушки. — Приметы Элизабет Бейкер: рост 156 сантиметров, худощавое телосложение, глаза карие, на лице веснушки, волосы рыжие. Сутулится. Когда девушка ушла из дома, на ней были белая майка, синие джинсы и светлые кроссовки. Всех, кто владеет информацией пропавшей, просят сообщить по телефонам… — недослушав, я переключила на другой канал, где шла какая-то незамысловатая реклама. Неизвестно, найдут ли ее? Лес большой, к тому же дикий, искать в нём что-то было бесполезно, ведь тело могли съесть обитавшие в нём дикие животные. Если такое происходило и дело длилось больше чем положено, то полиция говорила, что это несчастный случай, а некоторые работали недобросовестно, хоть и встречались какие-то улики, то поддавшись своей лени, они закрывали дело. Поэтому вглубь леса одному лучше не ходить, а если приспичит, то лучше толпой… большой толпой и держаться вместе, а лучше вообще воздержаться от этой идеи.       Вообще у нас городок спокойный и чрезвычайные происшествия происходят редко, хотя ходят слухи, что если выйти за пределы города в бор, то происходят необъяснимые явления. Некоторые видели большой тёмный силуэт, который, казалось, прятался между деревьями. Многие даже успели заснять на камеру и выложить в интернет. Существо по словам очевидцев, было прямо-таки огромным, рост его составлял два, а может и два с половиной метра, при этом оно было очень худощавое и плавно передвигалось от одного дерева к другому, слегка покачиваясь. Они были уверены только в одном — то, что они видели не было ни человеком, ни животным, так как ни первые ни вторые не могли так двигаться. Конечно же, находились счастливчики, любители адреналина, которые устраивали посиделки именно в этом лесу для того чтобы пощекотать себе нервы, а потом нагоняли жути другим.       Посмотрев на чашку чая, подумала, что неплохо принести печеньки. Захватив чашку со сладостями и, проходя в комнату, застыла на пороге в немом шоке, широко раскрыв глаза в удивлении. На журнальном столике лежала опрокинутая кружка, а весь чай оказался на моих почти законченных чертежах. От шоколадной жидкости тонкая бумага приобрела светло-коричневый цвет и сильно набухла, угрожая вот-вот порваться, а чертёж от переизбытка воды размылся, образуя непонятные каракули, напоминавшие очертание бывшей комнаты. А виновник сей ситуации сидел на столе и ехидно зыркал в мою сторону. Вот засранец! И как я листы на практику понесу? Подходя к обидчику, ощутила, что-то мокрое под ногами. Опустив взгляд вниз, обратила внимание на капли разлитого чая, которые не спеша капали со стола на кончик махрового ковра.       Пока я стояла и пялилась на несчастный уголок комнаты, кот не теряя времени куда-то слинял. Конечно, я сама виновата, что оставила без присмотра чертежи, но эмоции брали вверх и жуть как хотелось бросить в него тапок. Это уже не в первый раз. Помню, как мама подарила мне красивый, комнатный цветок, но на следующий день я обнаружила на полу разбитый горшок с рассыпанной землёй. Я бы могла пересадить растение, но кот его просто сожрал, оставив лишь один обгрызенный стебель. Сейчас получит… ну, не сейчас, а потом получит, когда наказание придумаю, будет знать, как хозяйке пакостить…       Кот появился у меня около пяти лет назад. В этот день была сильная непогода, он же прячась от дождя, забился в уголок лестницы нашего подъезда, жалобно мяуча. И вот как можно было остаться в стороне? Конечно, первые дни на руки брать его было невозможно. Адаптация проходила дико. Кота нужно было сначала достать из недра стеллажей и вешалок в коридоре. На глаза он практически не появлялся, обычно поест и опять бежит прятаться. По ночам спать не давал, шастал по квартире, создавая посторонние, вечно раздражающие звуки, а через месяц уже сидел на коленях и балдел.       Отмыв уголок ковра от чёрного чая, и высушив его феном, я, довольная собой, пошла перерисовывать испорченные чертежи. Наточив грифель карандаша канцелярским ножом нужной формы, провела на чистом листе незамысловатую линию, а затем ещё и ещё постепенно превращая чёткие линии в обзор детской комнаты.       За окном уже поздняя ночь. Полная луна слабо освещала город серебряным светом. Купол ночного неба озаряли миллиарды звёзд, некоторые из них постепенно превращались в красивые рисунки — созвездия. В комнате царила тишина, которая разделяла между собой спокойные звуки, которым я давно привыкла — монотонное тиканье часов, висящих на стене, утробное мурлыканье кота, лежащего на кровати и шорох карандаша, оставляющего чёрные штрихи на бисневой бумаге.       Неожиданно прозвенел дверной звонок, неприятно бьющий по барабанным перепонкам. Вздрогнув от пронзительной громкости, кисть руки невольно съехала не в то направление, делая ломанную линию, перечёркивая добрую половину эскиза и под конец, не выдержав прикладываемой силы, грифель карандаша предательски ломается, оставляя после себя маленькие, твёрдые кусочки, напоминающие рассыпчатый уголь.       Столь режущий звук раздражал, и родители давно хотели его сменить, но вот только руки не доходили. Снова этот звон. Не дождавшись, кто-то ещё раз жмёт на кнопку. Очередной раз жмурюсь. Поворачиваю голову в сторону настенных часов. Время — два часа ночи, ровно. Даже кот перестал урчать, сузив свои зрачки, он ловил звуки, забавно шевеля ушами, повернул голову в сторону коридора.       Протягиваю руку до кота, чешу за ухом и тот в свою очередь не сопротивляясь, поддаётся моим ласкам. — Хм… кто в такое время к нам пожаловал, а Бадди? — спросила я кота на что он лишь вальяжно растянулся и протяжно зевнул. Прогнувшись в спине, животинка спрыгнула с кровати и пошла по коридору в сторону входной двери. Интересно, кто это мог быть? Свои перед тем как приехать всегда позвонят. Для убедительности беру сотовый и проверяю список звонков — пусто. Вдруг это маньяк, грабитель или кто-то ошибся квартирой, а может, кому-нибудь помощь нужна? Ну да, в два часа ночи… А может, лечь спать, типа меня дома нет. Блин. Взвесив всё «за» и «против», я решила посмотреть кто там.       Встаю с насиженного места босиком на холодный паркет, от этого по телу непроизвольно бегут мурашки. Сразу же опускаюсь на четвереньки и заглядываю под кровать, найдя свои любимые пушистые тапочки, надеваю их. Становится теплее. Резко комнату осветила белая вспышка, а затем последовал угрожающий вой грома. По карнизу, словно по барабану начал идти дождь. Ветки и листья деревьев, отбрасывали завораживающие порой жутковатые тени на васильковых шторах. В голове играла детская фантазия, изображая из этих теней очередных монстров, которые неоднократно запугивали или добрых фей, напоминающие то, что это всего лишь сказка, которую показывает тебе твоё же воображение.       Сердце делает кульбит, наверное, очередной раз не дождавшись, ночной гость уже настойчиво жмёт на кнопку дверного звонка и квартиру опять заполняет противный писк. Создавалось такое впечатление, что он, проникая через уши, пожирал тебя всю и полностью, оставляя после себя ничего. Опомнившись, вылетаю из комнаты и мчусь к входной двери.