Мне пришлось полюбить

      Мне дали наше соглашение с королем, которое я должна была немедленно подписать, окончательно принимая условия. При этом советник короля заверил, что уже завтра смогу вернуться в свой родной мир, правда, с «небольшим» таким грузиком по имени Касьян. Выбирая между смертью в неизвестном доселе мире и жизнью с неудобствами некоторое время, я выбираю жизнь. Тем более, что в ближайшее время никто не заставляет меня выходить замуж. Такой расклад более чем устраивал. Подписав документы, я, словно маленькая девочка, попросила прогуляться по замку, ибо заметила, как дверь собирались закрыть насовсем. Будто боялись, что я сбегу куда-то… Зачем бежать, когда отправляюсь домой? Костан задумался над моей просьбой, но, в конце концов, разрешил при условии, что я не буду заходить в левое крыло и совать нос не в свои дела. Он презирал и не доверял мне, причем не скрывал этого. Я делала вид, что не замечаю. Не в первой игнорировать такое обращение. Некоторые пациенты могут закатить скандал на пустом месте, с пеной изо рта доказывая, что «им должны» или «они знают лучше». В таких ситуациях на конфликт не стоит идти. И тем более повышать голос. Заверив Костана, что не причиню ни единой проблемы, радостно убежала в коридор. Всегда мечтала побывать в большом средневековом замке, чувствуя себя принцессой. За окнами уже стемнело, поэтому шла по коридорам, освещаемым лишь пламенем свечей, висящих на стенах по разным сторонам. Повсюду красовались огромные картины, некоторые были вышиты золотыми нитями, другие же обсыпаны камнями. Думаю, один только камешек с нее стоит целое состояние. В дальнем углу коридора замелькала мужской качающийся силуэт, которая, казалось, вот-вот рухнет. Силуэт продолжал свой путь, хромая на одну ногу и держась за плечо, затем скрылся за крайней маленькой дверью. Я, по всей видимости, растеряла все инстинкты самосохранения и чувство страха, поэтому поспешила за ним. Закралось подозрение, что этот силуэт принадлежал Касьяну. И если он так хромает, ему явно нужна помощь. Уже второй раз игнорирую первое правило, действующее при спасении людей: «убедиться в собственной безопасности». Я подошла к той самой двери и тихо приоткрыла ее, заглядывая в щель. В комнате царил полумрак, и лишь одинокая свеча пыталась побороть эту темноту, но, к сожалению, неудачно. Постучалась для приличия. Никто не ответил, поэтому приоткрыла дверь и юркнула внутрь. Оглядевшись по сторонам, никого не заметила. Вздрогнула от внезапно закрывшейся с грохотом двери. Мой рот накрыла холодная мужская ладонь, появившейся за спиной фигуры, которая словно ждала меня за дверью. Над ухом чувствовалось тяжелое прерывистое дыхание, за которым последовал ослабленный голос: — Что… Что ты вообще здесь забыла? Пришла посмеяться? Касьян говорил с трудом. Даже по голосу чувствовалось, как он морщился от боли. У него даже сил не было, чтобы насмехаться надо мной или язвить. Касьян чувствовал боль. И эта боль была не только физической… — Нет, отдернула его руку я, разворачиваясь всем корпусом тела к нему. — Тебе явно нужна помощь, я здесь лишь за этим. Наследный принц открыл было рот, дабы возразить, строя из себя супернепробиваемого героя, как это любят делать некоторые мужчины, но я не дала этому случится, перебивая его. — И не надо сейчас говорить, что все хорошо, сам справишься и нигде не болит, — сложила на груди руки, и ушла в глубь комнаты, показав тем самым, что не намереваюсь уходить отсюда. — Тебе нужна помощь. Пока не окажу ее — не уйду! Касьян улыбнулся уголком губ и, опустив взгляд, почесал затылок левой рукой. Правая рука оставалась неподвижной, даже когда он отодвинул стул и сел на него. — Вообще-то я хотел сказать, что все необходимое лежит на той полке, — он указал в угол комнаты. — Можешь приступать, обещаю не ерзать. — Он попытался улыбнуться, но вышло слабо из-за рассеченной до крови губы. Недоверчиво покосившись на парня, не веря в такую быструю смену эмоционального фона, я осторожно направилась к шкафу, изредка оборачиваясь. Что это с ним? Голову повредил? Люди так быстро не меняются, если только… Я остановилась в двадцати сантиметрах от шкафа. Меня словно окатили холодной водой. В голове в тот же момент все прояснилось: где я нахожусь и с кем. — Что ты задумал? — не поворачивая головы, холодно спросила я, чувствуя себя мышкой, угодившей в мышеловку. — Думаешь, мне вновь хочется быть побитым? — горько усмехнулся он. — Отец явно спланировал каждый наш шаг… И, не сомневаюсь, данная ситуация также спланирована им. Тогда посмотрим, что произойдет дальше… — задумчиво заключил он. Кивнув, я продолжила искать необходимые предметы первой помощи, но чувство беспокойства до сих пор не прошло. Все слишком… Подозрительно хорошо. Что задумали эти двое? Какую холодную войну они ведут между собой? Некоторое время покопавшись, я нашла небольшую коробочку с непонятным листком на крышке. Открыв ее, решила, что это нужное мне. Взяв ее, направилась обратно к наследному принцу. Из коробочки извлекла на свет несколько кусочков ваты и свернутой ткани, похожей на эластический бинт. В коробочке остались несколько бутыльков. Я взяла их, покрутила в руках, стараясь понять предназначение, но даже надписи не помогли мне в этом деле. Что это за лекарства? Как мне понять? — Быть может, тебе стоит помочь, моя леди? — Касьян с интересом наблюдал за моими попытками распознать неизвестные миру вещества. Кажется, его забавляла моя беспомощность. Но больше всего ударило по ушам его язвительное «моя леди». Вероятно, он нарочно хочет спровоцировать и вывести меня из себя. Поэтому не придала никакого значения его словам и тем более не стала просить прекратить так называть. В скором времени ему надоест. Видимо, Касьян устал ждать, пока разберусь что к чему, поэтому начал объяснять назначение каждого лекарственного препарата. Самый темный — из цветков кортера и корн ониска, обладает бактерицидным и антисептическим свойствами. Ранозаживляющая мазь — в темно-синей баночке, состоит из лепестков солнцетысячника, масла зеленого дерева и сока призматика трехлистного. В желтой склянке находится гель, обладающий антикоагулирующим* эффектом. — И ты еще называешь себя лекарем, — фыркнул парень. Это меня ни капли не задело. Такое можно услышать в свой адрес частенько, к сожалению. Даже если ты не виновен. Спорить — себе дороже. — Сними, пожалуйста, рубашку, — попросила я, наблюдая за правой рукой парня и его выражением лица. — Что, захотелось немножко развлечься? — попытался пошутить он, словно этим пытался прогнать свое стеснение. Я лишь закатила глаза и буркнула, что повидала уже многое будучи врачом, поэтому для меня это ни что иное как работа. Касьян послушно расстегнул одежду, смотря куда-то в пол. — Этого достаточно? — нагло спросил он, явно не желая снимать ее полностью. — Нет у меня там ран, все в порядке. — Да как же! Нет у него ран, сразу поверила, — буркнула я, наклоняясь к парню, помогая снять ему предмет одежды. — Вижу я твою разбитую губу, хромую ногу и руку, которой ты даже шелохнуть боишься. Давай, дальше сказки рассказывай… Я ужаснулась, когда увидела десятки шрамов и синяков на теле Касьяна. Думается мне, не первый раз он получал нагоняй… Здесь даже детективом быть не надо, чтобы прийти к этой мысли. Неудивительно, что он так ненавидит своего отца. Должно быть, ему очень больно, раз он скрывает себя и свои настоящие чувства за излишним пафосом, самолюбием и отстраненностью. Касьян опустил взгляд и чуть заметно свел плечи. Он хотел спрятаться. Он стыдился своего тела из-за шрамов… Плечо, как и ожидалось, было деформировано. Головка плечевой кости была смещена, что говорило о вывихе. Необходимо его вправить… Касьян снял обувь по моей просьбе, чтобы я смогла осмотреть его лодыжку. Немного покрутив стопу в разные стороны, сгибая и разгибая ее, пальпируя** болезненное место, я убедилась, что это обычное растяжение, поэтому наложила повязку на голеностопный сустав. — Что ж… С вывихом тебе придется потерпеть. — Я хлопнула в ладоши и, смотря на заметно насторожившегося парня, приступила к вправлению сустава. — Не бойся так сильно, — попыталась его успокоить, — в самом деле, я же не сломаю тебе ничего! Возможно… Пока Касьян надевал помятую и запачканную каплями крови и грязи рубашку, я убирала все лекарства и бинты обратно в коробочку. К моему (и не только) счастью, мне удалось вправить вывих с первого раза, даже, как показалось, почти безболезненно. Не так много имела за плечами такого рода практики, коей искусно владеет травматолог. За годы своей врачебной практики мне приходилось сталкиваться с вправлением вывихов лишь дважды. И эти два раза были, скажем так, неидеальными. Даже ужасными. О таком зачастую стараются забыть, выбросить из головы и похоронить воспоминание глубоко в земле, но мне это сделать не удавалось, каждый раз, когда в поле зрения попадает любого вида травма, перед глазами проносятся те кошмарные попытки вправления. С тех пор я зареклась не делать того, в чем плоха. Но каждый раз сама же нарушаю данное себе обещание… — Ладно, беру свои слова назад. — Внезапно нарушил гнетущую тишину Касьян, от неожиданности я вздрогнула. — Ты в самом деле… Нормальный лекарь, моя леди. — Нормальный? — Усмехнулась я, тряхнув головой. — Не думала, что услышу комплимент от тебя. Премного благодарна, — вежливо улыбнулась, а затем отнесла коробку обратно на полку, поэтому получилось так, что я стояла спиной. — Советую не перенапрягаться. Если ты чувствуешь себя вполне нормально, это не значит, что все хорошо и прекрасно. Просто отдохни несколько дней… Я почувствовала его холодное дыхание над своим ухом, даже не услышала, как он успел подойти ко мне. Касьян резко схватил меня за руку и резко потянул на себя, заставляя развернуться к нему лицом. И вновь я столкнулась с его холодным бесчувственным взглядом. Тот человек, что сидел предо мной несколькими минутами ранее, улыбающийся, с горящим живым огоньком в глазах, внезапно исчез, не оставив и следа, словно его и не существовало. Будто это все было одной большой галлюцинацией. — Не думай, что теперь мы хорошие знакомые. Ты — никто. И быть тут тебя не должно. Ты всего лишь дефект в этом мире, который скорее нужно исправить.       От его мрачного голоса и словно пронизывающего льдом взгляда по спине пробежал неприятный холодок, тело покрылось мурашками, заставляя каждый волосок испуганно подняться. Касьян сильнее сжал мое запястье, словно намеревался его сломать. Я тихо ойкнула, поморщившись от боли. Если бы он сжал мое запястье еще сильнее то, не сомневаюсь, сломал бы его на раз-два. Я всматривалась в его взгляд и никак не могла понять, почему произошла столь резкая смена настроения, что такого таит в себе человек, стоящий передо мной и почему его душевная боль превращается в негативные эмоции. — Думаешь, я очень счастлива оказаться в совершенно другом мире, вдали от дома, да еще и узнать вот это все ваше… Магию эту, волшебство-колдовство! — Перебила его я, нервы начинали сдавать, холодное самообладание уже махало на прощание рукой. На глаза навернулись слезы, горячий ком обиды застрял в горле, царапая его. — Думаешь, так хотела этого? Планировала? Знала, что это твой отец, король другого измерения, поэтому, конечно же, спасла его? Ты именно так думаешь, Касьян? — голос дрогнул. Обида продолжала душить меня, но расплакаться совсем себе не позволяла, отгоняя все плохие мысли, пытаясь сохранить в голове только хорошие. Пристально посмотрела на Касьяна перед тем, как уйти, и выдернула свою руку из его. Но вновь путь преградился. — Почему ты считаешь меня вселенским злом? — Он сложил руки на груди, всматриваясь в мое лицо в поисках ответа на свой вопрос. Его глаза выражали замешательство. Я горько улыбнулась. Он решил поиздеваться или же в самом деле не отдает себе отчета в том, что творит? Он либо душевнобольной, либо просто умело притворяется. — Я не считаю тебя, как ты выразился, «вселенским злом». На свете нет злых людей, есть лишь обиженные, брошенные жизнью. У таких людей стираются границы между понятием о том, что есть хорошо, а что — плохо. Что значит добро, а где совершается зло. У этих людей свое видение мира, и они по-своему выражают то, что чувствуют. Как заблудившийся котенок, они бродят по созданным собой же лабиринтом. Таким и являешься ты, Касьян. Надеюсь, ты найдешь из него верный выход… После этих слов я покинула помещение и стремительно направилась в выделенную для меня комнату. Касьян же остался стоять неподвижно, словно мои слова поставили его в замешательство. Не знаю, в какие именно мысли он так глубоко погрузился, возможно, пытался понять сказанные мною слова. Или же, быть может, его терзали свои собственные мысли и ранящие сердца чувства. Человек — такое загадочное создание, что даже опытный психолог не всегда может разгадать его сущность, особенно с первого взгляда. Только в живом диалоге между другими людьми человек раскрывается, с близкими же и любимыми человек снимает с себя все маски, что мог носить в течение дня, потому что с близким сердцу человеком мы чувствуем себя уютно. А они любят нас именно такими, какие мы есть. Через несколько минут моего хождения с опущенной головой, погруженная в свои мысли, я не сразу осознала, что заблудилась. Коридоры пустовали, а ветер тоскливо завывал, нагнетая и без того жуткую обстановку. Казалось, что вот-вот выпрыгнет что-то из-за очередного угла. И как будто специально на встречу не попалось ни единой живой души, одни лишь люди с полотна картин глядели на меня, словно наблюдая за каждым шагом. Складывалось ощущение, что замок заброшен, нигде, ни в одной двери не горел свет, кроме того бесконечного коридора, а звуки всего живого напрочь отсутствовали. Зайдя за очередной поворот, почувствовала холодную руку на своем плече. Вздрогнув всем телом, резко повернулась, но не увидела никакого монстра или маньяка. — Вы? — Удивилась я, широко распахнув глаза. В тот же момент икота напала на меня. Я смущенно прикрыла рот рукой, чувствуя, как щеки наливаются кровью. Побороть внезапно возникшее явление мне не удавалось. — Что… Ик! Что Вы здесь делаете? Передо мной стоял крепко сложенный мужчина с уложенными пепельными волосами, широкими скулами и острым, словно лезвие, подбородком, о который, казалось, можно пораниться, стоит лишь прикоснуться. Его губы изогнулись в улыбке, синие, словно океан, глаза излучали теплоту. Он сложил руки за спиной и выпрямился, его широкие плечи расправились. Мужчина смотрел куда-то вдаль, словно подбирая слова. — Нам не удалось познакомиться должным образом при первой нашей встрече. Сожалею, об этом, — он опустил голову на мгновение, затем поднял на меня взгляд, от которого бросило в жар. — Разрешите представиться, я Тристан де Ламор, думаю, с моим младшим братом Вы уже хорошо знакомы, но уверяю, он не такой, каким кажется на первый взгляд, — мужчина вновь улыбнулся и протянул мне руку. — А Вы… — Мира, — поспешно ответила я, протягивая руку, — Мира Ларина. И именно в этом мире мои имя и фамилия донельзя выбивались из общей массы своей, как мне казалось, простотой и обыденностью. Тристан взял мою ладонь в свою и, склонившись, галантно поцеловал тыльную сторону кисти. От неловкости, я опустила взгляд, заправляя прядь коротких волос за ухо и поправляя очки на носу. — Очень приятно с Вами познакомиться, — произнес он плавно. Он говорил размеренно, неспешно, приятный мужской баритон был усладой для моих ушей. — Я решил прогуляться, сегодня луна особенно прекрасна. — Тристан с упоением посмотрел в окно, а для себя я отметила, что даже в профиль он выглядит благородно и прекрасно, как настоящий принц. Хотя он же и есть принц… — Но что прекрасная леди делает в столь поздний час одна? — Я просто… — Внезапный интерес моей персоной немного выбил меня из колеи. — Просто шла в свои покои и заблудилась немного, — честно призналась я. Икота уже успела пройти, чему была несказанно рада. — Наверное, я напугал Вас своим внезапным появлением… — он растерянно смотрел на окно замка, его глаза метались из стороны в сторону. — Прошу прощения, мой поступок был необдуманным. Мужчина склонился передо мной в поклоне. Вконец растерявшись, не нашлась, что ответить ему. — Не стоит… Вы не виноваты, — наконец подала я голос. — Это я не услышала Ваши шаги, потому что погрузилась в свои мысли. — И все же мне не стоило так подходить к Вам со спины, — не отступал Тристан. — Позволите ли Вы, Мира, искупить свою вину перед Вами и проводить в покои Вас? — Если это не вызовет у Вас затруднений, — скромно произнесла я, теребя край кофты. Для этой погоды в ней было слегка жарко, но терпимо, зато на мне была надета юбка, а не штаны. В любом случае скоро окажусь дома и смогу переодеться и чувствовать себя уютно. И мы направились вдоль коридора. Тристан спрашивал о моей родине, о профессии. Я с воодушевлением рассказывала о своем мире, о себе, о том, в какой момент жизни решилась лечить людей. Он внимательно слушал, иногда удивлялся, иногда смеялся, а иногда и вовсе осуждал. Я рассказала ему, как на меня напал однажды заметно подвыпивший мужчина, когда я приехала на дом к его жене, которая меня и вызвала по поводу больничного листа. Этот мужчина всеми силами не подпускал меня к женщине, но когда я почти сдалась и собиралась уйти, то он схватил огромный нож для разделки мяса и направился ко мне, замахиваясь. Не знаю, чем бы закончилась эта история, если бы не ребенок… Он подбежал к отцу в слезах и обнял его ногу, умоляя остановиться, перестать делать другим и маме больно. Может, именно в этот момент в его сердце что-то екнуло, но он бросил нож, а из глаз брызнули слезы… — Почему Вы посещаете людей без сопровождения? Так же нельзя! Вы могли пострадать, Мира! — разозлился Тристан, чего я совсем не ожидала. Меня выбивает из колеи, когда другие, незнакомые люди внезапно беспокоятся обо мне. Не привыкла к такому. Пожав плечами, я не нашлась, что сказать. В который раз. А кто меня будет сопровождать и зачем? Такова моя работа. Никто из нас не застрахован от нападения, даже обычный прохожий на улице. Напряженная пауза начала затягиваться, неловкость нарастала. К моему счастью, мы быстро дошли до нужной двери. Тристан отвесил поклон и, сдержанно улыбнувшись, пожелал хорошей ночи. Затем направился далее по своим делам. Я же наблюдала у двери за его удаляющейся фигурой. Как только он скрылся за поворотом, я открыла дверь в спальню. Холодный воздух приятно окутал тело. От наслаждения тело покрылось мурашками. Только сейчас я осознала, что за все время моего отсутствия окно было открыто нараспашку. И даже несмотря на жаркую погоду днем, ночь выдалась холодной, словно осенняя. Тяжело вздохнув, по кромешной темноте я направилась к окну. Думаю, в мире, наполненном магией, зажигалки не нужны. Они с легкостью зажгут все свечи, даже не касаясь их. Я же так не умела, поэтому довольствовалась светом полной луны. Закрыв окно, я поскорее направилась к кровати. Глаза уже успели привыкнуть к мраку. Но лишь взглянув на кровать, я вздрогнула. Какого…?