Звонок

             Сандор тупо уставился на стенку в прихожей, всё ещё держа руку на рычажке домашнего телефона. На столике перед ним лежал клочок бумаги, где он записал телефон, который ему наспех продиктовала эта девушка. Санса. Зачем он вообще его записал? Он ведь не собирался ей звонить. Он вообще не собирался кому-либо звонить. Просто она сказала «Запишите!», и он записал.              Весь оставшийся день Сандор размышлял об этом странном звонке из прошлого. Двадцать три года. Двадцать три с половиной грёбаных года он ждал этого звонка. Он помнил тот день как сейчас — семнадцатое октября 986 года. Сандор выбежал из школы в такой же промозглый дождливый день как сегодня и бежал по улицам, пока ботинки не промокли насквозь, а дождь не припустил так, что мальчик не нашел ничего лучше, чем спрятаться в телефонной будке. Забежав внутрь и захлопнув дверь будки с такой силой, что чуть не посыпались стекла, Сандор откинулся назад и сполз по холодной стенке вниз. По щекам потекли долго сдерживаемые слёзы.              — Не будь тряпкой! — коротко приказал отец, когда Сандор впервые увидел своё лицо ещё в больнице. — Мужчины не плачут.              И Сандор не плакал. Все свои слёзы он оставил в том камине, куда старший брат Григор уткнул его лицом в отместку за то, что Сандор взял без спроса его игрушку — деревянного солдатика. За два летних месяца, что Сандор находился в больнице, отец навестил его считаные разы. Он не плакал, когда вернулся домой и увидел победоносную ухмылку Григора. Не плакал, когда вернувшись в сентябре в школу, встретил настороженные взгляды одноклассников и полные жалости — учителей.              Но сегодня его соседка по парте Дени — тихая девочка, жившая по соседству, с которой они выросли вместе, собрала свои вещи и пересела к Арису Окхарту. После первого урока она всё же подошла к нему и разглядывая носки туфель тихо произнесла:              — Прости, Сандор… Я просто тебя боюсь.              Сердце сжало раскалёнными щипцами. Ему хотелось крикнуть, что он тот же мальчик, с которым она лазала по деревьям, спасая кошек, который учил её стрелять из рогатки, защищал от нападок её брата… Его не нужно жалеть и не нужно бояться, это всего лишь шрам, а он — всё тот же Сандор Клиган, которым был до каникул! Но, открыв рот, он почувствовал, как к горлу подступает комок, и опрометью выбежал из школы прямо в дождь.              Сидя на полу телефонной будки и вздрагивая от рыданий, Сандор посмотрел на затянутое грозовыми тучами небо. Где-то там, наверху, сидели боги, которые должны были защищать его. Он слышал это с самого раннего детства: боги добры и справедливы! Но сначала они забрали у него маму — она умерла, рожая его сестру. Через несколько месяцев его младшая сестренка уснула и не проснулась. «Смерть в колыбели», — сочувственно покачали головой соседи. И Сандор остался наедине с отцом и злобным старшим братом. Отец тихо спивался, а Григор рос, стремительно превращаясь в монстра, и закончилось это в камине в комнате Сандора. Опасаясь за будущее старшего сына и репутацию семьи, их отец скрыл, что произошло на самом деле, рассказав всем, что ночник над кроватью Сандора закоротило, что привело к пожару в его комнате. «Так будет лучше для всех нас», — пояснил он в ответ на немой вопрос Сандора.              Лучше не стало. Через несколько лет отец выпал из окна. В полицейском протоколе писалось, что он в пьяном состоянии пытался согнать голубей, поселившихся над окном гостиной. Все в округе знали о его проблемах с алкоголем, а потому дело закрыли с такой же скоростью, с какой отец Сандора летел из окна на булыжную мостовую Блошиного Конца.              Брата определили в кадетский корпус, откуда он успешно бежал через два года. А еще через несколько лет Григор Клиган был найден в сточной канаве недалеко от столицы. Врачи даже не стали разбирать из чего состоял набор психотропных веществ, которые были найдены в его крови. Сандор же после гибели отца попал в сиротский приют «Тихий остров» в Солеварнях, где находился до совершеннолетия, после чего поступил в полицейскую академию Риверрана и вернулся в столицу уже детективом, в старую отцовскую квартиру.              Но всё это произошло гораздо позже. А тогда, семнадцатого октября 986 года, восьмилетний Сандор убеждал себя в том, что никаких богов не существует. Нет никакой милосердной Матери, никакого справедливого Отца, никакой мудрой Старицы… Нет ни любящей Девы, ни защищающего Воина, ни трудолюбивого Кузнеца. Есть один Неведомый, забравший у Сандора маму и сестру, а потом и отвернувший от него друзей.              Если бы на свете был человек, который мог бы принять его таким, какой он есть, которому было бы наплевать на его изувеченное лицо, с кем Сандор мог бы делиться радостями и бедами, кому он мог бы рассказать, что ему снится; человек, который просто не отворачивался бы от него… Если бы боги послали ему настоящего друга! Но боги были глухи, либо же их вообще не существовало.              Сандор утёр рукавом нос, оглядел телефонную будку, и заметил объявления, расклеенные на стеклах. «Потерялась собака…», «Сниму квартиру…», «Продаётся гараж…». Боги его не услышат, но люди могут. Он достал из портфеля фломастер и написал своё объявление на стенке будки.

***

      — С тобой все в порядке? Ты сегодня какой-то не такой…              Голос Джендри выдернул его из размышлений. Сандор смерил взглядом напарника.              — Можно подумать, обычно я «такой»! — фыркнул он.              — Обычно ты ругаешься с самого утра. А сегодня задумчивый. Что-то случилось?              К своему удивлению, компанию молодого напарника он находил… приятной? Хотя нет, этого слова не было в словаре Сандора. Достаточно было того, что он не находил её неприятной, что само по себе было для него новым. Нелюдимый, циничный, жёсткий Сандор Клиган плохо сходился с людьми. Будь его воля, он предпочёл бы работать в одиночку. Но за неимением выбора, ему приходилось мириться с бесконечной вереницей напарников, которые рано или поздно отказывались от сотрудничества. Джендри был другим. Несмотря на свой относительно юный возраст, в нём была какая-то житейская мудрость. Почему-то он умел с лёгкостью находить ответы там, где опытный детектив Клиган безуспешно ломал голову. Ещё он был патологически честным и никогда не лез в душу. В общем и целом, этот парень имел все шансы задержаться рядом с Сандором намного дольше остальных.              — А ты в бильярд играешь? — неожиданно даже для самого себя спросил Сандор.              В бильярдной сегодня было малолюдно. В углу музыкальный автомат, подмигивая цветными кнопками, восклицал нестройным хором: «Кто, ко всем чертям, такая Элис?»[1], лампы над столами мягко окутывали жёлтым светом повидавшее виды сукно, звук катящихся шаров и их лёгкий стук действовали почти завораживающе.              — Как это — двадцать три года?              Джендри оторопело смотрел на него, отложив кий.              — Значит, двадцать три года назад ты оставил свой номер телефона в будке, а сегодня тебе по этому поводу позвонила женщина?              — Почти двадцать четыре, — уточнил Сандор. — В октябре. — Белый шар со звонким шелестом пересёк стол и, цокнув о «восьмёрку», загнал её в лузу.              Словно в подтверждение его слов, Крис Норман в музыкальном автомате посетовал:              «Двадцать четыре года я ждал своего шанса…» [2]              — Невероятно… — синие глаза Джендри выражали абсолютное восхищение происходящим. По его виду можно было предположить, что он сейчас слушает самую захватывающую историю в его жизни. Куда там «Легендам и мифам древней Валирии»!              Сандор отхлебнул ещё пива и оценил ситуацию на столе. Джендри безбожно проигрывал, но это было неважно. Сейчас ему в кои-то веки нужно было с кем-нибудь поговорить, а за бильярдным столом вроде как нет необходимости смотреть на собеседника. Как будто говоришь сам с собой. Так легче.              — Хрен знает… это странно. Спустя столько лет… Тогда мне это было необходимо.              — А сейчас?              — А сейчас-то зачем? Сейчас у меня всё есть: дом, работа, собака…              — Но тебе позвонила женщина.              — Что это меняет?              Джендри приложился к своей бутылке и медленно пил, поглядывая на напарника сквозь стеклянное донышко. Сандор мысленно фыркнул. Можно подумать, этот мальчишка что-то о нём знает!              — Позвони ей, — безапелляционно постановил Джендри, покончив с пивом.              — Это ещё зачем?              — Чтоб не переживала зря.              — С чего ты взял, что она переживает?              — По-моему, это очевидно: она зашла в телефонную будку, увидела там сообщение отчаявшегося ребёнка и бросилась ему на помощь. Это говорит о том, что у неё доброе сердце. Как минимум. И прямо сейчас, я уверен, она волнуется о том самом мальчике Сандоре. Поэтому будет правильным, если ты позвонишь ей и всё объяснишь. Элементарная вежливость.              С этим было трудно поспорить. Положа руку на сердце, в глубине души — где-то очень глубоко, — Сандор был тронут этой неожиданной заботой незнакомой женщины. Точнее, девушки. Он мог бы сказать наверняка, что голос принадлежал молодой девушке. Тем меньше он собирался ей перезванивать.              — Ты искал друга, а она была готова им стать — не задумываясь, без каких-либо условий! — продолжал гнуть своё Джендри. — Она заслуживает хотя бы объяснения.

***

      Из бильярдной пришлось взять такси — сам Сандор был не в состоянии сесть за руль. Дома его встретил Неведомый — чёрная овчарка, бывшая единственным живым существом, которое Сандор был готов впустить в свою жизнь. Убедившись, что хозяин жив и здоров, Неведомый вернулся в спальню и улёгся на своей подстилке под окном. Сандор несколько минут прожигал взглядом обрывок бумаги, оставленный им днём на тумбочке. Как будто от этого бумага исчезнет, или написанный на ней номер сотрётся сам по себе. «Smokie» в голове настойчиво напоминали о двадцати четырёх годах. Да к чёрту! Надо позвонить этой Сансе, всё объяснить и забыть об этом. И чем быстрее, тем лучше. Элементарная вежливость, и только.              Долго ждать не пришлось, она ответила сразу же. Похоже, Джендри был прав — волнуется.              — Санса?              Девушка определённо узнала его голос…              — Вы всё-таки позвонили! — …и, кажется, даже обрадовалась.              Он устало провёл рукой по волосам, не имея представления, что теперь ей сказать.              — Ну… позвонил, да. — Сандор попытался устроиться на тумбочке, но она предательски скрипнула и накренилась под его весом, и он чуть было не свалился на пол. — Сто-ять! Чёрт, который час? Поздно, наверное… извините…              — Вы… пьяны? — догадалась она.              — Я? Не пьян, нет. Ну… выпил. — Сандор устало облокотился на стену.              — И часто это у вас?              — Я не алкоголик, если вы об этом, — запальчиво сообщил он. — На работе просто… там… ф-фух, не важно.              — С Сандором всё в порядке? — её голос был обеспокоенным.              — Да! Я же вот чего! По поводу этого… — Пекло, это самый идиотский разговор, который он когда-либо вёл! — Как я уже сказал, произошла какая-то ошибка. Недоразумение.              — Сандор ведь не ваш сын, так?              — Нет. Сандор… Ну, то есть, это я. Я и есть Сандор.