Подсолнухи растут даже на Луне

Вчерашняя картина произвела на Саске большое впечатление. Настолько большое, что он не выходил из ванной на протяжении часа. Парень всегда относил себя к числу гетеросексуалов, но на тот момент у него в голове что-то будто перемкнуло. Фигуру, которую Саске увидел в телескоп, он находил очень соблазнительной. «Извращенец чёртов…» — прошипел про себя Учиха, собирая окуляры с подставки для аксессуаров. Он на скорую руку распихал все манатки в виде тетрадей, звёздной карты, компаса и других принадлежностей по карманам, накинул на телескоп покрывало с плёнкой, чтобы тот во время «отдыха» не повредился в последствии выпадения осадков, которые обещали уже на следующей неделе — благо собирать его и тащить через весь город уже не нужно, — и бегом смылся со двора. Саске не мог объяснить такое поведение даже самому себе: с чего ему вести себя так по-глупому? Словно маленький ребёнок, который боится всего на свете, — даже собственной тени. Подумаешь, увидел парня в телескоп. Подумаешь, голого. А вот просмотр чего по-хлеще в интернете его отнюдь не смущал. Тема ориентации всегда казалась очень щепетильной. Хоть парень и затрагивал её в разговорах с Шизуне, они её не развивали, так как ограничивались лишь словом «любимый человек», не относя его к определённому полу. Во-первых, Учиха никогда не был с ней откровенен, а во-вторых, достаточно и во-первых, чтобы разобраться со своими тараканами в голове самому. К слову об этом, проблем с эрекцией на противоположный пол у Саске не было, — а если точнее, то хотелось бы в это верить. Хотя, легендарная грудь Цунаде-самы его никогда не впечатляла, а наоборот — даже слегка пугала. «Тяжело, наверное, носить с собой двадцатикилограммовый груз перед носом. И ног из-за него не видно, сто процентов…» — думал парень, лёжа на кушетке, когда его в очередной раз осматривала блондинка, что за шестнадцать лет ничуть не изменилась, за исключением высоты шпилек — они стали на несколько сантиметров длиннее. Так что, захлопнув за собой входную дверь, Саске не придумал ничего получше, чем просто проебать ночь. Этот план он приводил в исполнение всегда, когда осточертевало учиться и хотелось просто отдохнуть. Довольно трудно жить, когда период бодрствования припадает на тёмное время суток. Обычно парень ложился спать часам к двенадцати дня, а просыпался к семи. Преподаватели приходили вечером и задерживались до полночи, но за достойную плату никто не жаловался. Такая жизнь была словно перевёрнутой с ног на голову: день стал ночью, а ночь — днём. Хоть это и было вполне нормальной практикой среди подростков, даже попробовать «жить» днём — Саске не мог. В детстве всё было не наоборот, по-нормальному. Просто его никуда не выпускали на протяжении дня, а компанию ему составляли мама с Иначи. А с появлением телескопа Саске начал постепенно переходить на «ночной режим». К слову об этом, сегодня утром он должен будет съездить в новую школу, хотя бы показаться директору. Хотелось отдохнуть от всего этого, укутаться в тёплое одеяло и посмотреть какой-нибудь лёгкий фильм или очередной сериал. Споткнувшись об очередную коробку, Саске вспомнил, что до сих пор не разложил вещи. Ну да и хер с ними, потом как-нибудь разложит, когда будет настроение. Обойдя пирамиду из ящиков, на одном из которых было написано «уронишь это — я уроню тебя», парень снял с себя толстовку, оставшись в чёрной футболке — благо в комнате было тепло, — собрал чёлку в забавный хвостик на макушке и сел в кресло за рабочий стол. А его внимание тут же привлёк стикер, что был налеплен на логотип закрытого ноутбука.

«Логин: твоя дата рождения. Пароль: найдидрузей»

— Что ещё за шутки, Итачи… — Саске нахмурился, содрав стикер и открыв ноутбук. На экране сразу же появился какой-то сервис для знакомств. Как говорится, первый блин комом. В прошлый раз, когда Итачи зарегистрировал брата на подобном сайте, Саске указал номер телефона старшего, после чего тому ещё месяц названивали всякие с просьбами «познакомиться и не только». Но на этот раз нужно будет придумать какую-то более изощрённую месть. И всё бы неплохо, но ухмылка парня стёрлась в тот миг, когда он увидел фотографию, которую поставил Итачи на аватарку. На ней изображён Учиха младший, что мирно дрых в причудливой позе, в одних лишь пижамных штанах с овечками. «А как тебя по-другому заставить сфотографироваться, идиота асоциального…» — думал Итачи, когда взбирался на тумбочку возле кровати с фотоаппаратом в руках. А ещё больше ужаснуться Саске заставило одно непрочитанное сообщение. У него, конечно, возникла мысль прямо сейчас захлопнуть со всей силы ноутбук, пойти к брату и придушить его во сне подушкой, но пальцы машинально навели курсор мышки на «ответить». 01:46 sakuuu_haru: Привет! (๑>ᴗ<๑) Парня слегка передёрнуло. Нет, девушка была привлекательной, и даже очень. На фотографии красовалась улыбающаяся барышня с короткими, нежно-розовыми волосами, миловидным личиком и яркими, словно сияющими, зелёными глазами. Она смотрелась очень милой. Но Саске было как-то… не по себе, что ли. Он мог прямо сейчас захлопнуть ноутбук и без зазрения совести пойти душить брата, но он задумался: а почему бы и не ответить? Он ведь ничего от этого не потеряет. Просто… как-то ново, необычно всё это. Он не знал, как себя правильно вести. Ох, ну, будь что будет. Всё равно делать нечего. 02:03 sasuke_your_night_dream: ну, привет. «Скорее nightmare*. Чёртов Итачи, хотя бы ник нормальный придумать мог?» — тяжело вздохнув и отправив сообщение, подумал Саске. Ответ пришёл почти сразу же: 02:05 sakuuu_haru: Рада, что ты ответил! Расскажи о себе немного: 3 Саске тяжело вздохнул ещё раз. И во что он ввязывается? Ночная собеседница распрощалась с парнем лишь под утро. Как оказалось, живёт она недалеко от дома Учих — в том же населённом пункте, но несколькими кварталами дальше. Спасибо геолокации, о которой Итачи также не забыл. Но на все упрашивания «сходить на кофеёк» Саске отвечал отказом. Ишь какая, размечталась. Парень ограничился лишь рассказом об увлечении астрономией и… ну и всё, в общем-то. В основном писала девушка: об уходе за своими волосами (Саске до сих пор не понимал, зачем ему об этом знать), о женоненавистных преподавателях, что норовят прикрыть клуб феминизма, в котором она является президентом, о собаке соседей, которая не прекращала выть до четырёх утра, и о всякой другой фигне, которую парень пропустил мимо ушей. Он сделал вывод, что новая знакомая слишком болтливая и дотошная. — Подъём, спящая красавица, помоги мне выбрать парадные носки! — Саске ворвался в спальню для гостей, где распластался на кровати Итачи. На часах было около восьми утра. Младший Учиха за ночь успел разочароваться в интернет-знакомствах, посмотреть несколько серий одного из новых сериалов, столкнуться с отцом на кухне, который доедал оставшиеся после ужина куриные ножки в пять часов утра, позаниматься самобичеванием на тему ориентации и успокоить себя аргументом «ну, на девушек же встаёт». И вот он стягивал с ворчащего брата одеяло. — Отца вызвали на работу и он не сможет отвезти меня в школу, так что вставай! — М-м-м… отъеби-ись… — Итачи тщетно пытался отвоевать его законное одеяло, что ему никак не удалось. Какая школа? Какое вставай? Он отпуск взял для того, чтобы выспаться и убрать синяки под глазами, а не чтобы куда-то кого-то возить в восемь утра. Ещё немного повозившись, старший всё-таки поддался. — Ну и зачем тебе туда? — Итачи съёжился от холода, потому как одеяло Саске как-никак забрал, сел на кровати по-турецки и сонно потёр глаза, сладко зевнув. — Досдать документы и познакомиться с директором, — уже раздражённо. — Может быть ты и сам дорогу найдёшь? — уж больно Итачи не хотелось никуда ехать. — Ты издеваешься? — посмотрев исподлобья, как на последнего идиота. — Плёнки на лобовом стекле нет, как я поведу машину? Давай собирайся, через двадцать минут выезжаем. А затем, бросив брату одеяло, младший ушёл наводить марафет, — как этот процесс называл Итачи. — «Плёнки на лобовом стекле нет»… — передразнив брата, — а то я не знаю, сам ведь её клеил… И не нужно на меня так смотреть! — бросил напоследок старший. Саске никогда не понимал его сарказма.

***

— Мадам, карета подана, — Итачи демонстративно поклонился, завёл одну руку за спину, а другой открыл дверь машины. Перед ним предстала картина маслом: Саске, одетый в тёмно-синюю водолазку свободного кроя, перчатки такого же цвета и облегающие штаны, стоял на крыльце в руках с зонтиком и готов был убить брата одним лишь взглядом. Шляпа, непонятная обувь, подобная высоким слипонам, и смехотворные очки довершали его образ «выходца из Матрицы». Такой себе пришелец из будущего под зонтиком. — Завались, — проворчал Саске и быстрым шагом направился к машине. Погода была солнечной. Птицы пели, цвела сакура, дул тёплый ветерок — благодать. Несколько лепестков упало Саске на зонтик, будто пытаясь этим сказать: «не будь таким злюкой». Если в детстве парень только рвался на улицу днём, то с прибавлением мозгов он осознал, что каждое, даже незначительное облучение ультрафиолетом, может стоить ему жизни. И каждая прогулка под ярким солнцем без должной защиты станет последней. Так что пусть только кто-нибудь попробует косо посмотреть в его сторону или поглумиться над его нелепым видом, Учиха забьёт его до смерти ногами. Каждого, кроме старшего брата, который травил шутки не со зла, а только чтобы подбодрить брата, — что ему изредка удавалось. — Вы не забыли нанести макияж, мадам? — Итачи завёл машину. Под «макияжем» он имел ввиду пудру с танином и солнцезащитную мазь, которые требовалось наносить на открытые участки кожи. Хоть он и был завёрнут в четыре слоя защитной одежды, паранойя облучения никуда не делась. Саске вполне могла отвезти и Микото, раз отец не смог, но, по её словам, если Итачи так редко приезжает, то пусть уделит брату по максимуму времени. Забравшись на заднее сидение в минивэн, парень включил погромче радио. Ехать было совсем недалеко. В кои-то веки Саске частично познакомится со своими соседями, которые сейчас вышли на улицу, и посмотрит на окрестности своего городка. Он мог и ночью походить, узнать что да как, но желания не было. Впрочем, парень скорее всего будет сидеть дома неделями, поэтому знакомиться с соседями, заводить дружеские отношения со сверстниками и по совместительству одноклассниками, и вообще с кем-либо коммуницировать — он смысла не видел. Они проехали ничем не примечательные частные дома, спортивную площадку, небольшой продуктовый, что работал круглосуточно — заприметил Саске, — какой-то небольшой ресторан, где подавали рамен, и спустя пару минут оказались у школы. Парень предполагал увидеть нищенское, походящее на сарай, здание, но его ожидания не оправдались. Да, оно отличалось от того, где он учился раньше, но и не совсем уж кардинально. Учебное заведение находилось на огромной территории, где неоднократно терялись новички, и представляло собой четырёхэтажную постройку, с небольшой спортивной площадкой и скромным плацом, вдоль которого были высажены сакуры. Сама школы была по-своему скромна, при её виде нельзя было воскликнуть «ах!», но и рядом расположившиеся локации не могли не вызвать восхищения, особенно если учесть то, что это был пригород. Где-то на стадионе, что разместился рядом, слышались возмущённые крики и звуки ожесточённой борьбы за право вести мяч. Самые типичные подростки занимались самыми типичными делами на каникулах — страдали фигнёй. То есть играли в футбол. Всё бы неплохо, но Саске заметил уже знакомый цвет волос, что мелькал на трибунах. О да, сейчас парню для полного счастья не хватало именно этого: встретить новоиспечённую интернет-знакомую. Он-то собирался преспокойно себе дойти до школы, побеседовать с директором и быстренько смыться, скрываясь в тени зонтика, но его судьба — к которую Учиха, к слову, не верил — распорядилась иначе. Последние сутки для Саске выдались очень необычными. Вот у него сломался телескоп, вот он мастурбировал на парня, вот он познакомился с девушкой в интернете, вот выбрася на улицу при дневном свете и в этот же день встретил новую знакомую. Та ещё чертовщина. И вот он шёл к двери и молился, чтобы до конца дня с ним не случилось ещё чего-то, выгоняющего его из рамок обыденности. Так вот, как оно… социализироваться, в конце-концов, и будто жить нормальной жизнью. Саске уже начал продумывать пути отступления, как его отвлёк Итачи: — Эй, ты чего? Кого ты там увидел? — младший не смотрел в сторону стадиона, он буквально пялился туда, ускоряясь в направлении входной двери. — Да так… никого. Хоть по брату и было видно, что он врал, Итачи не стал расспрашивать. Молча они вошли в холл. На втором этаже находился кабинет директора, и, немного помявшись, сняв перчатки и шляпу с очками, младший отворил дверь. С первого взгляда можно было бы подумать, что это — архив или библиотека, потому как потолок подпирали огромные деревянные старые полки с книгами, вперемешку с кубками и наградами, — выигранными учениками, как можно было догадаться — которые даже нельзя было увидеть, не присмотревшись. Уборщицы убили здесь ни один час, поддерживая чистоту и смахивая пыль со всех этих «источников знаний». В комнате были зашторены окна, от чего помещение казалось мрачным и слегка нагнетающим, а солнечные лучи пробивались сквозь одну-единственную щель, и тонкая полоска света, в которой можно было рассмотреть витающие частицы пыли, стелилась по красному ковру и книжному шкафу, на верху которого лежали папки и коробки сладостей, что традиционно дарили на праздники. Саске ни за что в жизни не приблизится ближе чем на полметра к солнечному свету, проходящему через незащищённое стекло, ведь ультрафиолет проходит даже через обычные окна. В комнате царил лёгкий бардак, а стол, на который склонил голову директор, проседал под весом огромных стопок документов. Послышался громкий храп. Ну и ну… — Кхм, — Итачи постарался привлечь внимание спящего начальника. Не помогло. — Доброе утро, Какаши-сама! Светловолосый, растрёпанный мужчина с маской на пол лица подскочил на месте. Саске не воспринял всерьёз этого «Какаши-саму» как минимум потому, что он позволил себе заснуть на рабочем месте. Да и в принципе парень не относился к преподавателям с должным уважением, считая, что сам в состоянии обучиться тому, что ему нужно для поступления в универ. — Ох, вы уже здесь?! Рад вас видеть, проходите-присаживайтесь! — спохватившись за голову, протараторил светловолосый, убирая в ящик лишние бумаги и пытаясь придать столу более опрятный вид. Саске, не особо довольный происходящим, присел на стул возле стены, напротив директора, а Итачи рядом с ним. В принципе, этот визит не нёс в себе какие-то всерхважные причины: чисто знакомство с новым учеником, подпись последних документов и обсуждение нюансов обучения. От парня требовалось присутствие на годовых экзаменах, не более (и только с разрешения врача), промежуточные тесты он будет писать на дому, под присмотром экзаменаторов, а само обучение будет проходить как обычно — в домашних условиях. Саске всё это и так прекрасно знал, но это было как «посвящение» при каждом переходе в новый класс, так что он не стал перебивать и молча выслушал всю эту пустую — на его взгляд — болтовню. Причиной его раздражению послужила встреча Сакуры, девушки, с которой он познакомился буквально сегодня, и девушки, которая за это время успела уже трижды позвать его на завуалированное под посиделки в кафе свидание. А также то, что они могут столкнуться в любой момент, выйди он сейчас из здания, и, к сожалению, парень не будет знать, что ему делать. Возможно, ему банально страшно? Может быть и так. Но, а как иначе, если он практически всю жизнь не общался ни с кем, кроме родных и репетиторов? Но, в любом случае, деваться некуда, когда уже вышел за пределы школы. Быстрым и чётким шагом Саске направлялся в машину, собрав все волосы под шляпу, чтобы максимально не дать себя узнать, опустил голову вниз и вцепился за ручку зонтика так, будто это его последний шанс на выживание. Шустро проскользнув в машину и захлопнув за собой дверь, парень уставился на стадион, выискивая глазами девушку. «Ушли…» — промелькнуло в мыслях. Итачи в свою очередь окинул брата подозрительным взглядом и завёл машину.

***

Будни шли своим чередом. Итачи, как и предполагал Саске, уехал на следующий день. «И только попробуй не приехать к летним каникулам», — бросил напоследок младший, смотря на улыбающегося брата, что махал ему рукой из открытого окна машины, когда отец отвозил его в аэропорт. Теперь единственный, с кем парень будет проводить всё своё свободное время — телескоп. А, и новая интернет-знакомая, которая не переставала ему писать даже под утро. 03:23 sakuuu_haru: Кстати, если ты недавно переехал в наш район, значит будешь ходить в старшую школу Коноха? (ᇴ‿ฺᇴ) 03:31 _sas_uke_: с чего ты взяла? к тому же, я на домашнем обучении. Саске всё-таки поменл никнейм. И фотографию тоже, — в первую очередь — со словами: «Не дай бог это кто-то ещё видел». Хотя, парень не сомневался, что у Сакуры он, растрёпанный и одетый в пижамные штаны с овечками, уже давно красуется на заставке телефона. 03:31 sakuuu_haru: Ну так недалеко ведьヽ(ヅ)ノ 03:31 sakuuu_haru: Да и сама школа хорошая, преподаватели чёткие (помимо тех, что я упоминала раньше), клубов много, а одноклассники — вообще мечта! : ^D 03:32 sakuuu_haru: А чего ты на домашнем-то? На этом моменте Саске замялся. Рассказать о болезни? Да ни за что в жизни. Ему вполне хватило отношения родителей, которые всё детство считали его «необычным ребёнком». Хех, необычным… Ненормальным. Маленьким мальчишкой, который скончается от рака, выбеги на улицу при дневном свете хотя бы раз. Постоянные посещения врачей никак не говорили ему о том, что он нормальный, такой как все, — что настойчиво пытался вбить ему в голову старший брат. Саске искренне старался верить в то, что Итачи так думает на самом деле. Он ему верил. И парню хотелось, чтобы помимо Итачи, в его нормальность верил ещё кто-то. 03:40 _sas_uke_: днём на звёзды не особо посмотришь. 03:41 sakuuu_haru: Так ты только из-за этого на экстернат перешёл? (￣□￣) 03:42 _sas_uke_:, а нужны более веские причины? 03:42 sakuuu_haru: Та нет, просто не так часто встретишь экстерна-астронома: З «Ага, точно так же, как и больного на пигментную ксеродерму» — подумал Саске. 03:45 sakuuu_haru: А ты чего не спишь ещё? 03:47 _sas_uke_: пытаюсь поймать M65 и M66. В последнее время погода не радовала тёплыми и ясными деньками. Густые тучи затянули небо, а из них почти всё время лился дождь, что посбивал рябые цветы на клумбах, которые только-только успели распуститься. Не меньше их пострадали деревья, и теперь на лужах, гладь которых блестела от света ночных фонарей вдоль улицы, красовались хлопья нежно-розовых лепестков, которые беспощадно сбили крупные капли дождя. В воздухе чувствовалась неприятная влага, а земля была сырой и мягкой; в некоторых местах газона развелось «болото». Пруд переполнен водой, а вот мелкие, безвкусные гномы стояли как ни в чём не бывало. И только под полночь небо разъяснилось и открыло вид на яркие звёзды. Саске же, не упуская момент, вприпрыжку побежал к телескопу, завернувшись в тёплый шарф и задумавшись, не надеть ли следом шапку, ведь на улице было достаточно холодно, — особенно ночью. И так он стоял за телескопом, съёжившись и пританцовывая под тихую мелодию, что играла из динамика телефона, время от времени прерываясь уведомлениями от Сакуры. Темнота раз за разом окутывала сердце Саске, обволакивала своими мерзкими ручищами шею и душила, сильнее и сильнее. Она постепенно поглощала его, стирая улыбку с лица и покрывая тело оболочкой, под которую не пробраться любви и теплу. Но лишь свет ярких звёзд, находящихся на расстоянии миллионов земных лет, позволял парню дышать. Чувство, что испытывал Саске, глядя на ночное небо, никогда не теряло своей насыщенности и никуда не пропадало. Каждый раз был как первый, каждый раз, поднимая голову вверх, парень становился зачарованным небесной красотой. В такие моменты он будто покидал этот мир, впадал в нирвану и забывался, одурманенный Вселенной. Эти мерцающие огоньки, рассыпанные на тёмном полотне, собирались в самые причудливые фигуры, становясь загадкой для ночного странника. И этим «ночным странником» однажды стал сам Саске, когда ещё в детстве выбирался на балкон своей квартиры ночью, вылить накопившиеся слёзы и выговориться хотя бы кому-нибудь. Луна стала его хранительницей секретов, а звёзды — её спутниками. Созвездия казались чем-то волшебным и нереальным, никак не схожими с их названиями, и первое, во что ударился мальчик — так это в мифологию. Обычные сказки его не впечатляли, а вот происхождения зодиаков и созвездий — очень даже. Так что старшему брату приходилось частенько гонять в библиотеку и таскать оттуда книги о мифах и космосе. На почве этого Саске, уже начиная изучать физику и неплохо ориентируясь в звёздных картах, потребовал телескоп. Смотреть невооружённым глазом на Венеру, Магелланновые Тучи, Месяц и несколько созвездий было уже не интересно. Хотелось большего, хотелось дальше в космос. Бинокль, конечно, был хорошим приспособлением, но освоив и его, мальчику было мало. Он никогда не уставал он ночного неба, ведь оно всегда разнообразно: меняются времена года, месяца, дни, и на смену одним галактикам и планетам приходят другие. Сейчас же, в конце марта, Саске пытался разглядеть M65 и M66 — две спиральные галактики, которые притаились подле созвездия Льва. Месяц подходил к концу, и, соответственно, «картина» ночного скоро поменяется, поэтому найти двух этих «подружек» нужно как можно скорее. Хоть их и будет видно ещё как минимум месяца два, но в это время они самые яркие. Парень уже видел M65 — которая была похожа на повёрнутый под углом красно-жёлтый вертикальный диск — в бинокль, но вот рассмотреть M66 можно лишь в 100-миллиметровый телескоп. Так что всякие Сакуры могут и подождать. К слову, телескоп всё же удалось починить, хоть и держался он на добром слове, ведь креплению-таки настал конец. Руки и вовсе задубели, отчего Саске не мог сконцентрироваться, — хотелось поскорее закончить и уже пойти домой, в тепло, отогреваться. Поэтому парень решил заварить себе чаю и сделать «последний рывок», всё же закончив планы на сегодня. Оставив у телескопа всё как есть, Учиха сидел за барной стойкой при выключенном свете, потирал руки и слушал, как закипает вода в чайнике. Заварив себе горячего, душистого напитка, Саске отправился обратно. Ладони приятно обдало теплом от нагревшейся чашки, — и это, пожалуй, одно из самых невероятных чувств в мире. Горячий чай греет не только руки, но и душу, так что Саске даже слегка улыбнулся. На телефон пришло ещё одно сообщение. 4:33 sakuuu_haru: Если хлчешь можеш прийти ко мне на вечиринку сейчас, у нас веслье в самом разгаре ;))) Парень прочитал это сообщение и, переступив порог дома, устремил свой взгляд на нечто, что летело в его двор. Лучше бы это был неопознанный летающий объект, чем футбольный мяч, препятствием на траектории которого стал телескоп. У Саске перед глазами пронеслись те две галактики, которые он должен был сегодня исследовать, в придачу с флешбэками о моментах жизни, проведённых за этим чудным «куском алюминия», которому, по всей видимости, настал конец. Глаза округлились до диаметра объектива астрономического бинокля, брови поплыли чуть ли не затылок, а откровенный ахуй подчеркнула чашка с чаем, которая ловко выскользнула из рук. Мяч попал в трубу телескопа, к чертям доламывая монтировку и разбивая, — как понял Саске по звуку — зеркала, а вместе с ними и сердце хозяина сей махины. — Даттебайо, я же сказал тебе его лови- Голос парня резко оборвался, когда тот услышал звук разбитой при входе в дом чашки. — Ть, — закончил за того Саске.

И вправду, веселье в самом разгаре.

Единственное, чего пожелал бы Саске сейчас компании каких-то пьяных мудаков — так это бессмертия. Чёрт подери, его сейчас переполняет ненависть, он готов выпустить кишки этим трём долбоёбам, не разбираясь в том, кто бросил этот проклятый мяч и кто его не поймал, но он не может и сдвинуться с места. Учиха буквально не знает, что ему сейчас делать. Эта «социализация» его доконает, честное слово. Если ещё в детстве, будучи сопливым и злобным засранцем, Саске закрывался у себя в комнате и прятался в шкафу от гостей, когда Итачи приводил своих друзей, чтобы хоть как-то скрасить монотонные и одинокие будни брата, то сейчас он и подавно был готов нырнуть в рядом расположившийся пруд и утонуть, только бы не начинать разборки с этими подростками сомнительной адекватности. Ну, или же молча утопить их в этом же пруду. На улице уже почти полпятого утра, — до рассвета остался всего какой-то час, а то и меньше. Шуметь нельзя: проснуться соседи — а в худшем случае и мать — и полиции не избежать, а для Саске попасть в полицию — всё равно, что подписать смертный приговор. Парня отец, конечно же, быстро вытащит, даже если его отпрыск кого-то грохнет (что многовероятно в нынешней ситуации), но плакали его звёзды с телескопами. Так что собрав в кучку остатки смелости и все свои навыки переговорщика, Саске выдал: — Сюда иди, блядь! Чай разлился на кроссовки, а его брызги попали на штаны, — но Учиху это волновало сейчас в последнюю очередь. Эта компания, что стояла сейчас у калитки, представляла собой трёх парней, которые были сейчас в таком же ахуе, как и хозяин повисшей на соплях трубы, что была опять направлена чётко горизонтально. Один из них, лохматый и одетый в какую-то фигню, смутно похожую на шубу, с нарисованными красными стрелками на щеках, подал голос: — Нехрен расставлять свои телескопы где-попало! — на что его друг, значительно ниже ростом первого, с не природно красными волосами и толстой чёрной подводкой вокруг глаз — насколько рассмотрел Саске — положил тому руку на плечо и шепнул что-то на ухо. — Да ладно тебе. Можешь приходить в Ичираку и весь месяц жрать всё, что хочешь, бесплатно. Это моя компенсация, — откликнулся тот, что бросил мяч. Ичираку? Это, кажись, тот ресторанчик с раменом, который видел Саске, когда ехал в школу. Да и какая разница, если он всё равно может выходить на улицу днём лишь в особых случаях? Бесполезная компенсация. — И нахуя мне твой рамен? — Учиха был не на шутку зол. И испуган, когда белобрысый парень перелез забор и лёгкой, но шатающейся походкой направился к хозяину телескопа. Он окинул Саске оценивающим взглядом, приближаясь всё ближе и ближе, и остановился за полметра от разбитой чашки. Теперь броюнет мог взглянуть в бледно-голубые — из-за освящения — глаза на уровне своих. Ночные фонари у дома не работали — чтобы не было лишнего света, который мог бы помешать Учихе видеть более далёкие объекты в космосе. Ночной гость нахмурил светлые брови и ещё раз внимательно посмотрел, прищурившись, своему оппоненту в глаза. Будто пытался рассмотреть что-то такое, чего не видел в Саске никто. Что-то такое, что таилось внутри долгие годы и не выпускалось наружу никогда, не показывалось и не подавало голоса. Возможно, он всегда так делал, когда знакомился с новыми людьми, пытаясь лишь с одного взгляда узнать человека. Понять: на самом ли деле человек настолько плох? Это как выбирать свежие фрукты в корзине, переполненной гнилью. Поэтому в кругу общения этого парня не было места тем, чьё сердце переполнено тьмой. — Тогда чего ты хочешь?

Чего хочет Саске? Он хочет наблюдать за небом, что меняется на глазах, становясь у горизонта светло-оранжевым и перетекая в нежно-фиолетовый с отливом розового, на котором звёзды, что ослепительно сияли ночью, уплывают от солнца и становятся тусклее, а облака, похожие на кусочки сахарной ваты, кажутся настолько близкими, что их можно схватить рукой. Он хочет встретить солнце, что также встретит его, поприветствовав своими тёплыми объятиями. И наблюдать за крикливыми птицами, которые только-только проснулись и уже отправились в долгий путь, собравшись ключом. Саске хочет смотреть на всё это, лёжа в открытом поле, где царит тишина, колеблемая лишь песнью ветра, а не сидя на подоконнике в своей комнате и прячась за тёмной защитной плёнкой.

Чего хочет Саске? Он хочет не отворачивать голову каждый раз, улавливая на себе жалостный взгляд одного из родителей, не надевать по несколько слоев защитной одежды безвкусного кроя, не выделять целые ящики для солнцезащитных мазей и кремов, выбросить в конце-концов эту дурацкую пудру с танином и смехотворные очки, не чувствовать, как холодеют конечности каждый раз, когда врач объявляет результаты осмотра. Он хочет чувствовать себя в безопасности каждый раз, когда выходит на улицу, не подвергая свою жизнь опасности.

Чего хочет Саске? Он и сам не знает ответа на этот вопрос. Хотя, нет: он хочет жить нормальной жизнью. Эта фраза вертелась на языке, норовя вырваться. Но он ни за что и никогда не станет плакаться перед кем-то, на подобии этого идиота, который несколько минут назад расфигачил ему телескоп. — Я хочу увидеть M65 и M66. А ты меня этой возможности лишил. Ребята, что составляли компанию этому блондину, с интересом наблюдали за происходящим. — Кого?.. — этот белобрысый явно не понимал, о чём говорил сейчас Саске. — M65 и M66, — повторил брюнет. — Будет тебе встреча с этими M66 и кем-то-там-ещё… Саске, услышав слово «встреча», скептически вздёрнул бровь и скрестил на груди руки, не зная что на это ответить. М-да, первое мнение обманчиво — он впервые имеет дело с таким идиотом, как этот парень. — Увидимся! — сказав это, блондин легко улыбнулся и направился прочь со двора, прихватив попутно свой футбольный мяч, оставив Учиху в смятении. — Не понял. Я имел ввиду деньги за телескоп! Эй! Стой! — на этих словах парень перепрыгнул забор и поспешил прочь, подгоняя своих друзей. Брюнет так и остался на крыльце молча офигивать, не понимая, что только что произошло.

Лучше бы это был неизвестный летающий объект.