Я заставлю тебя полюбить снова

Хюррем сидела у изголовья постели своего любимого супруга и молилась. Ее руки проворно сплетали несколько красных нитей в плотные узелки, при этом на каждый из них султанша говорила короткие молитвы по совету странной женщины. Лишь ее горячий шепот и слабое дыхание Сулеймана нарушало тишину этой звездной ночи. Под утро женщина чувствовала себя настолько изможденной, что ей еле хватило силы повязать законченный оберег на руку султана. Не отпуская его ладонь, Хасеки устало опустила голову на деревянное ограждение у постели и блаженно прикрыла припухшие от постоянных слез веки. — Хюррем, — тихий шепот не сразу долетел до ее сознания. Женщине снился Сулейман. Они были так счастливы, гуляли по берегу взволнованного моря, и рыжая каждый раз замирала от восторга, когда пенистые волны с силой ударялись об камни у ее ног. Султан рассказал ей греческую легенду про красивых сирен, что своим голосом завлекали бравых моряков на морское дно. Он сравнил ее с самой прекрасной из этих существ и рыжая громко рассмеялась этому, а затем подарила мужу сладкий поцелуй. — Хюррем. Любимая супруга повелителя мира смешно поморщилась, не прекращая улыбаться во сне, и резко распахнула глаза. Еще немного она осознавала, не послышалось ли ей, а потом моргнула и неверяще уставилась на очнувшегося султана. — Сулейман? — она недоверчиво сжала его ладонь, но тут же с облегчением выдохнула и счастливо улыбнулась. — О, Аллах, благодарю тебя! — Ты вернула меня, Хюррем. Снова, — с нежностью глядя в любимые глаза рыжеволосой бестии, Сулейман прижал к щеке ее ладонь. Но эти мгновения тихого счастья были быстро прерваны суетливыми лекарями и многочисленными родственниками, желающими поскорее поздравить султана с выздоровлением. Только к вечеру все немного успокоились. Во дворце устроили празник в честь Падишаха и отзвуки этого веселья доносились даже до террасы в главных покоях дворца. Сулейман стоял, опершись на каменные перила и размышлял о будущем империи. Холодный ветер пускал мурашки по коже и будоражил мысли. На него вдруг тяжким грузом легло осознание возможной смерти. Мужчина не страшился этого, по крайней мере, не больше, чем обычный человек, но было сложно представить, что будет с династией, со всем государством. Про Мустафу на троне почему-то думать не хотелось. Осман ненавидел себя за свои мысли и сны, в которых старший сын является виновником многих случаев, которых султан боялся больше всего на свете. Он не понимал почему подсознание так издевается над ним, заставляя постоянно сомневаться в наследнике и любимом сыне. И сам Мустафа, будто в насмешку, вырос дерзким и непослушным, несомненно подвергаясь дурному вниянию своей матери. Хюррем сказала когда-то, что Махидевран — неудачная мать для наследника. Только теперь он в полной мере осознал смысл небрежно брошенных женой слов. Возможно, если бы сына правильно воспитали, он никогда не заставил сомневаться в себе. И ведь были у него все задатки для прекрасного правителя: он умен, справедлив, милостив к верным династии людям и беспощаден к врагу. Но его постоянное желание сделать все по-своему, непослушание и в какой-то степени недальновидность сводили на «нет» все заслуги. Раньше правитель Блистательной Порты все пытался разглядеть в этом мужчине своего прежнего Мустафу, но каждый раз терпел неудачу. В итоге, ему ничего не оставалось, кроме как принять взросление сына. — Сулейман, почему ты встал? — из покоев послышался укоризненный голос Хюррем, вырывая мужчину из потока невеселых раздумий. Она почти весь день провела с детьми, которые очень соскучились, но ночью все равно не смогла остаться у себя, слишком беспокоясь, что ему может стать хуже. — Тебе пока нельзя, ты же еще не достаточно окреп. — Мне надоело лежать, — просто сказал султан и невольно улыбнулся, глядя в голубые глаза любимой. — Иди ко мне. Женщина не медля прижалась к боку супруга, чувствуя тяжесть его руки на спине. Было так прекрасно чувствовать его теплое дыхание на волосах, слышать ровный стук его сердца, ощущать нежные прикосновения рук. Спустя столько лет, единственное что в ней осталось неизменным — это безграничная любовь к мужу и к их детям. Все остальное неважно, пусть хоть мир перевернется, она выстоит, если с ней будут любимые люди. — Ты замерзла, пошли внутрь, — держа жену за руку, Сулейман вернулся в приятную темноту покоев. Дрова уютно потрескивали в печи, когда осман усадил Хюррем на подушки и лег рядом, завороженно наблюдая за пляшущими в своем особенном танце языками пламени. Они подозрительно напоминали шелковые локоны одной колдуньи. Мужчина усмехнулся своим мыслям и перевел взгляд на жену. Огненные отсветы нежно очертили ее умиротворенное лицо. Султан в очередной раз поразился красоте этой женщины. Она могла бы поспорить с закатным солнцем в своей страстности, если бы захотела. Могла бы пленить бархатом своего шепота любого мужчину в этом мире, но не желает произносить ничего кроме тягучего «Сулейман». Могла бы остановить войну одной своей хитрой улыбкой, но постоянно сражается только за свое место рядом с ним. — Хюррем, — тихо протянул осман, будто смакуя ее имя, данное им же. Смеющаяся, веселая. Сейчас бы он назвал ее по-другому. — Джанэке. — Красиво, — тихо отозвалась женщина. — Что это значит? Я не слышала это слово раньше. — Это имя. Королева души, — пояснил султан, и, видя, как напряженно выпрямилась жена, взял ее руку в свою, задумчиво повертев изумрудное кольцо. — Это ты, свет очей моих, любимая султанша. Хюррем улыбнулась, с нежностью глядя на мужа. Он прикрыл глаза и, казалось, уснул, но через некоторое время шумно вздохнул, будто желая избавиться от навязчивых мыслей. — Расскажи мне, что это, — обратился он к рыжеволосой женщине, проведя пальцами по плетеному браслету на своей руке. — Я знаю, что это ты завязала его. — Все это время, пока ты лежал, я не отходила от постели, опасаясь, что кто-то может воспользоваться твоим состоянием и… И довершить начатое, — Хюррем рвано вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь отогнать образы убитого врагами мужа. — Вечером, перед тем как ты очнулся, во дворец пришла женщина, которая захотела со мной увидеться. Я бы не оставила тебя, но она передала, что знает о твоей болезни. И мне пришлось. Ипек-хатун сказала, что она часто видит сны, которые предсказывают что-то. И несколько дней назад ей приснился какой-то старец, который и сообщил ей, что ты отравлен и скоро покинешь этот мир, если она не успеет помочь. Эта женщина увидела и меня. На последние деньги она наняла повозку и приехала в столицу, чтобы встретиться со мной. Ипек хатун сказала мне, что нужно взять несколько красных шелковых нитей и завязать их между собой особым образом, на каждый узелок читая разные молитвы. Наверное, если бы я не была в таком отчаянии, я бы выгнала ее, подумав, что она просто наживается на чужом горе. Но эта женщина не взяла ни одного акче, только согласилась, чтобы я помогла ей с обратной дорогой. Этот оберег помог, Сулейман! — Конечно помог, Хюррем, — мирно улыбнулся султан. — Его ведь сделала ты. — Я велела Сюмбюлю разыскать эту женщину и достойным образом отблагодарить, — сообщила Хасеки. — Она вернула мне самое дорогое в жизни. — Любимая, когда ты рядом ни один враг не сможет мне навредить. Я умру только, когда ты перестанешь смотреть на меня влюбленным взглядом, — Хюррем была такой прелестно задумчивой сейчас, что было невозможно устоять. Осман притянул к себе любимую жену, сминая ее мягкие горячие губы в поцелуе. — Тогда ты будешь жить вечно, — тихо выдохнула султанша. Дверь в покои неожиданно распахнулась и стражник доложил о прибытии Рустема аги. Султан недовольно нахмурился, но приказал впустить его. Хюррем не смогла усидеть на месте, понимая, что случилось что-то важное. Она встала немного позади мужа и оправила фиолетовый шелк платья. — Повелитель, — низко поклонился хорват. — Госпожа. — Что произошло, Рустем? — Повелитель, простите. Я бы не побеспокоил вас в столь поздний час, но я узнал крайне важные вести. Дело в том, что Фирузе хатун не прибыла в охотничий домик, как вы приказывали, — доложил мужчина, а Сулейман грозно свел брови, не понимая как это произошло. — Но это не главное. Государь, я только что вернулся из Персии, куда ездил тайно, и узнал от верных османской династии людей во дворце Тахмаспа, что эту девушку с радушием приняли, так как она представительница династии и любимая племянница Шаха. Ее настоящее имя Хюмейра, а Фирузе Бегум Хан — жена правителя сефевидов, которая никогда не бывала в нашей столице. С каждым новым словом взгляд султана мрачнел. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, но Рустем не собирался останавливать свой рассказ. — Повелитель, мне удалось узнать, что именно эта женщина травила вас на протяжении всего времени пребывания в гареме, также она передавала важные политические и военные стратегии Тахмаспу. Именно поэтому персам удалось завоевать Ширван*. Хюррем пораженно распахнула глаза, до последнего не надеясь, что Рустему удалось разоблачить шпионку, и перевела взгляд на посеревшее лицо мужа. — Сулейман? — она перепугалась, что ему опять станет хуже, и, подхватив под руку, усадила его на постель. Правитель Блистательной Порты невидящим взглядом окинул супругу и с усилием втянул в легкие воздух. В его голове не укладывался рассказ хорвата, хотя сомнений в том, что он говорит правду, не возникало. — Кто тебе приказал этим заняться? — спросил осман, сосредоточившись на конюшем. — Я, Повелитель, — тихо призналась Хюррем, справедливо предположив, что мужу стоит сообщить об этом самостоятельно. — Государь, — не став дожидаться реакции султана, поспешил объясниться Рустем ага. — После того, как я узнал о вашем отравлении, я пришел выразить сочувствие госпоже. Она была вне себя от горя и беспокойства за вас, тем более, что отравить вас мог только приближенный человек. Она предположила, что это могла быть Фирузе хатун и приказала выяснить у нее все. Когда я не обнаружил эту девушку в Амасье, мне стали полностью ясны опасения госпожи и, не теряя времени, я отправился в Персию. Я хотел лично собрать всю информацию в таком важном вопросе и действовал без чьего-либо согласия. Хорват покорно склонил голову, ожидая своей участи за такое самоуправство, но Повелитель мира был не в том состоянии, чтобы что-то решить сейчас. Взмахом руки он отправил мужчину из покоев и вышел на терассу. Он поверил этой девчонке, поверил в ее невиновность и отпустил. Тахмасп слишком хорошо подготовился и конечно придумал все пути отступления, в случае раскрытия шпионки. Хюмейра! Теперь все сложилось в единую картинку, стало сразу понятно почему она за такое время не забеременела. Сейчас понятен и весь ее якобы случайный интерес к государственным делам. Девушка часто встречала его в покоях после совета, при этом имея возможность делать все, что вздумается до его прихода. Султану вдруг вспомнилось, как он чуть не поймал ее: одним вечером осман возвращался после ужина с детьми и застал фаворитку возле своего стола, в котором хранились некоторые важные документы и письма. Она тогда сказала, что просто рассматривала изумрудную подвеску, сделанную специально для нее. Мужчина не придал значения всему, затуманенным влюбленностью взором глядя на заклятого врага. Каков глупец! Он считал свой гарем неприкосновенным, хотя стоило озаботиться более тщательным отбором девушек, после той же Садыки. — Сулейман, — тихо позвала Хасеки, легко проведя пальцами по его напряженной спине. — Ты в порядке? — Как я могу быть в порядке, Хюррем?! — раздраженно обернулся мужчина и зло глянул на супругу. — Что за дела у тебя с Рустемом? Что за интриги ты плетешь за моей спиной?! — Что? — единственная супруга Падишаха не ожидала такого поворота событий и порядком растерялась. Она явно не предусмотрела, что гнев мужа может обернуться против нее, даже после выходок с Джанфером агой. — Какие интриги? Я просто знаю, что этот человек верен тебе и династии, поэтому отправила его за Фирузе. У лекарей не было никах средств, чтобы помочь и тебе, и я подумала, что если отравление ее рук дело, то она должна знать и противоядие. Не было времени, чтобы искать кого-то более подходящего, ты умирал! — в отчаянии воскликнула женщина, пытаясь вразумить мужа. Он всегда был подозрительным, за измену и предательство казнил нераздумывая, но Хюррем была вне этого. Она с жизнью готова была расстаться ради него и не раз доказывала это. — Возвращайся в гарем, — приказал султан, более не глядя на жену. Он не знал, что чувствовать. Хюррем не раз вызывала подозрения, и он никогда не мнил супругу безвинным ангелом, зная про многие ее интриги, и прощал ей все. Потому что по-другому не выжить. Потому что, если бы не ее сила духа и ум, он бы еще в самом начале их отношений скорбил над ее хладным телом. Но после этой неприятной ситуации с евнухом, было странно слышать, что жена имеет какие-то дела с Рустемом, хоть он и давно подозревал это. Тяжело вздохнув, мужчина вернулся в покои и застал сидящую на его постели Хюррем. Она быстро смахнула слезы со щек и подошла ближе к мужу. — Почему ты не ушла? — раздосадованный ее непослушанием, спросил осман. — Сулейман, я понимаю твою злость, — тихо начала она. — Но в чем я виновата перед тобой? В том, что желала спасти? Или в том, что твоя фаворитка оказалась шпионкой, как я и говорила сразу? — Замолчи сейчас же! Тебя это не касается! — разозлился султан. — Нет, касается! — громко возразила Хюррем. — Меня касается все, что с тобой происходит, потому что мы женаты. Потому что я места себе не нахожу в постоянных переживаниях за тебя. Она закончила почти шепотом и немного отступила назад. Султанша чувствовала неимоверную усталость: она несколько недель к ряду слишком мало спала и почти не ела. А сейчас эмоции требовали энергию и силы, которых у нее не было. — Если я еще раз узнаю, что ты ведешь какие-то дела за моей спиной, я запру тебя в твоих покоях и никогда не выпущу, — пообещал мужчина, сдаваясь. Гнев поутих, и теперь осман жалел о том, что сорвался на любимую. — Про все остальное мы поговорим завтра. Хюррем чувствовала, что он снова полностью принадлежит только ей. Когда к ногам османа падали все женщины мира, она единственная находила силы выстоять под его тяжелым взором и поэтому была особенной. И каждый раз, когда Сулейман будет забывать об этом — она напомнит.