Осколки старого сервиза

— Книги сдавать? — Точно. — Имя, фамилия? — Изадорож Брюкич. Повисла хрустальная тишина. Библиотекарша, похожая на общипанное чучело грифа, разлепила веки впервые за месяц. Она медленно подняла голову — Изя готов был поклясться, что слышал скрип костей, — и впилась взглядом глаз-угольков в студента. На лбу ничего не написано. Значит, оттуда списать не выйдет. Медленно макнув перо в чернила, старуха стряхнула излишки и чуть не клюнула крючковатым носом пустую справку. — Повторите. — Изадорож Брюкич, — шумно выдохнул студент, потирая переносицу. — И-за-до… — Понятно. Женщина снова оцепенела, обрабатывая полученную информацию. Смотреть на мучения несчастного сморщенного создания было больно — видно, умственные способности у людей такой древности опасно приближались к интеллекту корнеплода. Мозг вскипал. Бурлила кровь, напитывая его кислородом и глюкозой, и весь организм в едином порыве напрягся для решения столь непосильной задачи — написать имя этого чёртового мальчишки. С кончика вечного пера сорвалась капля, чёрной слезой расползлась по бумаге. Гордость всех таксидермистов Хельмера встрепенулась, зацепила испорченную справку когтем и сбросила в мусорное ведро. — Имя, фамилия, — агонически прохрипела библиотекарша, выуживая из глубин стола новый листок. — Давайте я уже сам напишу, — взмолился Изадорож. — Вы меня за кого принимаете, юноша? — старуха метнула на студента грозный взгляд и ревностно закрыла рукой справку. — Я государственный служащий, а не какая-то маразматичка! Повторите, говорю. — Изадо… Нависнув над несчастной справкой, как коррупционер над валютой, библиотекарь медленно выводила буквы, одна за другой, со старательностью первоклассника. Брюкич, не пряча зевоты, прислонился к шкафу. Пыли ни на одном из корешков не было. Оно и понятно — не у каждого найдутся деньги на простые универститетские учебники, что о редких экземплярах говорить. Только собрание сочинений речей Вождя красовалось на полках даже самых бедных семей. Иногда, правда, на одних ораторских способностях великого лидера держалась покосившаяся мебель или вечно захлопывающаяся дверь — цитатник стоил дешевле ремонта. Старуха тем временем успела вспотеть и проклясть род Брюкичей от первого кроманьонца до будущих Изиных правнуков включительно. Утопив в кляксах четыре бланка, на пятый раз она наконец-то нацарапала данные студента и откинулась на стуле. Неужели! Изадорож внутренне хмыкнул: надо будет почтить здоровье такой удивительно расторопной женщины. — Что за имя, батюшки… Вы заграничный, что ли? — Сухая рука протянула бумагу, и студент, схватив её, как долгожданную награду, криво сложил её пополам. — Наоборот. Отец придумал. «Исполняй заветы Дорогого Вождя», — Изадорож без запинки проговорил заученную фразу. — Вон как! А я думаю, что за белиберда — Изадорож, — икающе засмеялась старуха. — Наше поколение ходит с именами поскромнее. Вы бы поменяли, что ли, самим, небось, не нравится. — Да я до пенсии не успею, это же все документы придётся менять, — пожал плечами Брюкич, и, не сдержав яда, улыбнулся. — Более того, вы что-то против Вождя имеете? Библиотекарша быстро замотала головой, и обвислый зоб под её подбородком задрожал, как у индюка. Изя покинул зал под победную тишину. Путь лежал до ближайшей телефонной будки, удобно расположившейся напротив главного входа в университет. Монетка с профилем Вождя, звякнув, канула в ненасытное чрево аппарата. — Да? — раздался знакомый голос куратора из «Нового Завтра». — Это Брюкич. Книги сдал, записку подложил. Позвонит века через два, — сухо отчитался Изадорож. — Прелестно! А то я уж решил, что ты там ночевать собрался. Опять имя написать не могли? — Конечно, — вздохнул в ответ Изя. — Из студенческого же списать мозгов не хватает. Зато предложили сменить имя. Спасибо, блин, за совет, но я пас. — А почему нет? Сам же говорил, что надоело всем его объяснять. — Это да, неудобно. Но что завещал наш великий предводитель? — Брюкич едко хмыкнул. — Шагать в светлое будущее и делать всё, чтобы жизнь нашего государства стала лучше. Вот я и шагаю в новое завтра. Старательно исполняю эти гремучие заветы. На другом конце провода захохотали и, выдавив привычное "до связи", положили трубку.