Я заставлю тебя полюбить снова

— Сулейман? — негромко позвала Хасеки. Стража не сказала, что Повелителя нет. — Сулейман? Она обошла все покои, переборов мелкую дрожь, но мужа так и не обнаружила. С каждой секундой в ее теле рос какой-то животный страх. Предчувствие чего-то ужасного сковало грудную клетку так, что женщина с трудом смогла сделать вдох, прежде чем зашла на террасу и обнаружила там султана. Он лежал прямо на каменном полу, не подавая никаких признаков жизни, и Хюррем на одно мгновение допустила мысль о самом страшном. — Нет, Сулейман! — рыжеволосая султанша упала рядом с супругом, приподняв его голову. — Открой глаза, любимый! Умоляю, открой глаза! Однако несмотря на горький плач своей Хасеки, султан все так же пребывал в бессознательном состоянии. — Стажа! Лекаря немедленно! Следующие несколько часов прошли как в тумане: она только беспрерывно молилась и держала мужа за руку, истово веря, что он не оставит ее. — Госпожа, прошу вас. Всем нужно выйти, — с обеих сторон Хюррем подхватили под руки Сюмбюль ага и Афифе хатун и почти насильно вывели ее в узкий коридор. — Госпожа, мой сын обязательно поможет нашему повелителю. Не переживайте так, — увещевала кормилица, проникая своими черными глазами, на удивление не замутненными старостью, в самые затаенные глубины души султанши. Хюррем нашла в себе силы только кивнуть и слабо улыбнуться. Она не хотела еще больше пугать детей, стоящих рядом и с беспокойством оглядывающих ее заплаканное лицо. Женщина вдруг внутренне подобралась, готовая в любой момент наброситься на любого, кто посмеет хоть пальцем притронуться к мужу или детям. Внезапно из покоев вышел Яйхья эфенди и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Приближенные султана в ожидании уставились на мужчину и он не замедлил вынести вердикт, ошеломивший всех. — Повелитель отравлен, — доложил лекарь и синхронное «ах» эхом разлетелось по холодному коридору. — Что ты такое говоришь? Это невозможно! — твердо сказала Хатидже Султан, тряхнув головой. Она стояла возле Ибрагима и нервно теребила кружевную оборку платья на талии. — Простите, госпожа, но я говорю правду. Повелителя отравили. Я сделал все возможное и сейчас остается только молиться и надеяться на милость Аллаха. Хюррем потрясенно распахнула полные слез глаза и тут же взглянула на Великого Визиря, прекрасно понимая, что отравить султана мог только близкий ему человек. Ибрагим уж очень хотел посадить Мустафу на трон, но смог бы он решиться на такое? А Хатидже? Рыжая перевела взгляд на сестру султана и вдруг очень четко вспомнила, как сказала, что единственный способ избавиться от нее — это убить Повелителя. Но не могла же она действительно настолько обезуметь, чтобы покушаться на жизнь собственного брата. Сомнения терзали душу султанши, она металась взглядом от одного врага к другому, не зная кого обвинить. Это помогало не думать о том, что прямо за дверью ее любимый мужчина вынужден бороться за свою жизнь. — Яйхья эфенди, как именно отравили отца? — задал волнующий всех присутствующих вопрос Мехмет. — Я не смог определить, шехзаде. Вероятно это произошло давно, Повелителю вредили постепенно, не торопясь. Еще несколько недель, и у Падишаха не осталось бы и малейшего шанса на спасение. — Не могу поверить, я ведь был у него утром и все было в порядке, — недоумевал старший сын Хасеки. — Нужно срочно заменить все вещи в покоях. Все ковры, шторы и одежду, — озвучил свои мысли Ибрагим. Несмотря на подозрения Хюррем, он не имел никакого отношения к этому предательству и теперь усиленно соображал кто мог такое совершить. — Не беспокойтесь, Паша. Я уже дал все указания слугам, — сообщил молочный брат султана и удалился. Хюррем приказала Афифе хатун беспрестанно дежурить возле падишаха и поставить самых надежных и преданных охранников к его покоям. Сама же она вернулась к себе, чтобы успокоить детей и дождаться Рустема агу. Внезапная догадка о личности преступника поразила ее своей простотой. Мужчина встретился с Хасеки только поздно вечером на террасе в покоях падишаха. Хюррем не смогла долго находиться в дали от мужа и провела весь день подле его постели, молясь о его здравии. — Госпожа, сочувствую вам. Повелитель обязательно поправится, — хорват чинно поклонился, искренне жалея султаншу. — Если хотите, я спрячу шехзаде и… — Нет, Рустем, — твердо остановила его Хюррем. — Этот дворец — наш дом. Мы покинем его только вслед за султаном. Мертвые. — Я понял вас, госпожа. Зачем тогда вы хотели меня видеть? — Рустем, что с Фирузе? Ты узнал что-нибудь об этой мерзавке? — взволнованно спросила Хасеки, сминая в руках шелковый платок. — Нет, госпожа. Ничего, что не знали бы вы. Все мои источники в Персии подтверждают ее слова полностью, — тихо сообщил мужчина. — Вы полагаете, это она травила султана? — А кто еще? — задала справедливый вопрос Хюррем. — Как бы я не хотела уничтожить Ибрагима и остальных, я почти уверена, что они не при чем. Никто из них не осмелился бы на такое. — Возможно, вы правы, султанша. Хатун имела доступ к покоям очень долгое время и могла делать там все, что угодно, — задумался ага. — Рустем, делай, что хочешь, хоть сам поезжай туда, но вытряси из этих людей правду! — отдала приказ Хюррем и быстро вернулась в главные покои Топкапы. Следующие несколько недель тянулись словно длинные годы. Никаких улучшений в состоянии Повелителя мира не наблюдалось, однако это держалось в строгом секрете ото всех. Ибрагим Паша полностью управлял государством, а гаремом занялась Михримах Султан с позволения своей матери. Сама же Хасеки наотрез отказалась отходить от Сулеймана, практически ничего не ела и лишь изредка проваливалась в беспокойный сон. — Госпожа, простите, — в темные покои вошел главный евнух гарема и низко поклонился. — Что случилось, Сюмбюль? — Хюррем выпрямилась и поморщилась: от долгого сидения в одной позе у нее разболелась спина. — Госпожа моя, я бы не стал вас беспокоить, но там…- евнух прикрыл рукой рот, не зная как продолжить. — Что-то с детьми? — всполошилась Хюррем. — Говори же! — Нет, госпожа, не беспокойтесь. С ними все в порядке, машшала. — Что же тогда? — Госпожа, во дворец пришла одна женщина. Она сказала, что знает про болезнь Повелителя. — Как это возможно, Сюмбюль?! — воскликнула султанша. — Ты понимаешь, что начнется, если народ все узнает? Не дай Аллах, бунт! Чего она хочет? Дай ей все, что она попросит, лишь бы молчала. — Госпожа, она попросила лишь встречи с вами, — доложил Сюмбюль. — И, чтобы вы не сомневались, просила передать, что знает как помочь Повелителю. — Так что же ты сразу не сказал? — всплеснула руками Хюррем и почти бегом покинула покои. — Приведи ее ко мне немедленно! Как оказалось, преданный слуга предвидел такое решение Хасеки, поэтому странная гостья уже дожидалась законную султанскую супругу возле ее покоев. — Как тебя зовут? — поинтересовалась рыжая, внимательно рассматривая немолодую женщину. — Ипек, госпожа. — С чего ты взяла, что мне нужна твоя помощь? — Звезды мне рассказали, султанша. Я знаю про недуг нашего Повелителя, но будьте уверены, на свете нет настойки способной помочь ему, — эти слова отравленным кинжалом вонзились в сердце Хюррем, выбивая весь воздух из груди. — Да что ты говоришь такое, глупая ты женщина! — шикнул на гостью Сюмбюль. — Тише, ага. Я не договорила, — остановила его одним взглядом женщина. — Спасение Падишаха в ваших руках, госпожа, но нужно поторопиться. — Говори, что нужно делать, — велела Хюррем, готовая расстаться даже с собственной жизнью, если понадобится.