Мне пришлось полюбить

— Касьян?! Что ты… Как… — моему удивлению не было предела, я пыталась задать вопрос, но слова собирались в кучу, оставляя место лишь неприличным выражениям. Глубоко вдохнула и прикрыла глаза, продолжая держать все в своих руках. — Почему ты здесь? Наследный принц лежал, что объевшийся кот, лениво потягиваясь и довольно мурча. Он завел сцепленные в замок руки за свою голову и довольно заулыбался, только сейчас я заметила, что лежал он на белоснежном покрывале в ботинках. Мысленно я уже представила, как скидываю его с кровати и выгоняю из комнаты мокрыми тряпками. На деле же я в очередной раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Нужно просто перетерпеть. — Это так интересно… — загадочно произнес он, на губах уже играла хитрая улыбка. Что он задумал на этот раз? — Что? Интересно в ботинках лежать на чистом? — все же не выдержала я, указывая рукой на то, что мне не нравится. Глаз жутко резал сей «перформанс», моя чистоплотность не позволяла мне и далее лицезреть оный беспорядок. — Интересно увидеть, когда же ты все-таки взорвешься, — он перевернулся на бок, подпирая голову рукой, совершенно игнорируя брошенные мною минутой ранее слова в его адрес. — Ты так долго держись все в себе. Уверен, взрыв будет катастрофическим. Касьян говорил с упоением, словно мечтал об этом больше всего на свете. Цокнув языком, я прислонилась спиной к стене, складывая руки на груди. Мне не хотелось комментировать его слова, пускай ему думается все, что заблагорассудится, мне чхать на все его хотения. Если бы я не сдерживала себя, то давным-давно угодила бы либо за решетку, либо в могилу. Неприятности мне сейчас вообще не нужны. Если бы я всегда говорила направо и налево о том, что думаю, разве было бы проще?       Мне ужасно хотелось лечь и лежать, но в данный момент позволить такого себе не могла, грустно вздохнув, решила подойти к окну и отвлечься, любуясь видом. Окно резко распахнулось, впуская в комнату поток ветра: магия это или же это я слабо его закрыла? Отпрянув, словно ошпарившись, повернулась к наследному принцу, тот неотрывно смотрел на меня. Его лицо, освещаемое светом полной луны, выражало не ненависть, нет… В его глазах было что-то другое. Очередной холодный поток ветра разбросал короткие волосы по лицу, попадая на приоткрытые губы. Касьян усмехнулся, затем его лицо сделалось серьезным, как если бы он планировал очередное покушение на мою жизнь. Он не убил бы меня, нет… Для него это лишь очередное развлечение. — Значит, — выдохнул он наконец, — мой любимый братец еще и провожает тебя? Когда это вы успели настолько сблизиться? — В его голосе четко прослеживалась нотка раздражения. Откинувшись обратно на подушку на сложенные руки над головой, Касьян смотрел в потолок. Не нужно быть детективом, чтобы понять: покидать комнату он не собирался. Что происходит в голове этого парня? Какие тараканы там таятся и вершат свои темные тайные делишки? Кажется, я никогда не смогу разгадать этого парня. Сейчас он спокоен, слегка раздражен, но, уверена, данное состояние пройдет через пару минут, и он забудет даже о причине своего негодования. Еще через минуту может накинуться на меня, стирая в мельчайшую пыльцу одним только взглядом. Почему Касьян такой? И где же кроется его настоящая личность, в каких глубинах души он ее запрятал? И главное: от кого? — Я просто пришел сказать… — он на мгновение замолчал и прикрыл глаза, его грудь тяжело вздымалась от глубокого дыхания. — Я пришел извиниться. Не совсем был прав, признаю это. К сожалению, погорячился… — все же сказал он, голос его был приглушен. Ему дались с трудом эти слова, но все же они были сказаны. И я это ценила. — Можно было и завтра это сказать, — бросила я, теребя край кофты и опуская голову. На лицо упала темная прядь волос, я заправила ее за ухо, не поднимая головы. Не зная, как реагировать на неожиданные извинения с его стороны, внезапно сказала, — зачем вообще нужно было лежать в темноте, да еще и на кровати? Касьян резко сел, ветер обдувал его лицо, легко колыхая волосы. Его лицо изменилось: оно стало довольным. Подозрительно довольным и… Хищным? И вновь он напоминает пантеру, приготовившегося напасть на раненую антилопу. Давно должна была привыкнуть к этому выражению и больше ничему не удивляться… — Как думаешь, зачем одинокому мужчине приходить в покои к такой же одинокой девушке? — На секунду, даю зуб, я видела насмешку в его глазах. Он забавлялся, вновь играясь со мной, испытывая мое терпение. Касьян ждал. Ждал, когда бомба сработает. Когда чаша переполнится, и содержимое польется потоком через край. Он знал, как манипулировать чувствами. Касьян умен. Но и я не глупышка. Переспрашивать миллион раз и строить из себя недотрогу, мило краснея и наигранно смущаясь от его слов, я не собиралась. Не девочка уже. Поэтому подбирать слова не стала. — Знаешь, я вовсе не против снять напряжение, — как ни в чем не бывало произнесла, — такой стресс испытала за день, что кошмар… Я приблизилась к парню, его глаза округлились до неузнаваемости. Он ожидал любой реакции, но явно не этой. А мой план тем временем набирал силу: для большей правдоподобности схватилась за край кофты, подтягивая ее наверх. Но не успела я ее довести и до талии, как Касьян резко встал с кровати, явно не планируя такого поворота событий. Уверяю, мысленно я улыбалась во все тридцать два зуба. Если Касьян так любит играть, то я не прочь поддержать эту игру. — Т-ты ч-что делаешь? — запинаясь, произнес ошарашенно наследный принц, быстро растеряв всю былую уверенность в своих действиях. — Как что? — сделала вид, что не поняла, — Знаешь же, за этим пришел, — ответила я, возвращаясь к своему занятию. — Да пошутил я! — взревел он. — Пошутил! Верни это все на место. — Он смущенно отвернулся, переминаясь с ноги на ногу, махая рукой на край кофты, что успела задраться до лифчика. Торжественно улыбаясь, я вернула ее на прежнее место. — В общем, я это… Пойду. Уже поздно и это… — он смешно запинался, потирая затылок, избегая моего взгляда, словно боялся посмотреть в глаза. Он посмотрел в окно. — Луна там… В общем… Да. После этих слов он подобно пуле выбежал за двери. Потягиваясь, радовалась, что смогла от него избавиться, поэтому теперь могу немного отдохнуть. Уснуть особого труда не вызовет, потому что могу спать где угодно и в любом положении. Все же море тяжелой работы и отсутствие как таковых выходных дают о себе знать. В последнее время от того, что большую часть времени сижу и заполняю множество документов и карточек, начала болеть шея. Именно поэтому после долгих уговоров я записалась вместе с коллегой по работе и подругой в одном лице на сеансы массажа. Помогает расслабиться просто фантастически, о потраченных деньгах на сию роскошь я не жалела, да и массажист был достаточно квалифицированным, чтобы выполнять свою работу даже не на сто — на двести процентов! Разминая шею, покачивая ей из стороны в сторону, я села на кровать. Уже завтра я вернусь домой. Завтра вновь буду дышать родным, пусть и городским, воздухом. Все будет завтра… Только если кто-то «случайно» не перемешает мне все карты. На следующее утро меня разбудил приглушенный нерешительный стук в дверь, если бы мой сон не был таким чутким, каким он, к моему сожалению, является, то, ставлю сотню, меня это не потревожило бы. Но, как говорится, что имеем… Соскочив с кровати в той же одежде, в которой попала сюда и в какой и уснула, я побежала к двери и распахнула ее. Взору предстала хрупкая на вид девушка с темно-каштановыми волосами, собранными в длинную толстую косу, маленького роста и бледной, подобно снегу, кожей. «Какая красота!» — подумал бы любой. «Она болеет?» — подумала я. Но задать данный вопрос все же не решилась, все же помню, как модно у аристократов иметь сей нездоровый оттенок кожи. Да и где ему быть здоровым-то, ежели пудры, которые раньше использовали, содержали такие опасные вещества, что запросто развивалась интоксикация организма. Пускай она и была чуть ниже меня ростом, но округлая грудь и едва заметный пухлый животик заметно выделялись на этом фоне. Незнакомка смотрела в пол, словно боялась посмотреть на меня. Она теребила руками передник, то открывая, то закрывая рот, не решаясь заговорить. Почему она так переживала — одной ей известно. Я же, чтобы немного расслабить девушку и разбавить молчаливую обстановку, заговорила первой. — Доброго утра, Вам, — улыбнулась я. Только тогда девушка подняла на меня свои большие, по-детски невинные голубые глаза, а под глазами на бледной коже выделялась синева. — С Вами все хорошо? Вы выглядите устало. Она не была похожа на служанку, донельзя прекрасна, больше походит на аристократку, даже ее руки не похожи на руки тех, кто большую часть времени убирается, моет посуду или готовит. Нет, это не грубые рабочие руки. Либо кто-то лжет, либо же… — Простите, в последние несколько недель я неважно себя чувствую, уверена, это все пройдет со временем, — отмахнулась незнакомка, наконец подав голос. Она говорила, словно пела. — Меня попросили сопроводить Вас, миледи. И опять эти обращения… Почему каждый обращается ко мне так, словно я уже замужняя женщина? Закрыв за собой дверь, я поспешила за названной служанкой. По дороге пыталась растормошить ее, дабы она открылась и поделилась своими переживаниями, но ее чрезмерную замкнутость побороть не удалось. Она была на столько закрыта в себе, что каждое событие, произошедшее с ней, переживала в одиночестве. Даже сейчас я видела, что ей нехорошо, но девушка не подавала виду, она продолжала заниматься делами, словно ничего не случилось, будто с ней все в порядке. Эта девушка для меня незнакомка, но даже меня волнует ее состояние, чего уже говорить о целом замке, где никому нет до нее дела. Или же всем как раз известно о ее состоянии… Мне удалось узнать лишь ее имя. Азапа. Довольно простое, казалось бы, имя, но я запомнила его на всю жизнь, потому что столкнулась с чем-то необъяснимым. Давненько это произошло, когда еще были студенческие годы, и мы с однокурсниками радостно бежали с последних лекций по домам и в общежития. С нами училась девушка по имени Азапа, она почему-то не общалась с другими, как бы ее старательно не выводили на диалог. Почти все свое свободное время, как я узнала позже, она уделяла учебе. Даже спать не ложилась, есть не уходила, пока не выучила заданную преподавателем главу. И так помучившись некоторое время, стараясь выдернуть ее из этой сумасшедшей зубрежки, о ней подзабыли. Когда же у нас была пара, смежная с другой группой, где и обучалась Азапа, мои одногруппники — да и я сама — вновь обратили на нее внимание. Сложно было не обратить. Ее измученное лицо, иссушенная кожа нездорового оттенка, усталый тяжелый взгляд, бледные губы, дрожащие не то от страха, не то от усталости, заставляли поволноваться. Преподавателям, по большей части, было наплевать, лишь некоторые могли спросить, все ли с ней хорошо и предложить ей уйти домой. Но Азапа отказывалась, словно мученица, она продолжала сидеть на каждой паре, каждой лекции, будто пыталась что-то кому-то доказать. А затем у нее начались тики…       Естественно, можно догадаться, что долго она в таком состоянии не проходила. На очередной лекции она потеряла сознание и упала посреди аудитории, лектор молниеносно среагировал, оценивая ее состояние и пытаясь привести в сознание, пока мы набирали номер скорой. Сильное истощение организма, обезвоживание, изменения психоэмоционального фона: все это, одним словом, кахексия. Ее словно держали в заложниках многие годы, заставляя голодать… С тех самых пор мы не видели ее. Ей дали академический отпуск, во время которого Азапа и проходила лечение. Затем, скорее всего, ее забрали родители в родной город, сменили ей университет, возможно, даже будущую профессию, но все же было жаль потраченные два года. Один из преподавателей, пожилой мужчина, любитель на своих парах рассказать много интересных и не очень историй из своей практики, поведал нам о значении имени этой девушки. Ее имя означало муки и страдания. Насмешка судьбы или же случайное стечение обстоятельств — неизвестно. Но мы начали верить: имя, что ей было дано, обозначило и ее судьбу.       Поэтому и сейчас, находясь рядом с этой девушкой, не могла не вспомнить нашу известную на курс Азапу. А между тем мы покинули замок и уже направлялись в цветущий и благоухающий сад. Где-то вдалеке журчала вода, маленькие птички терялись в кронах деревьев и вновь вылетали, одаривая всю округу своим звонким пением. Неподалеку заметила с человеческий рост перламутровое сияние, застывшее в воздухе на пару сантиметров от земли. Неподалеку стояли король и его приближенные. Рядом с искажением в пространстве стоял средних лет мужчина, в длинной серебристой накидке, струящейся по тропинке сада. Вероятно, он и был волшебник, который пытался открыть портал, но он с каждой минутой становился все меньше и меньше. Касьяна, к моему удивлению, как и его брата Тристана не было видно среди небольшого собрания людей. Возможно, Касьян решил не следовать за мной в неизвестный ему мир, чему я была бы несказанно рада. — Это невозможно, мой король, невозможно! — взревел волшебник. — Портал нестабилен, его нельзя использовать! Никто не знает, к каким последствиям это может привести, но точно ни к чему хорошему! Король Вальтер внимательно наблюдал за происходящим, попутно раздумывая, что делать дальше. Было видно, что они не ожидали такой исход событий и не были готовы к нестабильности портала. Мне же было все равно. Если есть шанс попасть домой, то я должна им воспользоваться. Все лучше, чем страдать от неизвестности и мучить себя потом каждый день вопросом «а что если бы.?» Костан, советник короля, заметил меня и шепнул что-то королю. Тот, в свою очередь, одарил меня тяжелым взглядом, в котором читалась безнадежность. Он явно хотел сказать, что ничего не выйдет, не получится ни сегодня, ни, скорее всего, в ближайшее время. Но это были лишь догадки. Когда цель так близка, а желание ее достичь дурманит рассудок, разве можно отказаться? — Я попытаюсь! — выкрикнула я, потому что ветер поднялся слишком сильный, а свист, издаваемый перламутровым свечением заглушал всю окружающую обстановку, неприятно закладывая уши. Не уверена, что король вообще меня услышал, но времени ждать у моря погоды больше не было. Портал уже уменьшился наполовину. Если не поспешу, он закроется насовсем. Рискнуть было лучшим выходом в оной ситуации, поэтому я, перебирая в голове все возможные варианты, рискнула. Я бежала так, как никогда раньше, словно хотела перейти на известную платформу через стену. Пригнулась, зажмурилась и прыгнула. Одно мгновение — и я падаю. Падаю в бесконечность, словно Алиса в кроличью нору. Перед глазами проносятся разные века, всевозможные миры, неизвестные доселе планеты, бескрайнее множество измерений. Световой поток слепит глаза, от чего держать открытыми их боле не удавалось. Пролетали минуты, часы, дни тянулись один за другим. Была ли то галлюцинация или же лишь иллюзия — неизвестно. Но я чувствовала, как временной поток стремительно проносится через меня, словно вгоняя в летаргический сон. А я продолжала падать. И этому бесконечному кошмару не было конца. Казалось, я погрузилась в сон. Глубокий, беспробудный сон забвения.