Подсолнухи растут даже на Луне

***

— Уа-а-а… ну поти-и-ише… Девушка, розового цвета волосы которой изображали сейчас самый откровенный кошмарный сон парикмахера-стилиста, сидела на диване в спущенном по талию платье, которое обнажало её красный кружевной бюстгалтер, и молила о тишине и стакане воды. — Скажи спасибо, что я тебя не выпер, когда ты, надравшись саке, начала рыдать посреди моей комнаты и вытирать туш эскизами, — этот голос заставил поморщиться и приложить к пульсирующим вискам пальцы, чтобы хоть как-то унять боль. Утро в этом доме началось интересным образом: звонок родителей — которые приедут всего лишь через несколько часов — поспособствовал очень быстрому отрезвлению молодых людей. Каникулы в самом разгаре — как ещё это описать? Предки из дома — считай конец тихим будням и спокойствию соседей. Вот и в этом случае родители Сая, уехав на свадьбу на пару дней кого-то из родственников, сняли все замки и запечатывающие печати со «свободной хаты». И на данный момент в этой хате царили последствия вчерашней гулянки: разбитый стеклянный стол, на котором пытались танцевать старшеклассницы, засохшая лужа крови под ним же (по понятным причинам), сорванные занавески, наложенные на ногу одной и «танцовщиц» в виде тугой повязки, — благо, некоторые девчонки собираются поступать в медицинский и уже могут оказать первую помощь, наполовину разбитый диско-шар, надетый на голову кого-то, кого на эту вечеринку даже не звали, серпантин и прочая ерунда, рассыпанная по дому, и, конечно же, десятки бутылок и жестяных банок из-под алкоголя. Внешний вид компании, наверное, и описывать после взгляда на «поле боя» не нужно. — Ну, спасибо… — мигом высушив стакан воды и поправив платье, ответила девушка. Темноволосый парень, одетый в огромных размеров белую футболку — на которой красовались пара пятен ликёра — и короткие шорты, на скорую руку пылесосил ковёр, чтобы придать дому хотя бы немного визуального порядка. — Ах да, прости, что помешал вам с Наруто, — кивнув в сторону спящего парня, распластавшегося на диване рядом с девушкой. — А вот за это ещё раз спасибо, — заметив расстёгнутые ремень и ширинку, в придачу с порванной на пьяную голову в порыве страсти футболкой. — Я уберёг тебя от порочности перед Сасуке, угадал? — Саске. Но, да, угадал. Девушка даже не удивилась такой проницательности со стороны Сая, ведь если знает её лучшая подруга — знает и парень этой подруги. — В таком случае, помоги мне здесь прибраться в знак благодарности, — бросив рядом лежащую тряпку, попросил парень, — и не забудь убрать вот это, — пальцем указав на пускающего слюни блондина. — Ах да, Сакура, твои туфли остались у меня в комнате, в шкафу. Телефон тоже. Ино решила их убрать от греха подальше, когда ты во второй раз подвернула ногу и решила ещё раз написать об этом Саске. «Ещё раз?» — устрашающим эхом пронеслось в голове. Девушка подорвалась с дивана и помчалась в комнату Сая, где на его же кровати спала подруга. Сакура начала судорожно открывать и закрывать дверцы шкафа и ящики тумб, громко ими хлопая, чем и разбудила Яманаку. Блондинка, в таком же состоянии, как и розововолосая, утро встретила не в лучшем настроении. Так-так-так… Нижнее бельё, какие-то очередные книги, целых три забитых инструментами для рисования ящика, плётка, кляп и пушистые розовые наручники, ещё книги… Всё не то… О! «Нашла!» — торжественно выкрикнула Сакура и включила телефон.

+ 2 сообщения

Японский бог, только бы не… — Бля-а-а… — девушка плюхнулась на кровать, рядом с недоумевающей подругой, когда увидела оповещение. Наверное, нет ничего хуже чувства стыда за поступки, совершённые на нетрезвую голову. И пусть идут пропадом все истории и выложенные в соц.сетях нелепые фотографии, компрометирующие видео, на которых парни на скорость выпивают полные стаканы крепкого алкоголя, а раскрепощённые девушки не стесняясь показывают свою грудь, и, в особенности, все сообщения, отправленные после первых трёх чашек саке. — Что там у тебя? — Ино, одетая в ничего и замотанная в одеяло, подсела ближе к подруге. — Пиздец… — по-другому это ситуацию Сакура не могла описать. Ино выхватила телефон и открыла сообщения. 6:02 _sas_uke_: в следующий раз не обувай пятнадцатисантиметровые шпильки на вписку. 6:02 _sas_uke_: и не бери с собой телефон. — Ну-у… я с ним согласна, так-то, — блондинка перевела жалостный взгляд на подругу, которая, уткнувшись лицом в подушку, намеревалась сгореть от стыда. Пересматривать отправленные сообщение — себе дороже, поэтому Сакура не придумала ничего лучше, чем просто отправить краткое «извини» и пойти помогать Саю разгребать последствия вчерашнего пьянства, оставив Яманаку одеваться. То здесь, то там копошились с уборкой друзья и знакомые, придерживаясь лозунга: «Умеешь бухать — умей и бутылки после себя собирать». Всё должно блестеть так, будто сюда вскоре приедут не родители, а чёртова королева Англии. Это действо было похоже на субботник или на общую уборку школы: Сай, до сих пор пылесося тот же ковёр, раздавал команды и помогал расставить вещи по своим местам, какие-то незнакомые Сакуре парни выносили разбитый стол и сортировали бутылки, а девушки — немногие, что остались — подметали пол и перемывали посуду. Идиллия. Все уже проснулись и были на ногах, готовя дом к «сдачи» родителям, которые приедут уже через какой-то час. Все, кроме блондина, всё так же валяющегося на диване. — Усуратонкачи, вставай уже! Не подействовало. А вот стакан ледяной воды быстро привёл его в чувства. Воплей на весь дом было не избежать. — M66!!! — выкрикнул Наруто, вылупив глаза и подорвавшись с дивана. Несколько людей, прибиравшихся в этой комнате, тут же обернулись в его сторону. — Чё? — посмотрев на парня, как на идиота, спросила Сакура и поставила на рядом стоявший стол пустой стакан. — Да это я так… не забыть кое-что… — убирая мокрые волосы со лба и сдавленно улыбаясь, промямлил блондин. Нужно было помочь убраться и убраться самому, причём как можно скорее. Так что лаконично прокомментировав габариты вчерашней — а если точнее, то сегодняшней — гулянки, Узумаки застегнул ширинку с ремнём и принялся искать чем бы опохмелиться. Аспирин и пол литра воды показались ему самым лучшим завтраком в мире. На кухне за столом сидел потрёпанный Киба, красные стрелки на щеках которого уже размазались по всему лицу, томно потирая переносицу и бубня себе что-то под нос, и Шикамару, жуткое похмелье на которого не распространилось. Последний держал в руках телефон и смотрел какое-то видео. — Что ты смотришь? — поинтересовался Наруто, когда набрал себе в стакан воды из-под крана и присел за стол рядом, выудив из ящика блистер аспирина. — Документацию вчерашнего шабаша, — монотонно объяснил Нара. — Я из вас всех, по-моему, вчера единственный не наклюкался. — А?.. — откликнулся Киба, прикладывая ко лбу упаковку замороженных овощей. — Ты что, всё на камеру снимал? — Мне что, делать нечего? За меня это сделали наши милые барышни, а я просто пересматриваю всё в сети. — Шикамару протянул телефон парням и принялся завязывать хвост на затылке — его обыденную причёску. — В сети?! — хором воскликнули друзья по бодуну несчастью. Придвинув телефон ближе к себе, ребята узрели нечто прекрасное: четыре человека, еле стоящие на ногах, играли в мини-футбол в саду на последнюю банку пива. Зрителей было немного, так как матч проводился на рассвете и к этому времени почти все уже улеглись спать. Воротами послужило расстояние между двумя клумбами георгин, а в роли арбитра выступил сам Нара, — по совместительству и оператора. Всё это безобразие снималось на телефон капитанши чер-лидеров — Ино, которая болела только за Сая. В конце-концов «кубок» достался Кибе, наплевавшему на матч и просто забравшему пиво. Далее телефон пошёл по рукам, оказавшись сначала у «победителя» — засняв лишь поход в туалет, чтобы освободить место для приза, — а потом у хозяина дома. Вот на кухне появился и сам Сай. — Я думал, у тебя больше… — обращаясь к Кибе и заглядывая через плечо в экран телефона, заприметил брюнет. — Заткнись нахрен! По комнате раздался звонкий смех. Но все тут же притихли, стоило Саю перенять камеру и направить её на развалившуюся на диване в гостиной парочку. Все присутствующие синхронно перевели недоумевающий взгляд на Наруто. — Э-это не то, о чём вы д-думаете… — И правда: он отрубился, как только у него встал, — не смог не вставить свои пять копеек Сай. Компания не знала, как на это реагировать: сочувствовать или истерически ржать. Тяжело вздохнув, Наруто, раскрасневшийся от кончиков ушей и до пяток, промямлил: «Валяйте», — и парни сотрясли дом взрывным смехом. — Ну, ну с кем не бывает… — сквозь слёзы, положив руку на плечо блондину, попытался успокоить того Киба. — Наверное, вся кровь из мозга в член перетекла, — но у него это не получилось. Зато все заржали ещё громче. Немного успокоившись, парни вспомнили о времени и, позавтракав аспирином, продолжили заниматься своими обязанностями в виде уборки бутылок и всего дома в целом. — Эй, Наруто, — обратился к белобрысому Киба, вытирая стол, и, услышав краткое «ну», продолжил: — подбросишь меня до дома? — Пешком дойдёшь.

***

Их странные отношения тянутся с детства. Ещё будучи шестилеткой, Наруто угораздило подраться с соседским мальчишкой, а Кибу угораздило быть этим самым соседским мальчишкой. Когда их разнимал учитель младших классов, блондин пообещал надрать задницу своему обидчику в следующий раз, и обещание своё сдержал, когда семья Узумаки — в лице Минато и его сына — пришла «подкрепить мирный договор» при помощи тыквенного пирога. Этот же тыквенный пирог прилетел Кибе в лицо, стоило ему только отворить входную дверь. Долго же пришлось извиняться перед родителями и мирить мальчишек… У Наруто мало с кем завязывались отношения, всё детство он провёл практически в одиночестве, разъезжая по улицам на велосипеде и гоняя мяча. В компании не было места шумному и навязчивому клоуну, — коим считали его большинство сверстников. Учился он препаршиво, никогда не слушал отца и не вёл себя «как нормальный ребёнок». Минато был всё время на работе, со всех сил стараясь прокормить себя и сына, а последний, в свою очередь, был предоставлен сам себе. Он рос, словно сорняк подле трассы, никем не ухоженный и не одаренный чьим-то вниманием. Ни один день не обходился без выходок, за которые его отцу приходилось оправдываться в школе на родительских собраниях. Нет, конечно же, Минато воспитывал сына, прививал ему чувство морали, собственного достоинства (чтобы тот не унижался каждый раз, когда влазил в драку), справедливости… или чего там ещё учат отцы своих детей? Всю энергию решили направить в правильное русло. Так что все единогласно отправили Наруто на боевые искусства, где должны были усмирить его вспыльчивость и научить самоконтролю. Мальчику никогда не хватало нежности и рассудительности, которые должна была воспитать в нём мать. Кушина умерла при родах, успев лишь попрощаться с новорожденным сыном. Минато тяжело пережил её потерю, но он смог найти в себе силы жить дальше, — было ради кого. Первая тренировка на кэндо не увенчалась успехом: семилетнего Наруто выгнали в раздевалку сразу же после того, как он, отбросив синай в сторону, полез с кулаками. Отправить его на этот вид спорта было решено как минимум потому, что он учит быть сильным не только физически, но и духом, закалять душу и тело, уважать вежливость, ценить честь, откровенно и постоянно работать над собой. И, в конце-концов, воспитывать в себе сдержанность. В кэндо сталкиваются не только умение и техника. Здесь в первую очередь идёт столкновение двух духовных начал, двух характеров, и тот, у кого в данный момент дух сильнее, обычно побеждает. Поэтому с древних времен кэндоисты на тренировках уделяли гораздо большее внимание не столько оттачиванию техники, сколько воспитанию духа и особого душевного состояния. Кое-как уговорив не выгонять Наруто из школы, мальчику разрешили продолжать тренироваться. И, как и ожидалось, уже через полгода интенсивных занятий вся энергия была оставлена на шести тренировках в неделю, а на очередных обидчиков, косо смотрящих на Узумаки, просто не оставалось сил. Первым человеком, который по-настоящему увидел в Наруто что-то, кроме безрассудства и неконтролируемой агрессии, стал Ирука. Сэнсэй поверил в то, что мальчишка сможет добиться высот и найти себя, — будь то кэндо или любой другой вид деятельности. Узумаки начал помалу заводить отношения с окружающими, он нашёл друзей, признал первого сэнсэя. Но от того недоверия, привившегося с детства, он не избавился до сих пор. Каждый раз, когда парень встречает нового человека, он относится к нему скептически, ожидая, что тот может сделать ему больно. Не подпускает к себе близко, не позволяет заглянуть в душу и прикоснуться у сердцу. Казалось бы, есть ли у него вообще близкие люди? Безусловно. Несмотря на то, что Микото днями пропадал на работе, он всегда был самым близким человеком Наруто, к которому мальчишка всегда мог прийти и рассказать о всём, что его тревожило. Вторым таким человеком стал странный мальчик, что несколько недель молча составлял блондину компанию, когда тот лениво качался на качелях, прогуливая уроки. Как оказалось позже, этот красноволосый из параллельного класса тоже не вписался в коллектив. Ну и, как говорится, два сапога пара. — Опять пришёл? Чего ты вообще весишь здесь со мной? Проваливай. — Наруто лежал в тени старого дуба, подложив под голову руки, и раскачивал ногой качели, на которых лежала его школьная сумка. — Я слышал, ты кэндо занимаешься, — мальчик присел на скамейку, расположившуюся подле дерева. Как и всегда. Узамаки не смотрел на собеседника, лениво потупив взгляд на провисшую ветку, на которой еле держались качели, и листву, ответив на заявление лишь короткое «хм». Красноволосый понял, что ему не удалось сразу завоевать внимание одногодки, поэтому продолжил: — У меня первый дан. Наруто полежал некоторое время, переваривая услышанные слова, и, поняв, что именно сказал этот пацан, вскочил на ноги, возмутившись: — Врёшь. Тот и глазом не моргнул, посмотрев на Узумаки так, будто пытался одним взглядом сказать: «И зачем мне тебе врать?» Тогда Наруто запрыгнул на скамейку, чуть не наступив на руку мальчишке, а затем взобрался на нижнюю ветку дуба. Он выломал два толстых древка длинной с метр и сбросил их на траву, после чего слез сам. Блондин взял одну палку в левую руку и подал вторую красноволосому со словами: — Докажи. — Ты это сейчас серьёзно? Без судьи, без экипировки, просто бой на палках? — выделив интонацией последнее слово. Но действия Наруто говорили сами за себя: он взял «меч» двумя руками, поклонился и присел, ожидая ответа оппонента. — Я не буду драться с тобой в этой обстановке. — А тебя никто и не спрашивает, — с этими словами Узумаки вскочил на ноги и принял боевую стойку. Разводить драку на палках — воистину идиотская идея, особенно учитывая местоположения мальчишек. За прогулы достанется обоим, безусловно, а вот за драку могут и вовсе турнуть из учебного заведения. Так что не знаешь, что хуже: отстоять свою честь, набив морду палкой какому-то заносчивому одногодке, и вылететь со свистом из школы или подставить лицо и пойти доложить об избиении директору. Красноволосый выбрал первый вариант. Он вздохнул, печально посмотрев на палку, и, поклонившись, выбил одним ударом древко соперника из рук. Наруто даже глазом не успел моргнуть. Палка отлетела больше чем на метр, а мальчишка перегородил Узумаки к ней дорогу. — Статья 17. Пункт 6. Ты выронил оружие. За этим следует наказание. — Мальчик направил на блондина кончик «синая». — Не вижу смысла продолжать дальше бой. И вправду: даже в том случае, если Наруто удастся обвести оппонента и забрать свою палку, он вряд ли одолеет этого красноволосого, который только что подтвердил свой разряд в кэндо. Ладони и кисти болели от сильного удара, а внутри, в области грудной клетки, затаилась обида. Обида не на соперника, нет. Обида на себя самого: за слабость, за бессилие перед многими противниками, за вечное изнеможение и стыд, испытываемый после поражения. Раз за разом он ронял этот чёртов синай на тренировках или получал им по голове, не в силах ответить тем же. Каждый день заканчивался изнемогающей тренировкой и словом, сказанным самому себе перед зеркалом: «слабак». И вот снова. Зачем вообще нужно было вступать в этот глупый «бой»? Чему учили его в академии? Где его сдержанность, рассудительность и нравственность? Он так ничему и не научился. — Наруто. Узумаки Наруто, — блондин сдавлено улыбнулся, попытавшись скрыть в глазах печаль, нахлынувшую из-за мыслей, и протянул руку. — Гаара. Просто Гаара, — красноволосый улыбнулся и пожал в руку в ответ.

***

— К-как её зовут, говоришь?.. Белобрысый сидел на разгорячённом от солнца асфальте у дома своего друга, вымазанный по локоть в машинном масле, и пытался надеть спавшую цепь. Несколькими минутами ранее он, вместе с сидевшем на багажнике патлатым мальчишкой, навернулся на велике, наехав на камень и не удержав руль. Дружку посчастливилось вовремя спрыгнуть, а вот сам блондин разодрал колено и ушиб руку. А причиной сему небольшому ДТП стала соседская девчонка, что сидела на крыльце и читала какую-то большую книгу, а когда услышала шум на дороге — забежала внутрь дома. — Сакура, баран. Вон, — указав пальцем в сторону рядом расположившегося пня, который ещё недавно был распускающейся берёзкой, — как дерево. И вообще, когда мы поедем?! — Са-акура… — сладко протянул Наруто. У его друга сложилось впечатление, что Узумаки сейчас обслюнявит всё и вся (зато не нужно будет цепь маслом смазывать). Кровоточащее колено перестало саднить, а сердце проломило рёбра, вырвалось и вспорхнуло высоко-высоко, намереваясь отдаться и вечно принадлежать той розововолосой девочке, что покорила мальчишку одним лишь видом. Наруто словно обухом в самую грудную клетку сразили. Он так и пялился на закрытую входную дверь. — Киба, а давно она… — сглотнув, — здесь? — Они недавно переехали. Ты бы лучше на велике сосредоточился! Игра уже через пару минут, а мы даже от дома не отъехали! — патлатый друг с нарисованными красными клыками — которые все ошибочно принимают за стрелки — на щеках и одетый в серый короткие шорты и футбольные бутсы, нервно переминаясь с ноги на ногу, подгонял белобрысого, ведь они уже знатно опаздывали на футбольный матч между «местными» и ребятами из соседней школы. Но блондина, видимо, это сейчас мало волновало. Как вдруг дверь соседского дома отворилась, а из неё выбежала та самая девчонка; она держала в руках зелёнку и пластыри. Наруто прям разомлел, увидев её. Солнце в этот день ярко светило. Но Узумаки казалось, что взгляд девочки, которая с лёгким сердцем бежала в сторону мальчишек, сияет намного ярче солнца. Эта первая влюблённость затянется на долгие годы.

Это лето навсегда впечатается в память Наруто.

***

Вопрос сегодняшнего вечера звучал так: что говорить родителям в оправдание держащемуся на соплях телескопу и как быть с новоиспечёнными знакомыми в лице Сакуры и того светловолосого еблана. Саске нервно переминал карандаш в руках, пока безуспешно пытался освоить квантовую теорию поля. Отменно выспавшись днём, парень не придумал чем себя занять, кроме как сесть за учёбу и похлопотать над домашним заданием, которое ему задали на «каникулы», — хоть таковыми их назвать было трудно. Учиха не нуждался в выходных, будучи на домашнем обучении, ведь его учебное время и без того было ограничено до шести часов в сутки, ведь он, во-первых, всё схватывал на лету, а во-вторых — парень изучал лишь предметы, нужные для вступления или общего развития, ведь практиковался он ночами напролёт. Вот только как он будет практиковаться сейчас, если его аппаратура сейчас неисправно сломана и спрятана в кладовку, ожидая последних слов и смертельного приговора? За глубоким вздохом следует тихое и пропитанное томлением «чёрт»… От раздумий Саске оторвал стук в дверь. — Дорогой, ужин уже готов. Отец приехал по-раньше. Спускайся, — Микото мягко улыбнулась сыну, стоя в дверном проёме. Её чёрные волосы аккуратно спадали на плечи, а на миловидном лице появились небольшие морщины, которые она так старательно пыталась убрать антивозрастными кремами. Но это были пустяки, на которые никто из родных не обращал внимания, ведь Микото была любящей матерью и супругой, каких ещё поискать нужно. Саске, сменив пижаму с овечками на джинсы и тёмно-синюю футболку, расчесался и прошлёпал босыми ногами по мягкому ковру. Спустившись по винтовой деревянной лестнице, парень прошёл мимо гостиной по коридору, который пестрил фиолетовыми и лиловыми тонами, на тканевых обоях которого плелись цветы и весели картины а-ля эпохи эпохи импрессионизма, оставшиеся от предыдущих владельцев. Те, в свою очередь, метнулись жить за границу, оставив в доме как ценные и достаточно неплохие, так и совершенно безвкусные и никому не нужные вещи (вспомнить хотя бы тех гномов возле пруда. Да и сам пруд тоже). В коридоре не было ни единого окна, а свет горел лишь в столовой и кухне, из-за чего атмосфера казалась довольно мрачной для ужина в кругу семьи. Но чем меньше окон в доме — тем лучше, — как считал Саске. Конечно, на всех были наклеены защитные плёнки, чтобы парень мог себя комфортно чувствовать и выходить хотя бы из своей комнаты, но это не смотрелось эстетично — по его мнению — и в очередной раз напоминало о болезни. Пройдя в столовую и поприветствовав отца, брюнет присел, а стол и положил рядом с тарелкой свой телефон, — последнее действие считалось дурным тоном, но Саске не предавал этому значение. — В этом году довольно странная погода, — Фугаку, сидя во главе стола, отложил газету, когда его жена поставила перед ним горячее блюдо — мисосиру со свининой. — Сегодня опять весь день лил дождь. Из-за этого ищейки практически потеряли след преступника, за которым мы гоняемся уже несколько дней. Надеюсь, завтра наконец-то выйдет солнце. На этих словах Микото бросила многозначительный взгляд на супруга, который не остался незамеченным со стороны Саске. В их семье было не принято поднимать темы о болезни или о чём-либо связанным с ней, но отец всё же иногда — как и Итачи — не шёл на поводу у жены и не умалчивал, будто подтверждая в очередной раз то, что ему ужасно жаль своего маленького сынишку, что он не хочет в очередной раз напоминать ему о недуге, не хочет в очередной раз расстраивать, а лишь тихо сострадает бедному ребёнку. Он рассчитывал эти действия лишь как неуважение к сыну, и никогда не стыдился затрагивать любую тему. И Саске уже свыкся, ему не впервые. Поэтому он не обратил внимания ни на сказанные отцом слова, ни на реакцию матери, а лишь поддержал разговор: — Я тоже надеюсь, что завтра будет солнечная погода. Облака такие густые, что сквозь них едва видно Луну, — сказал брюнет и взял в руки палочки для еды, а затем подковырнул ломтик плавающей в супе свинины. Микото, кажись, вздохнула, когда тоже присела за стол, а Фугаку укоризненно глянул на супругу, мол, и чего ты опять начинаешь делать трагедию. — Кстати об этом, я не заметил во дворе… Отца перебил громкий звук уведомлений, пришедших на телефон Саске. Пилик-пилик. Пилик-пилик. Парень одновременно был и благодарен кому-то за то, что отцу не дали договорить о телескопе, и раздражён тем, что сейчас из-за этого кого-то отхватит по шее. Отец уже был недоволен, скептически смотря то на сотовый, то на сына. Саске поспешно отключил звук, не прочитав сообщения, и, как ни в чём не бывало, продолжил ужинать. Неловкое молчание, сопровождаемое вибрацией в виде оповещений о новых и новых сообщениях, первой прервала Микото: — Ты не хочешь всё-таки прочитать? — П-после ужина, — запихивая в рот огромный кусок мяса. Родители переглянулись, но не стали расспрашивать. — Так о чём это я… — протянул Фугаку, — а! О телескопе. Где он? Саске слегка поперхнулся зелёным чаем, которым попытался запить напиханную от неловкости еду. — В общем… тут такое дело… — всё-таки проглотив огромный кусок свинины, — он немного сломан. Всё-таки при перевозке слетела монтировка… — А я тебе говорила, что не нужно его в багажник пихать, — тихо обратилась к мужу Микото, за что словила негативный взгляд с его стороны. Отец тяжело вздохнул, понимая, что придётся покупать новый телескоп. А зная сына, запросы у него будут заоблачные. На телефон пришло ещё одно сообщение. А теперь и самому Саске стало интересно, кто ему написал. Помимо парня, к мобильному устройству приковали взгляд и его родители, ведь им самим стало интересно: от кого ждать такое огромное количество сообщений? Все прекрасно знали, что Итачи терпеть не может чатиться в мессенджерах и считает обычные сообщения лишь напрасной тратой времени — которого у него не так много в последнее время в связи с новой должностью, — поэтому общается с родными исключительно с помощью видеосвязи. А с репетиторами Учиха младший вообще не связывается — вместо него это делают его родители. Немного помявшись, он посмотрел начала на недовольного отца, затем на заинтересованную мать, отложил палочки и медленно — стараясь держать невозмутимое лицо — взял в руку телефон. Родители любопытно уставились на сына. 19:16 sakuuu_haru: Превт 19:16 sakuuu_haru: Привет* 19:16 sakuuu_haru: Прости за вчерашнее (-人-) 19:16 sakuuu_haru: Мне правда жаль, что тебе пришлось читать эту ахинею 19:17 sakuuu_haru: Могу ли я искупить свою вину? (`•ω•´๑) 19:17 sakuuu_haru: Например, за чашечкой чая（＾∀＾） 19:17 sakuuu_haru: Я знаю один хороший кафетерий недалеко от нашей школы 19:17 sakuuu_haru: Или можем сходить покушать рамена в Ичираку 19:17 sakuuu_haru: Божественный ресторанчик! 19:26 sakuuu_haru: Ну так как, не хочешь? .+(´^ω^`)+. Саске, в отличии от его родителей, не был удивлён. Он начал мгновенно продумывать десятки способов отказаться от «заманчивого» предложения, не выдав себя и не обидев при этом девушку. Хотя, чувства окружающих его всегда мало волновали. Так что слышать какую-нибудь грубость или сарказм со стороны Саске — было делом обычным. И только парень начал печатать деликатный отказ, его окликнула Микото. — Кхм… Возможно, это не наше дело, — переглянувшись с мужем, — но всё ли в порядке? — Да, всё отлично. Просто на этот раз план Итачи по заведению мне друзей сработал, и новая знакомая приглашает меня прогуляться… В комнате повисло неловкое молчание. У их сына появилась знакомая. Это что: сон наяву? Чудо? Мираж? В ужин подмешали психоделических веществ и всё это всего-навсего плод извращённого родительского воображения? Или Саске решил неудачно пошутить? Неужели то, о чём молилась Микото на протяжении долгих лет перед сном, свершилось? Материнская фантазия начала рисовать красочные картины, на которых изображались знакомство с этой отчаянной девчушкой, её свадьба с сыном, внуки, семейный очаг, идиллия… -…и я не знаю, как корректнее ей отказать. Картины сняли со стен, порезали полотна на мелкие кусочки, облили бензином и вкинули в разожжённый камин. — То есть? Ты не хочешь с ней погулять? Но почему? — ну уж нет, в кои-то веки у сына появилась возможность завести отношения с кем-то, кроме его телескопа, и Микото ни за что не позволит Саске её упустить. — И куда я пойду с ней гулять? А самое главное: когда? — парень отчаянно пытался отмазаться от нежеланной идеи встретиться с девушкой, которая мало того, что была порядком навязчивой, так ещё и до ужаса болтливой. — Вечером — когда стемнеет, разумеется. Можешь привести её в гости и показать звёзды, — при этом утвердительно кивая в сторону мужа, мол, немедленно поддержи меня. — Мг, уже. Я, вообще-то, спрашивал совета как корректнее отказать… — В таком случае не видать тебе нового телескопа, как своих ушей, — встрял отец. Так-так-так, а вот развитие ситуации Саске уже не нравится. Родители вздумали шантажировать его телескопом. По больному режут, да как так можно?.. — Я подумаю, — надул щёки парень и продолжил запихивать в рот ломтики свинины.