Запретный плод сладок

      POV//Автор// — Ну, реще! — среди сочной зеленой листвы мелькали ярко-оранжевые одежды — двое жилистых мужчин пробирались сквозь густой лес. В первые полчаса свободы свежий и чистый воздух кажется лишь слабой иллюзией, попеременно сбивающейся тюремным ароматом, мерзко впитавшегося в легкие и кровь. Такой затхло-кисловатый, его уже не выветрить с годами. А этот, сука, оранжевый… Как же они его ненавидят.       Такие, как они, вмиг превращались в белых ворон, явно выделяясь из стандартного общества: на протяжении семи лет форма сшитая из жесткой хлопковой ткани, второй кожей облегает их грешные тела, даруя статус изгоя, который разве что будет упразднен на электрическом стуле. А плотный воротник настолько сдавливал, что казалось, он — единственная преграда перекрывающая кислород — тот самый лучик светлого будущего. Пропитанное тяжелыми запахами клеймо, окутывая тело ядовито и ярко, каждый раз напоминало о неисправимых преступлениях. Оранжевый. От этого цвета не просто тошнит, они на него даже смотреть не могут.        Их путь — поросшая изогнутая временем тропа, в ярдах пятидесяти от нее была непролазная трясина, дышащая запахами гнили. Смрадное болото, булькающее едким метаном, словно ведьмино варево, покрытое чахлой кустарниковой порослью, без проблем поглотит истасканную форму. Избавиться от нее нужно было раньше, но негде: бросят так — их ловко обнаружат ищейки, особенно если будут искать с высоты птичьего полета, по оставленным уликам их быстро найдут, сжечь — нет ни спичек, ни зажигалки, а в болото — никто нос не сунет, главное самим там не увязнуть.       Солнце, уходя за горизонт, еще лизало теплыми лучами листья растений. Им нужно успеть добраться до трассы раньше, чем наступающие сумерки будут просачиваться сквозь фигуристые кромки деревьев, отправляя в пленительные, зябкие объятия тьмы. — Сто пудов уже очухались и нас ищут! — это был довольно безумный поступок, ведь после побега, если их словят — светит пожизненное и закроют под более ужесточенным наблюдением. Но они давно достигли точки невозврата, поэтому оставалось только следовать вперед. — Я больше… не могу, — судорожно, почти задыхаясь, говорит его хлипкий напарник. Падает на колени, сжимая до побеления костяшек пожухлую траву, зарываясь ногтями в землю. Главарь злится и смачно сплевывает, кидая на него презрительный взгляд. Он мог бы сейчас его здесь бросить и поступить как крыса, но этот черт хоть и слабый, но умный, только благодаря ему, они выбрались из зоны. Его мозг еще пригодится.       Сейчас преступник злился только на себя, нервно сжимая кулаки и крепко стискивая зубы: за семь лет лес сильно изменился и места, которые он знал, как своих пять пальцев, сильно отличаются. Одна тропинка извилистее другой. Лишь бы не сбиться из-за природных изменений и без проблем добраться до города, а там они и разойдутся. — Даю минуту, — секунды неумолимо шли, а у заключенного в голове был рой мыслей. У него есть немного денег — получил их с помощью передачек. Сейчас они только что пробирались по течению реки, теперь надо добраться до крохотного поселения — раздобыть городскую одежду, и поехать автобусом, так как этот транспорт сложно отследить. Пока он лихорадочно думал, осматривая едва знакомые окрестности, краем глаза замечает темную фигуру, стоящую в тройке ярдах от него. Чисто на инстинктах щелкает в руке перочинный нож. — Старая, чего тебе надо? — он резко успокаивается, когда видит старушку и нагло ухмыляется, обнажая ряд желтых зубов, за ним повторяет его же дружок, который порывисто выдыхает и встает на ноги, не сводя глаз с незваного гостя. — Тебе ноги не нужны? Ноги не нужны? — молчавшая старуха резко оживилась после обращения к ней и мелко, но быстро замельтешила к сбежавшим заключенным, странновато повторяя одну и ту же фразу. — Что? — мужчина недоуменно уставился, всматриваясь в ее пугающие, немного безумные, с почти бесцветной радужкой глаза. Она не умолкает, повторяет те же самые слова и цепляется костлявыми пальцами в его кофту. Он замечает, что ее дряблая кожа слишком серая для живого человека и кидает вопросительный взгляд на своего напарника, что сам растерянно пожал плечами, продолжая молчаливо таращиться на старуху.       Строгий взгляд скользнул по тонким волосам, ниспадающим редкими лохмотьями на обвисшую, сокрытой темной тканью грудь.       Мерзко. Отвратно. Гадко.       Внезапно нахлынувшее отвращение комом поднялось к горлу, и холодный язык брезгливости гнусно лизнул загривок, оставляя липкую, леденящую на тихом ветру дорожку. Он грубо отшвыривает ее от себя и кричит лишь бы заткнуть дурной, непрекращающийся голос: — Поехавшая дрянь! Не нужны мне твои сранные ноги!       Бабка противно щелкнула языком, размазывая густую слюну на деснах, и беззубо улыбнулась, услышав наконец-таки заветные слова. Она замолчала. — Черт с тобой! — крепко стиснув в руке нож, он замахнулся на нее, но не успело лезвие просвистеть и у края ее уха, сокрытого жидкими нитями серебряных прядей, как лесную оправу пронзил оглушающий, полный боли крик. Мужской.        Глухой удар упавшего тела. Испуганно спорхнули с ветвей птицы.       Напарник шокирующее распахнул и без того огромные от болезни глаза и часто задышал, наблюдая, как лезвие бесшумно падает на землю, скрываясь в траве. Взгляд опасливо опускается чуть левее, натыкаясь на изувеченное тело — его товарищ в судорогах барахтался в собственной лужи крови, издавая булькающие хрипы. Не в силах вымолвить и слово, он крепко цепляется пальцами в пожухлую траву, вырывая ее с корнями, тем самым пытаясь хоть как-то заглушить невыносимую боль, но обрывистый скулеж давал ясно понять — тщетно.       Самое ужасное — ног не было, вместо них месиво из вывалившихся нижних органов и обломков розоватых костей, а лохмотья разорванных кишков кровавым серпантином путались в колючих ветвях дикого шиповника.       Бабка молча улыбается, держа в руках напрочь оторванные две мужские ноги, через предплечье свисает кровавая часть ягодицы, с ошметками некогда оранжевой одежды. Заключенного в принципе никак не пугает картина, все же попал он за решетку по похожим статьям. Расчлененный человек — ему не в новинку, он сам способен на такое. Страх вызывает только пожилая женщина напротив, что так легко и безжалостно расправилась с его напарником, он ведь даже не увидел, как это произошло, буквально за пол секунды, возможно, это случилось, когда он моргнул. И при ней нет ни одного холодного оружия… Она с легкостью лишила жизни его лидера.       Обезображенный мужчина, широко распахнув глаза, тянет к нему свою окровавленную ладонь и, еле приоткрыв рот, что-то пытается выговорить — его губы мелко и безмолвно шевелятся, а на уголке течет слюна смешанная с кровью, но щуплый лишь потихоньку отступает назад, медленно качая в отрицании головой, ведь понимает, что он ему ничем не поможет.       А Бабки будто и не было, получив свое, словно испарилась, как дурной сон, который имел печальные последствия.       Он резко разворачивается и хочет убежать как можно дальше от этого места к городу. Но тараканы, благополучно поразившие извилины мозга, внезапно начинают бегать по зараженным коридорам нервной системы, и он падает около ствола дерева, запнувшись о витиеватый корень. Его не отпускает присутствие старухи, что в одно мгновение проделает то же самое и с ним. Преступник потеет, сердцебиение учащается, он начинает чесаться, руки, лицо — царапает всё до крови.        Проявляются все признаки его психического расстройства. Кидает беглый взгляд на напарника, что лежал теперь неподвижно, с открытыми глазами в луже своей крови, а ведь он недавно разговаривал и дышал. Сколько раз он уже пожалел о побеге? — Ноги! Тебе нужны ноги? Тебе нужны ноги? Нужны? Ноги? Тебе нужны ноги?       В голове держится этот безумный, словно кем-то одержимый скрипучий голос. Он слишком хорошо запомнил шевеление впалого, испещренного паутинками морщинок подбородка, покачивание дряблой шеи, слоисто ниспадающей старым шматком тоненьких полосок сырого жира, и насколько была противна вздутая бородавка на горбатом заостренном носу, словно напившийся крови волосатый клещ в горячей плоти. Ее внешний вид и голос даже не пытались скрыть дьявола под шкурой овечки, наоборот, вкупе — они только кричали о нечеловеческой сущности.       Голос отвратно тянется, скрипуче заседая в ушных раковинах, отчего мужчина глубоко хватает ртом воздух и скулит, зарываясь пальцами в волосы. Пытаясь вытащить чудовище засевшего в сознании, он до боли рвет короткие пучки волос, растягивает грубоватую кожу лица, оставляя красные полосы, и залезает ногтями в нижнее веко, раздражая слизистую и без того с раскрасневшимися капиллярами…                   

***

      Густой лес привычно погружается в сумрак, темнота сгущается, густо клубиться и плавно, подражая песку в прозрачных склянках — отмечает десятый час вечера и рассыпается на тропинки, стелясь густым слоистым туманом. В сизой дымке стоит особняк, настолько высокий, что, кажется, его острые концы пирамидальных крыш скрываются в темнеющем куполе неба.       Этот дом — один из эпицентров сущего зла, один из главнейших точек бесконечного леса. Здесь как никогда — несколько шумно и подвижно: все собираются по очень срочному поводу — приказу Слендера, а делал он это очень редко, лишь в экстренных ситуациях.        Темный кабинет до сих пор нетронутый со времен кончины Кабадатха, стал еще мрачнее: огромные окна были плотно задернуты бордовыми портьерами, а единственным источником теплого света являлись античные свечи, намертво застывшие в бронзовых канделябрах. Стоящий посередине овальный стол из темного дуба располагал к себе двенадцать стульев — и как бы парадоксально не звучало — словно для двенадцати апостолов. Только здешние апостолы не следуют за Всевышним, не изгоняют бесов и не исцеляют больных, отнюдь, они — воплощение всего плохого, отвергнутые человечеством и творящие хаос, давно перешедшие на темную сторону, абстрактно существуя в этом мире. Вот-вот и скоро здесь будет аналогичная сцена, изображенная на картине да Винчи.        Салли пришла сюда самой первой. В огромном темном помещении девчушке было привычно и довольно уютно, ведь, сколько себя помнит, в особняке она проводила время, чуть ли не с начала своей жизни. Тихо стащив кроссворд со стола прокси, Салли отыскала черный карандаш в органайзере и залезла на стул, упираясь коленками в кожаное сиденье, удобно расположившись на столе. Время шло, и существа появлялись один за другим.       Клокворк вздрогнула и насторожилась: никто не входил в кабинет и двери лишь были слегка приоткрыты, но она четко ощутила некое шевеление за спиной. Краем глаза замечает, как по затемненной стене прошлась какая-то густая масса, отдаленно напоминающая объемную лужу нефтяного битума. Она целенаправленно окружает близстоящий стул, плавно тянется вверх и, попадая под тусклый свет свечей, начинает пространственно расширяться, рассыпаясь аспидной дымкой, принимая облик уже знакомого ей монстра. — Джек, ты опоздал на четыре минуты и тридцать две секунды, — манера ее речи такая же, как и ход стрелки по циферблату — резкая и обрывчатая, в такт быстрым словам раздается четкое тиканье — либо наоборот, она настолько вжилась в роль часовщицы, что ее и время можно считать за монистические механизмы, развивающихся, как два параллельных начала. Клокворк пришла сюда в ровно назначенный час, пунктуальность в ней не перебить, уж слишком она боготворит время, считая самым главным в мире, либо сама же является ее олицетворением — никто не знает.       Девушка облокачивается на стол и кидает на него беглый взгляд, словно пытаясь как можно лучше рассмотреть сквозь исчезающую дымку остатки той субстанции, за движениями которой было довольно интересно наблюдать, но она видит ее только в виде подтеков на ядовито-синей маске. Взгляду Клокворк все привычно — черная, плотная толстовка, равнодушный вид, лаконичные и мерные движения. — Нет смысла приходить сюда вовремя, — он закидывает ногу на ногу и располагает локти на подлокотниках. Ладони в кожаных черных перчатках несильно сжимают темное дерево и просто расслаблено виснут вдоль подлокотников, — но судя по всему надо было прийти позже, — он не находит виновника всего собрания и чувствует, как Клок откидывается на высокую спинку стула, запахивая темно-зеленую кожанку, складывает руки на груди, явно испытывая замешательство. — А как называется операция по вскрытию черепа? — Джек ощущает на себе заинтересованный взгляд Салли, она хмуро прочитала предложение с газеты и определенно поняла, что вопрос имел уклон в сторону медицины, а увлекался здесь ею только монстр, и он понимает, что малышка ожидает ответа именно от него. — Трепанация, — лениво звучит низкий тембр и немного приглушенно из-за маски. Салли кивает, глупо хлопая глазами, и начинает аккуратно выводить печатные буквы на белой поверхности, проговаривая только что услышанное, новое для нее слово по слогам. — Извините, — двери резко распахиваются и через несколько секунд закрываются за куклой с негромким хлопком. Ее вид довольно-таки отличается от присутствующих здесь существ, словно она сошла с обложки модного, только что вышедшего журнала. Излишне ровная осанка и резкие, немного роботизированные движения выдавали в ней нечеловека. Ломано покачивая бедрами, она подходит к Трендеру и, изящно наклонившись, что-то тихо залепетала.       Взгляд Оффендера игриво скользнул по черным ботфортам на шнуровке, идеально подчеркивающим ее длинные ноги, выше — как вязаная ткань алого платья сексуально облегала вполне выпирающий зад и, когда девушка выпрямилась, смачно шлепнул по ягодице, отчего кукла холодно оглянулась на него, и невозмутимо поправив красный ободок на смоляных волосах, спокойно покинула кабинет. — Так неинтересно, — Оффендер морщится, понимая, что его сейчас тупо проигнорировали. Он, как хренов эксгибиционист, хотя почему «как»? Безликому важна реакция на его вульгарное поведение, положительная или отрицательная — значение не имеет, но только не холодное равнодушие, чем его сейчас только что и наградили. — Связать бы тебе хрен узлом, Оффендер, хоть здесь веди себя серьезно, — Трендер элегантно поправив рукава с запонкой из сердолика, кончиком пальца сдвигает очки из костяной оправы на переносицу. — Всех женщин не переебешь, но я стремлюсь к этому! — Оффендер широко улыбается, он знал, что Трендер его на дух не переносит и это больше всего забавляло, — В отличие от тебя у меня есть цель, Душнила, — он вальяжно разваливается на стуле и пошло проводит рукой по внутренней части бедра. Трендер уже не обращал внимания на подколы Оффендера, касающиеся его затворнического образа жизни и глупую раздражительность на потерявшие актуальность вещи. — Это кукла, ее бесполезно тащить в постель, — Джейсон снимает цилиндр, заинтересованно рассматривая на нем застежку с белой атласной лентой, — у неё ни органов, ни эмоций, ни сознания — абсолютно ни-че-го, — Джейсон юродиво улыбается, давая понять, что в цели Оффендера есть ограничения и с некоторыми ему сложно будет осуществить свои желания. Всё-таки не для этого он создавал эти куклы. — Ммм, зато у неё шикарный ротик, он прямо создан для… — Не подскажите французское изобретение для смертной казни? — Салли нагло врывается в разговор, перебивая Оффендера, и все же довольно вежливо формирует вопрос, и на слове «французское» выпячивает губы уточкой, ей оно кажется забавным, поэтому она проговаривает его с неким акцентом. — Гильотина, — воздух в кабинете тяжелеет и устрашающее трещание только что используемого телепорта заполняет помещение. Салли кивает только что появившемуся Слендеру и заполняет буквами пустые квадратики. Похоронный костюм на существе как всегда выглядит идеально, несмотря на то, что он теперь пытается исполнять роль артефакта, поддерживая баланс энергий, что толком у него не выходило. Ведь ему не стать связывающим звеном между лесом и Крипипастой, у него другие цели, функции и задачи. Обычно он всегда пунктуален, но в связи с чрезвычайной ситуацией в лесу ему пришлось задержаться у себя в кабинете.       Безликий гордо окидывает невидимым взглядом присутствующих существ и понимает, что здесь собрались все кого он изъявил видеть — значит прокси справились со своим заданием. Само присутствие марионеток ему не требуется, они уже знают свои обязанности. В основном, кто напал на экспедицию — все здесь. Палочник и Сид не нужны, они сразу избавились от жертв, сейчас субъекты их внимания перевариваются в желудочном соке, расщепляясь на микрочастицы.       Клокворк под тяжелой энергией Слендера стушевалась и что-то тихо зашептала, пряча лицо за свисающими темно-русыми волосами. Джек улавливает ее слова, что, скорее всего, на данный момент, не несли никакой смысловой нагрузки. Часовщица была малость двинутой, но порой из ее уст вылетали вполне важные слова, что предсказывали некоторые дальнейшие моменты. Она редко, но говорила, сколько времени осталось жить человеку, одной прокси Клок сказала, что ей осталось как максимум около восьми часов. Пару недель назад часовщица застенчиво дернула Джека за рукав и отстраненно заявила, что не видит его времени. Безглазый тогда шутливо ответил, что и сам его не видит, это нормально. — Извиняюсь за опоздание, — раздается скрипучий голос, — так не хотелось приходить, — беззубо улыбаясь, бабка поправляет складки на платье и хлопает дверью, помещение заполняется старческим запахом. — Ты не приглашена, можешь идти туда откуда и пришла, — не терпящий возражений тон рикашетом проходится по стенам. Слендер соединяет пальцы в замок, упираясь на них подбородком, пытаясь внешне оставаться равнодушным. Эти двое терпеть друг друга не могли и, сейчас, можно было в каждой наэлектризованной частичке воздуха ощутить напряженную атмосферу. Джек закидывает руки за голову, принимая вальяжную позу, и усмехается, ожидая возможную перепалку. — Фу! С твоей стороны это некультурно, Слендер, какой же ты… ммм, — она хмурится, задумчиво потирая морщинистый подбородок, и разводит руками. Так и не придумав замену забытому слову, она оставляет всех без ответа и нагло проходит вглубь кабинета, все же вспоминая, что хотела сказать несколько секунд назад. — Мне нужны только те, что способны адекватно воспринимать реальность, а тебя уже как двести лет назад маразм накрыл, — Слендер провожает строгим взглядом надоедливую старуху и понимает, что она не даст спокойно провести совещание. Он понятия не имел, как отец с ней общался, словно душа в душу, но за несколько веков правления Крипипастой общего языка они так и не нашли. — Ничего подобного, я только молодею, а вот ты теряешь хватку, спорим? — она оборачивается через плечо, одарив всех присутствующих хитрым взглядом, что с интересом наблюдали за разворачивающейся картиной, а Слендер осточертело потирает подбородок и выпускает вектор, что стремительно понесся к старушке. Нет, он не собирался ее убивать, бабка многое знает, как коренной обитатель леса и могла ему кое-что подсказать, но какой же несносной женщиной она является. Бабка резко поворачивается, тем самым развивая темное платье, что ловко накрыло приближающийся вектор, но со стороны это выглядело так, будто вектор сам проскальзывает ей под юбку, отчего она скрипуче вскрикивает: — А! Шалунишка, Слендер, не при всех же, — гротескный смех в виде скрипучего стрекота заполняет помещение и неприятно режет слух. Безликий устало потирает переносицу — он всего лишь хотел эту смутьянку телепортировать куда-нибудь к чертам на куличках, даже хоть обратно в свою Японию. Он часто обходителен с ней, но если из-за нее весь балаган будет происходить часто, его вектора не дрогнут. Сейчас ее спасает лишь репутация и полезное сотрудничество, — Оффендер! Мы не виделись с того раза, — она похотливо играет поседевшими бровями и садится напротив широко улыбающегося собеседника. — Мы это можем повторить, — он довольно скалится, покручивая только что появившуюся в руках пышную розу, источающую приятный аромат, что был для людей, как сахарная и приятная ловушка. — Гарантирую — это будет запоминающееся и необычно, — у нее в руке возникает человеческая нога, и она ею игриво пошевелила, — Только попробуй меня не удовлетворить.       Салли хмурится, зажимая пальчиками нос, и прожигает ядовитым взглядом посиневшую конечность, от которой так и исходила неистовая вонь. Разлагающийся трупный запах она ненавидела. — Ах, ты ж старая карга, — хохотнул Оффендер, понимая, что эта старушка еще всем молоденьким фору даст, — А то что? Сожрешь меня, как самка богомола в брачный период? — Поворкуете за пределами моего кабинета, — тон который не сулит ничего хорошего, пробирал многих до мурашек. От Слендера повеяло угрожающей атмосферой, все точно понимали, они здесь для другого собрались, да и конечную точку терпения безликого никто испытывать не хотел. Всему должна быть мера, и их выходкам тоже. Бабка-продавщица замолкает, но всем своим видом показывая, будто делает одолжение главному. Он поправляет алый галстук и продолжает свою речь, — думаю, вы все заметили, что с лесом творится нечто странное, — у всех присутствующих в голове действительно начали отображаться несколько странные моменты, лес просто напросто бы не позволил себе такое. — Пропала книга, я потерял с ней связь, скорее всего ее достаточно сильно деформировали, артефакт нужно как можно быстрее найти, — голос Слендера был спокойным, но довольно грубым и резким, и несколько шипящим, создавалось ощущение будто голос доносился со всех уголков помещения, и двояко проходился эхом в сознании некоторых присутствующих здесь личностей. — И кто не уследил? Как мне известно, зона, где хранится книга, всегда находится под охраной прокси, — Джейсон выпрямил спину и уперся о стол, заинтересовано наклоняя голову вбок. Производитель игрушек считал, что кто это натворил, тот пускай и исправляет свою оплошность.       Салли же совсем не интересовал их разговор, кроссворд быстро наскучил маленькой бестии, и ее взгляд привлек маленький узкий бутылек висевший на ремне, что смутно напоминал бандольеру. В стеклянном сосуде находится красивая нежно-розовая жидкость и Салли до жути захотелось поставить его себе на полку. Она дуется, когда Джек отрицательно качает ей головой, как бы беззвучно говоря «нельзя», и она, скрываясь за всеми, садится на угловой диван в конце кабинета.       И в неугомонную голову Салли приходит идея. Джек часто сам разрабатывал различные вещества, и он всегда имел запасные дозы, значит точно такой же бутылек лежит у него в доме, а сейчас ей выпадает просто идеальный шанс завладеть им. Лицо Салли озаряет улыбка, и она незаметно исчезает из особняка, пока все взрослые заняты. — Кейт. Прокси несколько раз игнорировала мои приказы и поплатилась за это жизнью. Клокворк. — Слендер облокачивается на спинку стула и поворачивает голову в сторону часовщицы, — Твои слова: «грядет пустынная зима, вскрывая истинные карты» подразумевают происходящую сейчас ситуацию? — кажется, только сейчас Слендер понимает смысл сказанных ею слов. Ведь без книги лес ослабнет, и людям сразу откроется местонахождение монстров, что никак нельзя было допустить. — Вы о чем? — она поднимает голову, внимательно заглядывая в лицо безликому. Клокворк отвечает уклончиво и неопределенно, ведь сама толком не понимала, что происходило вокруг нее и порой впадала в неадекватное состояние. Слендер снисходительно качает головой, понимая, что ее нужно обучить и дать время адаптироваться, ведь неплохо иметь предсказателя под крылом. — По отчетам первого прокси — Тима маски, я выяснил, что в лес приезжали две экспедиции, первая не задержалась надолго и скорее всего книгу забрали именно они. А вторая — так и не покинула лес, — он сделал паузу, — многие из вас вели на нее охоту. Узнайте у своих жертв, они должны знать, где она. — Увы, я не смогу узнать, моя жертва уже без души, — Джейсон печально нахмурился и откинулся на спинку стула, постукивая пальцами по столу — Слендер надеялся, что они еще не успели расправиться с членами экспедиции, ведь потом придется тяжко. — Приду с новостями, — коротко отчеканил Джек, проведя ладонью по бордовой поверхности, отодвинул стул, отчего раздался скрип и, не прощаясь, покинул кабинет. — Я временно запрещаю убивать в лесу, — продолжает Слендер, — думаю, все понимают почему? Разделитесь и следите за всей территорией и за неадекватными личностями, не давайте наделать им глупостей. Вы знаете: нет книги — нет леса. А я постараюсь поддерживать баланс посредством запаса энергии из виртуального кармана, — и все понимали — этой энергии надолго не хватит.                   

***

      Предвкушая маленький триумф, Салли за пару минут преодолевает расстояние от особняка до дома монстра. Она с легкостью обманывает гравитацию и, не касаясь деревянных ступеней небольшого крыльца, проходит сквозь двери — после ее смерти они никогда не были для нее препятствием.       Глазам девочки открывается холл, полностью погруженный в темноту, Салли не Гринни и не Сид — она не может так же идеально видеть во тьме, как они, но проникающие через окна частички света взошедшей луны, позволяли глазам быстро привыкнуть и разглядеть обстановку. Конечно, у Джека горел свет, но иногда, просто щелкнуть по выключателю — было мало, для этого надо было включить что-то еще, но что именно — девочка не знала, в принципе, ей это не нужно, она спокойно находит дверь в операционную и привычно пролетает сквозь нее.       Салли становится материальной — она кружится, мелко ступая по бетонному полу, и закидывает голову назад, как-то в удовольствии прикрывая глаза — слух приятно ласкали тихий шелест развивающегося до колен платья и глухие, немного смазанные постукивания от низких каблучков белых туфель на тоненькой застежке, что эхом разносятся по операционному блоку.       Она крутит головой, рассматривая извечно стерильное помещение. Несмотря на то, что Салли здесь было интересно, у Джека она проводила время редко, не потому что тут отсутствовали игрушки или витал режущий нос запах дезинфицирующих веществ, а потому что от монстра исходила слишком тяжелая энергия. Обволакивающая и подавляющая, для них — призраков — просто убийственно, они и так существует в этом мире, подобно тоненькой ниточке паутинки, а энергия Безглазого сравнима с вырвавшейся на волю радиацией, что нещадно сжигала все на своем пути.       Ее взгляд натыкается на людей, и она их бегло осматривает, понимая, что монстр будет ставить над ними опыты, либо увлечется кулинарией. Олдер поморщилась. Лицо девушки ей кажется знакомым, девочка подходит ближе, цепляется пальчиками за корпус медицинского кресла и становится на носочки, пытаясь получше рассмотреть черты лица — и опознает в ней свою неудавшуюся жертву. Салли обходит ее, придирчиво скользит взглядом по телу, отмечая ее измотанное состояние, и неожиданно быстро теряет к ней интерес, стоило ей только вспомнить, зачем она сюда пришла.       Олдер добирается до стола, на котором стояло множество химических пробирок, несколько неизвестных Салли медицинских препаратов и пару тетрадей с записями. Быстро и хищно выискивает желанный бутылек, и она его находит на верхней полке — в тусклом свете луны блеснуло розовым. Девчушка победно улыбается, левитирует, не спуская с глаз желанную вещицу, и достает ее, пряча себе в карман платья.       Она опять заинтересованно возвращается к столу, который практически полностью освещался холодным светом. Узкие, длинные пробирки с педантичной аккуратностью выставлены в несколько рядов. И все они были наполнены различными веществами, где-то больше, а где — меньше. И среди бесцветных проскальзывали совсем иные цвета: от бирюзового до желтого, от пастельного до угольно- черного. Как-то раньше Салли наблюдала за Джеком — он в белом халате, словно какой-то ученый, помечая что-то в тетрадях, в определенных пропорциях переливал жидкости из одной пробирки в другую, и она видела, как те магически меняют цвета. У Салли появлялось много вопросов, она, конечно, задавала их Джеку, но привычно не склонный к общению монстр отвечал односложно и для ребенка — малопонятно.       И Олдер хочется так же. Она не волнуется о последствиях, ею движет обычное любопытство и девчушка берет две близстоящие пробирки, аккуратно открывает их и переливает жидкости, с интересом наблюдая какая же реакция сейчас последует, берет следующие — так же их мешает, но к ее разочарованию бесцветные вещества цвет так и не поменяли, ни какой реакции не произошло, словно в них содержалась обычная вода.       Она хмурится, и ее жертвой становятся самые крайние пробирки разных цветов. Вещества туманно смешиваются, приобретая бурый оттенок и, заметив изменения, Салли мчится к окну, счастливо наблюдая, как вещество в пробирке начинает пениться, сменяясь бурлением, она удивленно таращится на процесс, понимая, что температура стекла становится выше.       Пару секунд — и Салли успевает принять истинное обличие призрака до того как помещение озарил громкий хлопок, а сама пробирка не выдержав нагрузки, взрывается, разлетаясь на мелкие частички стекла — почти порошка. Она отпрянула от окна, испуганно зажимая ладошками рот, и осознавая, что произошло — громко хохочет. Ей определенно понравилось.       Салли останавливается. Собрание может закончиться в любую минуту, Джек так же может объявиться внезапно и поймать ее за хулиганством. Она ставит все пробирки на места, замечая, что после взрыва ни дыма, ни запаха не наблюдалось, что очень ей было на руку. Едкая ухмылка растягивается на детском лице.        Явно с поднятым настроением Салли покидает стены мрачного дома, направляясь обратно в особняк. Сегодня на ее полке появится красивый бутылек, она добавит туда блесток, пару мелких игрушек, и сосуд ей будет напоминать немного необычный рождественский сувенир.                   

***

      Знакомый, немного сумасшедший смех грохочет, царапает толщу панциря утонувшего во мраке сознания, противно режет по вискам, импульсами перебегая к затылку. Холли морщится и сразу же шипит от сводящей боли на щеке, хочется протянуть руку и дотронуться до саднящего места, но тело почему-то не слушается. Попытка пошевелить пальцами проваливается — все, что ниже шеи, будто онемело. Сердцебиение учащается, когда она слышит новую порцию надрывного хохота, сразу распознавая знакомую ей личность. — Том? Том! Это ты? — девушка сглатывает вязкую слюну, еле-еле продирая глаза, ее голос сильно хрипит, словно при сильной простуде. Вокруг темно и страшно, она безрезультатно водит глазами по помещению, пытаясь найти говорящего во мраке. После ее вопроса в напряженном воздухе повисла секундная тишина. — Я? Да, это я, я. Знаешь, где Лина? Она в блокноте, — парень снова раздражается громким смехом, и Холли, кажется, что помимо юродивых ноток, проскальзывает примесь из горечи и утраты, словно ему больно. Девушка не понимает даже половины из его бреда и пытается успокоить непрекращающийся сумасшедший гогот, от которого сейчас, кажется, взорвется голова, подобно осколочной гранате. Помутневшее сознание не до конца осознает происходящее, и спящий мозг только-только начинает функционировать. От его неразборчивых слов девушке становится не по себе, да и вообще от всей ситуации в целом.- Они существуют-существуют-существуют. Понимаешь? Я был прав, я не больной! Я реально видел одного из них! Камера всё-ё засня-яла-а-а… — Эй, Том, успокойся, прошу тебя, слышишь? — ее дыхание прерывистое, она старается держать себя в руках и не расплакаться. В голове мигом всплывают картинки прожитого дня — и отгрызенную руку Коллинза, и страшного зверя, и попытку удрать от него, и того пугающего человека в черном капюшоне. Меньше всего ей хотелось осознавать, что они попали в передрягу и возможно их похитили, только вот для чего? Для известных личностей им далеко, так зачем их держут в этом темном помещении? Или же все банально до тошноты, они попали в лапы тюрьмой забытого убийцы? — Том, ты можешь шевелиться? — но парень ее не слышит, надрывно продолжает смеяться и заливается в приступе кашля. Ее глаза немного привыкают к темноте, и она видит лишь очертания высокого стола, который находился чуть поодаль от нее, а на нем — она в ужасе замирает — тело парня билось в судорожном припадке, сменяя кашель на болезненный хрип.       К горлу подступает паника, ей было необходимо как-то себя пересилить и помочь Тому. Она пытается привстать, превозмогая всякое сопротивление, но тут же обратно падает на бежевую поверхность спинки. — Черт, — Холли безысходно шикнула — тело, словно безвольный овощ — каждая попытка хоть как-то пошевелить конечностями проваливается. В голову закрадываются мысль похуже — она повредила себе позвоночник пока летела с обрыва, но тут же опровергает эту ситуацию, ведь после этого она могла двигаться, здесь что-то не так. Тому лучше не становится — помещение наполняют хриплый кашель и булькающий свист, а она ничем не может ему помочь.       Звать на помощь — бесполезно, она уже себе все горло сорвала, но никто так и не пришел. Да и как она думает, это было глупо, но с другой стороны, их же держат для получения какой-то информации, а значит, потенциальным похитителям они нужны живые. И в таких крайних случаях должны помочь — так, по крайней мере, считает Холли. И не факт, что кто-нибудь придет и поможет, а не сделает только хуже. Палка на двух концах — но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и сожалеть о несделанном всю жизнь.       Холли, погрязнув в своих лихорадочных мыслях, не заметила, как стало подозрительно тихо. Пусть Том лучше надрывно смеется и говорит бред, но только не мертвое молчание, нет. От этого становится страшно, иллюзия обмана кокетливо завязывает черной лентой глаза, словно Холли остается одна в этом треклятом помещении — захлебнется в этой темноте, уйдет на дно сгущающегося мрака и потеряет слух от звенящей тишины. — Том, пожалуйста, поговори со мной, скажи хоть что-то, — губы мелко трясутся, в носу начинает щипать, вот-вот и девушка потеряет над собой контроль. Глубже дышит, пытаясь успокоиться, и внимательно вслушивается в тишину. Том молчал и не издавал ни звука — было страшнее всего. Нешуточное волнение за него раздирало грудную клетку, и девушка не знала что делать.       Эхом проносится резкий хлопок железной двери — и Холли замолкает, стараясь дышать тише — в чистом безмолвии собственный вдох звучит слишком громко. Затем следует монотонный звук работающего механизма, слаженный такой, тихо гудящий, словно доносится за пределами окружающих Холли стен. Генератор — внезапная мысль пронзает девушку, и она сразу подтверждается.        С периодичным мерцанием загораются множество лампочек. Яркий свет бьет по глазам, заставляя зажмуриться, она моргает пару раз, стараясь привыкнуть к источнику дискомфорта и, щурясь, обводит глазами комнату. Потерянный взгляд мажет по белым декоративным панелям, металлическим шкафам и различным полкам, поверхностно — она не пытается все досконально рассмотреть. Ее внимание цепляет Том, что находился напротив нее, на длинном операционном столе, видимо без сознания — Холли хотелось так думать.       В помещении прохладно и только сейчас она чувствует этот запах лекарств и метилового спирта, так обычно пахнет в больницах. Она испуганно дергается, когда сбоку внезапно открывается дверь и на пороге появляется высокий силуэт. Он бесшумно проходит вглубь помещения, даже не обратив на нее внимание. Полностью в черном мужчина слишком сильно контрастировал на фоне белой стены. Девушка молчит, словно воды в рот набрала, от страха онемел язык — Холли все поняла — он тот самый, которого она видела в лесу. Сердце делает кульбит и учащенно стучит о ребра, девушка старается не упустить из виду каждое его движение.       Короткий скрип дверцы — он что-то берет из навесных шкафчиков, за его широкой спиной Холли мало что могла разглядеть, но когда он молча обошел операционный стол, останавливаясь под ярким светом возвышающейся лампы, замечает как черные, кожаные перчатки сменили синие, обычно такими врачи проводят осмотр.       Он настолько увлечен своим делом среди звенящей тишины, что Холли боится с ним заговорить, кажется, внеси она крупицу дисбаланса в эту страшно спокойную атмосферу, то он ее убьет — в мозг ярко и разъедающе больно въелся момент — с какой пугающей силой он впечатал ее в ствол старого дерева.       Приглушенное хмыканье, словно он сделал какой-то вывод и то, как мужчина склонился над Томом, наводит на нее дрожь и от волнения прикусывает губу до крови.       Произошло то, что она совсем не ожидала увидеть. Вообще. Никоим образом. К этому нельзя быть готовым. Что еще страшней — все происходит за считанные секунды, а исход — непоправимые последствия.       Девушка хрипло вскрикивает, когда монстр, ничего не предвещая, выпрямляется — и резко пробивает рукой грудную клетку лежащего парня. Раздается оглушающий хруст костей и чмокающе рвутся мышцы. Вот так, легко и просто, словно это была не грудь человека, а какая-то гнилая, мать его, картонка. Мужская ладонь быстро исчезает в кровавом чреве, хлюпает, возится в остывающей требухе и буквально через пару секунд выдирает какой-то орган вместе с тянущимися за ним склизкими сосудами и ошметками, пышущего жаром мяса. Брызнула кровь. Горячие слезы застелили глаза Холли. — Что же ты делаешь? Зачем? Что мы тебе сделали? — она не выдерживает и сквозь всхлипы, задает очевидные вопросы. Холли чувствует соленый привкус своих слез, наблюдая, как монстр скрупулезно осматривает сердце, словно там было что-то интересное и теперь отчетливо понимает — Том мертв. И сейчас это реальность. Монстр молчит и не отвечает на ее вопросы, словно ее слова пустой звук.       Джек же подумал о его мозге, угаснувшем на операционном столе: клетки превращаются в тухлую мякоть, клетки, в которых хранится необходимая ему информация. В его руке остывающая мышца, темнеющий рубец на алой поверхности не вещает ничего хорошего — она испорчена. Но есть ли смысл тратить довольно важное вещество, хранившееся далеко в шкафчиках, когда есть другая жертва для его допросов? Конечно же нет и Джек считает так же. В принципе он предполагал, что парень долго не протянет, хоть он и выглядел крепким, но внутри давно был поражен заразой, конечно на это повлияло несколько факторов и Безглазый знает какие. Джек ничего не теряет — можно достать информацию у той девушки, жаль, что он не читает мысли, так бы не пришлось разговаривать с жертвами.       Он хрипло усмехается и медленно направляется к ней. Разработанное им вещество уже перестает действовать, поэтому на его приближение девушка заметно съежилась, но сама, пребывая в шокирующим состоянии не замечет, что может спокойно двигаться. Джек нажимает кнопку на пульте управления, и автоматизированное кресло, на котором лежала девушка, слегка поднялось, при этом издавая механические звуки. Она дернулась, подтягивая к груди колени и судорожно всхлипывая, крепко цепляется пальчиками в корпус кресла, пытаясь хотя бы на моральном уровне себя защитить.       Захватив стул, он разворачивает его спинкой вперед, и, подтянув темные джинсы на бедрах, садится на него и грузно подается вперед, скрещивая руки на поверхности спинки, тем самым загораживая девушке вид на мертвого друга, взамен являя ей пугающую синюю маску. — Я задаю вопросы, а ты — отвечаешь покорно и честно, — низкий тембр приглушает маска, но несмотря на это, мужчина говорит четко и ясно. — В противном случае, — он делает паузу, кидая взгляд через плечо, давая понять, что она пойдет таким же путем как и ее дружок, — ну, ты понимаешь, — Холли закрывает покрасневшие глаза и закусывает дрожащие губы, пытаясь остановить слезы. Проглатывая очередной всхлип, печально усмехается. Она была права, и здесь же ошибалась, да — от них нужна была информация, но не факт что после допроса ее оставят живой. Один уже мертв.       Она не смотрит на него, взгляд устремлен куда-то в пол, и Холли пару раз чисто на инстинктах медленно кивает, безысходно соглашаясь с его условиями. Глупо задавать встречные вопросы и надеяться на свободу. — Что вы здесь забыли? — его голос звучит ровно и Холли понимает, что мужчина обобщает всех, всех участников экспедиции. После слова «здесь» она отмечает, что до сих пор находится в лесу. Она нервничает и не знает с чего именно начать, но все же сосредоточившись отвечает: — Я не являюсь членом экспедиции, поэтому без понятия, какие цели они преследовали но, — ее голос срывается, она мажет слюну на языке, стараясь подобрать более правильные слова, — скорее всего это была геологическая разведка. — Следуешь своим амбициям? — монстр заинтересовано склоняет голову в бок, он действительно не чувствует в ее словах ложь, а она так и не осмелилась поднять на него свой взор и хрипло вздыхает. Скорее уж амбициям компании — Холли хмурится и продолжает: — Командир экспедиции являлся моим проводником для указания места нахождения каньона, — ее голос чудовищно хрипит, невольно вспоминается улыбка мистера Коллинза, что сразу пробивает ее на новую порцию слез, она закрывает дрожащими ладонями глаза, пытаясь их остановить. А еще она боялась реакции сидящего напротив нее мужчины, но он, так и не сменив позы, продолжал ее слушать. — Его выкупила наша компания, мне нужно было его полностью заснять, чтобы передать анализ местности ландшафтникам, — девушка заикается, рана на щеке жжется от соленых слез, она морщится и утирает горячие дорожки, — они составят цифровую модель каньона, чтобы в дальнейшем можно было проектировать макет предполагаемого нами отеля, — Холли замолкает и заходится кашлем, в глотке — сплошная пустыня, ее состояние совсем не для длинных диалогов. А Джек понимает, что хоть их компания и выкупила территорию каньона, у них не получится построить здесь отель, просто напросто никто из леса не даст им это сделать, в том числе и он. — Что ты знаешь о книге? — так как она не являлась членом экспедиции, девушка возможно и не знала, о чем идет речь, но попытаться спросить стоило, ведь они общались, а людям присуще рассказывать о своих достижениях. А обнаружение артефакта для экспедиции — очень большое достижение. — О книге? — она запинается и начинает бегло осматривать пол. И Джек спокойно, словно медицинский аппарат считывает ее нынешнее состояние, — Я не знаю ничего ни о какой книге… — она впервые поднимает обреченный взгляд, вглядываясь в смоляные отверстия на его маске, пытаясь в кромешной темноте рассмотреть хоть намеки на зрачки и радужку, но там не было даже бликов. Ничего. Абсолютно. Казалось, пугающие черные дыры не только поглощали весь попадающий на них свет, но и высасывали жизненные силы. Взгляд скользнул чуть ниже, натыкаясь на такого же цвета подтеки — и она качает головой в отрицании, ощущая ужасную усталость во всем теле. Джек чувствует, как бешено сейчас ее недавно успокоившееся сердце снова начинает биться о ребра. — Подумай, смертная, от твоих слов зависит твоя жизнь, — он давит на нее, сцепляя окровавленные руки в замок, говорит так, словно напоминает, что ее жизнь весит на волоске. Среди кишащих в голове событий, Холли вспоминает услышанный разговор проводника и лаборанта. — …местность исследована довольно слабо. До нас тут была одна группа, обнаружили какие-то символы и по их мнению интересный артефакт — книгу. Есть подозрения, на открытие новых древних племен… — голос Коллинза, тихим отголоском проскальзывает в ее памяти. — Да! Первая экспедиция археологов, они обнаружили какой-то артефакт, вроде это была книга, — она глубоко дышит, рассчитывая, что его ответ устроил. Клокочущее сердце надеется, что после допроса он ее отпустит, а мозг полностью осознает — этому не бывать, но надежда, что кто-нибудь из экспедиции остался жив еще теплится в ее душе, и они вместе отсюда выберутся. — Откуда приезжают экспедиции? — Холли пожирает мысль о том, что мужчина после допроса сразу же её убьет, как и Тома, но и если она не ответит — пострадает. А она очень любит себя, и отходить на тот свет так рано, не собирается. У нее есть маленькая возможность, Холли ее не опускает — как можно дольше тянет время. — Из научно-исследовательского института города Детройт, — хрипло соскальзывает с ее уст. Джек положительно кивает головой — вопросы кончились. Наконец-то он услышал что-то полезное, осталось передать полученную информацию Слендеру, и пускай он решает, что делать дальше.       Немного помедлив, монстр встает, чувствуя еле уловимый запах. Такой бесцветный, быстро маскирующийся под другие. Призрак — они пахли именно так. Его кто-то искал, пока он был на собрании? Или же это просто заблудшая неупокоенная душа? Слишком частое явление, поэтому Джек не зацикливается на этом. В ярком свете блеснула длинная игла — монстр играющее провертел в пальцах малообъемный шприц. Берет крайние пробирки — с ними баловалась Салли. Ему было бы неплохо проверить их содержимое, но Джек всегда уверен в себе, поэтому ему даже в голову не приходит просканировать состав веществ. — Стой, стой, подожди! — девушка словесно пытается его остановить, хотя сама понимала, что он не послушает ее по доброй воле. Она вскакивает с кресла в попытках оказаться от монстра подальше, но тут же получает иглу в плечо. Ее грубо тянут обратно и она больно ударяется головой о спинку кресла. Холли понимает, что сейчас ее использовали и выкинули как ненужную вещь. Она через силу старается держать глаза открытыми, но сознание обрывисто скачет. — Что ты хочешь от меня? Зачем я тебе? Я все рассказала, что знала! — Заслужила ли она от него ответа? Нет, благодаря ее покорности он не переломал ей пальцы. Но хорошо, Джек ответит, заодно позабавится, она всё равно долго у него не протянет. Скажет Слендеру все, что узнал и со спокойной душой вернется и разберется с ней. Дружок ее не протянул, поэтому девушка примет всю участь на себя. Холли заснет через двадцать секунд, и Джек ухмыляется. Экспериментов у него куча, как страниц в философской книге или подростковой энциклопедии. Почему бы не озвучить один из опытов? — Смотри, — он указывает пальцем на дальние полки, она поворачивается и смотрит туда, натыкается на аккуратно стоящие банки, а в них… Холли глубоко задышала и только сильнее завертелась, пытаясь убрать от себя его руки, что удерживали стальной хваткой и оставляли на ней остывшую кровь Тома. Он не просто убийца, он псих! Заспиртованный младенец в желтоватой жидкости, красовался на полке, словно какой-то экспонат на выставке в музее, — Побудешь для него инкубатором? — его слова только сильнее ужасают, он сканирует резкий прилив адреналина в организме девушки, а на языке вертятся несколько фраз, и он с удовольствием их озвучивает, — Эмбриону три месяца, но не волнуйся, матка эластична, область таза широкая, ты вполне адаптируешься, — его большая ладонь накрывает низ девичьего живота, немного надавливая, отчего Холли только больше старается вырваться, плачет и из уст вырываются лишь сиплые хрипы. Тело с каждым разом ослабевает, и девушка не может собой управлять, проваливаясь в липкую темноту.                   

***

— Почему бы тебе не отправиться за артефактом? — выслушав Джека, задает очевидный вопрос Слендер. Он здесь главный, тем более кроме него, никто не может пользоваться виртуальным карманом с запасом энергии, и сбалансировано распределять ее между лесом и Крипипастой. Безликие следят за отдаленными частями леса, Бен смотрит за темным интернетом. Отправлять других — они слишком неуравновешенны, а нужно сделать все спокойно и не наделать шуму. Конечно, есть еще пару вариантов, но если за это возьмется Джек будет гораздо надежней… В принципе он старался не опускать момента, когда Безглазого можно подчинить своей воле. — Почему бы тебе не поручить это дело прокси? — задает встречный вопрос Джек. Монстр вальяжно расселся в кресле, словно происходящее вокруг, его никак не волнует. — Они нестабильны и могут натворить глупостей в городе, — и это было опасно. Если безликий не контролировал сознание прокси, впиваясь в их воспаленный мозг, как пиявка, то они сразу становились обычными людьми, со своими проблемами: у них проявлялись чувства, а особенно начинали слишком загоняться, как только осознавали, что они на самом деле являются убийцами. А постоянный над ними контроль, забирал больше половины его силы. Все-таки ужасно сложно управлять человеческим сознанием, а он единственный, который обладал такой способностью. — Возьми их обратно под контроль, они херней страдают, ты только погляди на это, — он показывает фотографию, где был запечатлен Тим на гинекологическом кресле. Телефон выдержал лишь несколько секунд и наедине со Слендером покрылся рябью, но безликий успел прекрасно всё увидеть, — Завтра что? Я буду наблюдать, как он по потолку носится? — В этом-то и проблема, Джек, я пытаюсь их научить подчиняться и без этого контроля, также им без этого хватает дел, — прокси действительно выполняли заказы клиентов из даркнета, — А если я возьму все под контроль, все мои труды пойдут насмарку, и придется все делать заново, — монстр вздохнул, молча скрещивая руки на груди. — Ты же знаешь, Джек, я в долгу не останусь, ты подумай, — если Безглазый сейчас откажется, то Слендер уперто попытается взять его легким шантажом, — Я знаю о тебе все Джек, ты можешь что угодно про себя узнать, — ровный тон обманчиво-притягательной патокой заполняет помещение. Он прямо намекал Джеку, что за возврат книги, получит любые воспоминания о его прошлом. Ведь Безглазый ни черта не помнит — это его главная дилемма. Благодаря тесным отношением с лесом, Слендер точно знает, что переломный момент, произошел у монстра в лесу, поэтому все воспоминания хранятся здесь, как на жестком диске. Если бы у Слендера было лицо, то на нем сейчас играла бы победная усмешка. Джек хитро сощурился под маской на его слова — безликий любыми способами пытался его подчинить, пускай подавится своим сотрудничеством. — Тогда во сколько я сегодня срал? — он едко ехидничает, хищно скалясь во все лицо, чувствуя, как Слендер разочарованно откидывается на спинку кресла, понимая, что с ним невозможно договориться, — Попробуй подыскать замену, — Джек в своей привыкшей манере накидывает капюшон и не торопясь, покидает кабинет под пристальным взглядом безликого. POV//Холли //       Подозрительная тишина окружает меня, а свет безжалостно режет глаза. С губ срывается неясное мычание, и я с титаническим усилием разлипаю веки и тут же закрываю. Кто-нибудь, выключите этот свет… От прохлады по ноющему телу бегут мурашки, заставляя съежиться. В затылке тупая пульсация, а правую руку тянет, подобно судороге. Что удивительно, не смотря на ужасно-паршивое состояние, подмечаю кое-что интересное.       Я, блять, выспалась.        Морщусь от подступающей к горлу тошноты и приподнимаюсь на локтях. Взгляд ловит знакомое помещение, напоминающее мне операционную, и я резко подрываюсь, отчего режущая боль в руке, импульсом отдает в ничего не соображающий мозг. Глаза от недавнего пролития слез жгутся, наверняка еще и покраснели, словно неделю бухала, не просыхая.       С ужасом наблюдаю на руке аккуратный длинный шов, потихоньку касаясь его лишь кончиками пальцев. Накрываю ладонью рот, страшная картина — моя рука напоминала зашнурованный ботинок: сплошной шов прямо пролегал от плеча и почти до запястья. Тот зверь мог с легкостью ее отгрызть — и хорошо, что не попытался. Неужто меня тот псих зашил? Вот черт. Вопросов как всегда много, а ответов мало. Приходит осознание, что я могу спокойно двигаться. Чем он меня тогда накачал — неизвестно, но я готова была заплакать от радости, что я еще жива. Беглый взгляд натыкается на труп Тома, и я понимаю, что повезло в этой ситуации только мне. Надо скорее отсюда сваливать, пока он не вернулся!       Резво выпрямляюсь и, прижимая поврежденную руку к груди, аккуратно слезаю с высоко поднятого кресла, придерживаясь за бежевый корпус. Волосы свисают и лезут в глаза, где же резинка? Не помню, чтобы в процессе побега, я ее теряла. На ватных ногах потихоньку перебираюсь к Тому, он лежит и не двигается, будто спит, только рваная дыра на всю грудь и валяющееся рядом сердце, говорили о том, что он мертв.       Поджимаю дрожащие губы и хватаю его за холодную руку, крепко сжимая ее. Кажется, я все еще не верю в происходящее. Судорожно и глубоко вдыхаю, закрывая его закатившиеся глаза ладонью, и прикрываю ужасную рану ладошками, пытаясь соединить ткань некогда серой борцовки так, чтобы ее меньше было видно — глупо, конечно, но это скорее всего машинальное действие, я его уже не вытащу из того света. — Прости меня, Том, — на глаза наворачиваются слезы от того что я не смогла ему помочь, кидаю последний взгляд и отхожу. Не знаю, когда придет этот маньяк, нужно срочно выбираться отсюда, и как можно скорее сообщить об этом месте в полицию или отцу, он как раз имеет с ними связи.       На нервной почве грустно смеюсь и тут же заливаюсь хриплым кашлем — невыносимо хотелось пить. Взгляд цепляется за блестящую резинку, что лежала на металлическом столе под навесными шкафчиками. Понятия не имею, что она здесь забыла. Забираю ее и делаю на голове обычный пучок из спутанных волос. Восхищенно вздыхаю, ведь шансов на выживание становится больше — чуть поодаль стоит и мой рюкзак. Выхватываю с бокового кармана бутылку воды и, жадно осушив ее за пару глотков, засовываю ее обратно. Восполнение недостатка воды, помогает лучше мыслить. Понимаю, что если выберусь отсюда, то нужно будет хоть как-то задержать убийцу. Есть одна идея, бредовая, но все же…       Тихонько снимаю порванную футболку, чтобы сильно не травмировать штопаную руку. Роюсь в рюкзаке и нахожу сменную майку в мелкий синий цветочек с рюшами на груди. Чистая шифоновая ткань неприятно холодит, но мягко окутывает кожу. Нахожу телефон, который в процессе бега запихнула в боковой карман. Сразу его включаю и проверяю сеть — ожидаемо не ловит, поэтому нужно поближе подобраться к городу.       Ну, ни пуха ни пера мне. Адреналин гулял по крови, отчего тело бросало в дрожь и холод, но трепещущий страх в груди на автомате вынуждал действовать осторожно. Беру с собой только подранную футболку и телефон, рюкзак ощутимо будет меня замедлять. Подхожу к большой железной двери. Дергаю за ручку — не заперто. Слегка приоткрываю, дверь без скрипа являет мне темноту. Черт. Включаю на телефоне фонарик и, в последний раз печально глянув на Тома, осторожно выхожу из помещения, внимательно вслушиваясь в тишину. Бесшумно закрываю за собой дверь, по ощущениям — никого. Стараюсь поменьше водить фонариком, вдруг он где-то в доме и светом я привлеку его внимание?       Предположительно иду по коридору, скрипящие половицы меня не щадят и я прохожу этот участок быстрее, чтобы много не шуметь. Здесь была какая-то дверь, ручка легко поддается, и я ее немного приоткрываю, но к моему сожалению, обнаруживаю еще одну комнату, а не выход. Холодный луч скользит по темному гарнитуру, и я выхожу на кухню, периодически останавливаясь. Свет сюда проникал от окон, а за ними явно был виден лес. Мой взгляд падает на дальнюю дверь в конце комнаты — вот здесь точно должен быть выход. Тихо иду вглубь, прохожу мимо лестницы и тяну за ручку двери. Теперь я смогла спокойно выдохнуть — моему взору открылся лес, а легкий ветер защекотал кожу.       Создается ощущение, что дома никого не было, ведь я с успехом добралась до малой, но свободы. Итак, на случай, если он пойдет меня искать, я хотела его как-то задержать, хотя бы на минутку. Мысли лихорадочно крутятся, анализируя новую местность и освещая себе путь фонариком, я спустилась с крыльца и точно по тропинке, что шла параллельно относительно дома, повернула направо. Не факт, конечно, что он пойдет искать меня в эту сторону. И будет ли вообще меня искать, что и к лучшему, но стоило попробовать.       Прохожу примерно ярдов пятнадцать и неожиданно быстро надеваю порванную футболку на узкий куст, надеясь сбить его так со следа. Светлая футболка в темноте точно привлечет внимание. Он будет копаться в стороне вещицы, пока я буду со всех ног удирать в противоположенную от него сторону. Сильно тороплюсь, ведь он может появиться здесь в любой момент.       Резво разворачиваюсь и бегу обратно по тому же пути как сюда пришла, но дома, из которого я выбежала не нахожу. Где он? Топчусь на месте, не понимая в чем дело, безрезультатно водя фонариком по высоким деревьям, дома действительно не было. Что за херня? И в какую сторону мне теперь идти? Этот дом был моим главным ориентиром… Плюнув на это, ухожу предположительно в ту сторону напротив которой лежала футболка. Я потом подумаю над этим, если выберусь. Сейчас ни к чему забивать и так ноющую голову ненужной информацией.       В лесу ночью очень сложно ориентироваться, тем более я даже примерно не знаю, где нахожусь, поэтому на данный момент моя задача — как можно далеко уйти от этого места и не наткнуться на хищников. Не выкладываюсь на всю — тише едешь — дальше будешь — и все же нестись галопом по ночному лесу, не совсем хорошая затея. Здесь полно вылезших из-под земли кучерявых корней, высокой травы, за которой ничего не разглядишь, внезапные маленькие ямки и поросшие мхом камни — сто и одно препятствие, чтобы как минимум, подвернуть себе ногу. Да и состояние мое, не ахти, подобно горному козлу, скачки устраивать.       От холода кожа покрывается мурашками, а еще — от страха быть пойманной, да и ночью в лесу довольно жутко. Дисплей на мгновение осветил лицо тусклым светом, крупные большие цифры показывали около одиннадцати часов ночи. Пиздец выдался денек.       Все же эти слухи оказались правдой, теперь я знаю точно — здесь творится необъяснимая дичь и действительно пропадают люди. Вспоминаются слова Лины и мистера Бенкса, о том, что здесь безопасно, ага, бля. Хотя я и сама частично в это не верила, скорее всего, таким способом я оправдывала свою лень, ведь совсем не хотела никуда ехать. Тем более наш загородный домик находится близ леса и ничего страшного не случалось. А оказалось вон оно как — миф ожил, страшно представить, если проснувшийся кошмар будет следовать за мной по пятам. Как же там Лина? Анжела? Надеюсь, они живы. Неприятные картины разукрасили воспоминания алым, что захотелось и реветь и выть.       Немного отдохнув, легким бегом припустила по ровной тропинке, освещая телефоном путь, она была знакомой, кажется, еще немного и доберусь до трассы, но внезапно перед глазами начинает все плыть, словно водная гладь, потревоженная большим булыжником, а земля резко ушла из-под ног, заставив громко вскрикнуть. Что за чертовщина? Мне в лицо бьет яркий свет, и я, часто дыша, протираю глаза, удивлено обнаружив, что задницей определенно сижу на чем-то мягком.       Я настолько сильно ударилась головой? Серьезно, не понимаю, что творится… я же только что бежала по лесу, а оказалась в… салоне автомобиля, шокирующее все рассматриваю и понимаю, что сижу на сиденье рядом с водительским, а сама машина, судя по всему стоит на парковке, время по ощущению — полдень. Из груди вырывается нервный с гротескными нотками смех — ничуть не лучше, чем у Тома. Я сплю? Со всей силы щипаю себя, а потом еще раз и еще — больно.       Черный, довольно ухоженный салон, ноздри щекочет приятный цитрусовый запах. Пытаюсь дернуть за ручку двери, но понимаю, что моя рука просто проходит сквозь нее. Удивленно смотрю на ладонь и в панике осматриваю свое тело, понимая, что я какая-то полупрозрачная, как призрак в детских мультиках. Нет-нет-нет! Я что, навсегда заперта в этой тачке? Здесь, конечно, уютно, но я хочу домой! На этом мое охреневание не закончилось, здесь зима. Вот это я понимаю, резко-континентальный климат. Минуту назад было вообще-то лето.       Я долбила по лобовому стеклу, орала и махала руками в надежде, что снующие туда-сюда прохожие в теплых пуховиках обратят на меня внимание, но этого не произошло… Только не говорите мне, что меня не видят. Немного взяв себя в руки, осматриваю местность вокруг и узнаю старый добрый городок Теллурайд. Вот цветочный магазин, а в трех кварталах отсюда находится квартира, в которой я живу.       Выпустите меня отсюда!       Может я смогу пройти сквозь машину? Но я не могу дальше ручки просунуть ладонь, словно меня окружала невидимая клетка. Нервно пытаюсь еще раз открыть дверь, но у меня не получатся. Тогда скажите мне, пожалуйста, как я сижу на сидении? Почему моя ладонь проходит сквозь ручку, а все мое тело сквозь машину — нет? Безысходно откидываюсь на спинку кресла, не сдерживая пробирающий меня истерический хохот. Походу этот мужик мне что-то вколол — я сто пудов валяюсь где-то в лесу и вижу эту странную галлюцинацию…       Внезапно раздается резкий писк, заставляющий дернутся, и во всех дверях автомобиля слышится механический звук открытия замков. Неожиданно в лицо бьет холодный поток воздуха и в салон просовывается букет шикарных цветов, а затем кто-то быстро садится, при этом умудряясь стукнуться макушкой об крышу. — Блять!.. — молодой мужчина осточертело трет ушибленное место и смачно ругаясь, аккуратно откладывает букет на соседнее сидение — крупные цветы проходят сквозь мои колени, удобно расположившись на кожаной поверхности. И почему я не удивлена?       Одним движением заводит машину, опускает стекло, впуская в салон холодный воздух, и выкидывает окурок. Дым медленно вытекает в приоткрытое окно и мужчина на несколько секунд расслабленно откидывается на спинку. Спокойствие, исходящее от незнакомца передается мне, и я тихо за ним наблюдаю, пытаясь как можно четче для себя прояснить ситуацию.       Будто что-то вспомнив, он шарится по карманам черных джинсов и достает из них красную бархатную коробочку. Глубоко выдыхает, открывая ее — зимнее солнце бликами играет на обручальных кольцах, одно немного больше другого — уголок мужских губ тянется в нежной улыбке. Вау, мы сейчас поедем делать кому-то предложение? Долго не думая, захлопывает крышку — на миг я подумала, что он заметил меня, но нет, его рука открывает бардачок, что находился на моей стороне и прячет милую коробочку в недра темной панели.       Этот недолгий момент был хорошим шансом рассмотреть его в анфас, чем я и занялась, но мой взгляд успел зацепиться только за его холодные глаза, даже слишком, они до дрожи пробирают душу, заставляя покрыться сердце инеем. Иссиня-черные — радужка подобна самой глубокой точке океана, а на поверхности — потрескавшийся лед. В последний миг заметила, как на побледневшей коже залегли тени, словно от недостатка сна и осунувшееся от усталости лицо. — Дохерища операций за сутки, — тихо басит он со странным сомнением в голосе, смотря на свои раскрытые ладони в черных перчатках, и пару раз медленно, будто что-то осознавая, сжимает их в кулак, — с успешным исходом — исключения невозможны, — в подтверждение моим мыслям он устало выдыхает и опускает голову на обод руля. Тембр кажется знакомым, он похож на… голос убийцы Тома, а может и не только его. До боли закусываю нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. На торпедо включен бортовой компьютер, и я шокирующе смотрю на дату — зима двухтысячного года… Что? Как я здесь оказалась? Меня и в помине не было… POV//Автор //       Явно наслаждаясь атмосферой ночного леса, монстр неспешно идет по тропинке — под тяжелыми шагами сиротливо трещат опавшие веточки. Он почти дошел до дома и уже понимает, что жертва сбежала. Вместо слепой агрессии и ярости — сплошной интерес. Не проблема, он спокойно найдет ее потом, но почему? По какой причине так произошло? Ошибся с дозой? Взял не ту пробирку? Он раздражающе ведет плечами — нет, исключено.       На операционном столе — остывающее мертвое тело, а на бежевом кресле — пустота. Тихая усмешка вырывается с его губ — и он анализирует помещение. Резко и хищно. На бетонном полу — стеклянная пыль, где-то в темных уголках валялись осколки побольше — улики уничтоженной колбы он обнаруживает сразу.       Заинтересованно сканирует состав в химических пробирках — их определенно кто-то смешал. В крайних — ни один состав не похож, на те, что он разработал сам. Вещество, что вколол Джек жертве, было испорчено — в нем слишком много антидота, поэтому истинные клетки вещества разрушались и переставали действовать, отчего девушка очнулась раньше положенного времени. Антидот он имел всегда, ведь неизвестно что могло произойти. Тут он замечает, что отсутствует запасная колба с нежно-розовой жидкостью.       Салли.       Джек едко скалится под маской, понимая, что здесь присутствовала маленькая стерва, что не понимала слова «нет». Изначально он не обратил на это внимание и зря, самоуверенность умеет играть против него. Монстру становится забавно.       Он покидает стены дома и, вальяжно спускаясь с крыльца, определяет ее запах. Ненавязчивый, нити легкого шлейфа пересекались, словно она специально мотала круги по местности. Девчонка умная и специально решила его так запутать и сбить с пути? Или же она идиотка и заблудилась в трех березах? Джек качает головой, он не будет следовать по пятам, а просто сканирует маршрут, насколько может его способность, ведь по мере приближения запах слышался четче.       Он чувствует принадлежащую ей одежду, и ради интереса направляется туда, обнаруживая старательно надетую футболку на торчащие ветки небольшого куста. Ладонь в перчатке крепко сжимает разодранную ткань, он усмехается — его дважды попытались обвести вокруг пальца. Будет интересно. Смышленые девочки поступили очень грязно и коварно, подстать ему.       Его облик легко меняется на вязкую субстанцию. Принимает антропоморфную форму и словно металл тает под высокими температурами в доменных печах. Течет подобно расплавленному воску и, словно намагничиваясь, собирается воедино — поистине необычная картина. Нефтью переливаясь в холодном свете луны, быстро следует по ее запаху, ловко проплывая преграды.