арматура.

                    он видел своими глазами, как глупые мальчики, которым едва лет десять, — отрывают не менее тупым мушкам крылья; переблеск хитина; хитозан — всего лишь насекомое. бездушное создание. таких просто прибивают свёрнутой трубочкой газетой. сводки новостей готическим шрифтом — опять убили кого-то; снова вскрыта чужая плоть; ничего хорошего в их маленьком мире. у индастриала будто собственная вселенная — уходить в другой район нет смысла; не пересечь границу, чтобы стать нормальным. поселившись тут однажды — больше не выбраться из мягких объятий местных существ; даже не хочется — он чувствует это на своей же шкуре, что прогнила ярко-жёлтыми дырами. истлела за второй десяток лет среди.       фиолетовый размазывается под глазами; не синяки; не побои грубые — какие-то метки усталости и хронической ненависти к миру. просто сам район — в нём либо сходишь с ума и становишься её ценной частью; одним из; важным кусочком всего чёрно-белого пазла. либо — сходишь с ума (такая обыденная ежедневная процедура для них) и сам отрываешь свои крылья; из человека — в муху наивную. из живого существа в —             чон юнхо скашливает алый под ноги.       он сам когда-то был таким и отрывал ножки у пауков, которые слишком часто селились в его личном углу для наказаний; паутинка собирает приглушённые лучи лампы накаливания; впитывает солёную влагу слёз маленького мальчика хо-я; ненависть и обида к родителям. он дерёт усы мерзким тараканам, потому что мама от них лишь громче кричит и топает ногами; портится её настроение — крайний почему-то вновь он.       его — словно муху прибивают кухонным полотенцем. в индастриале не бывает любви уже с самого рождения; маленькой глупой жизни; душат уже — в утробе.       акции на аборт — нехватка денег, чтобы прокормить хотя бы первенца; отец бьёт мать по животу кулаком; рычит настоящим ублюдком; им не нужен — ещё один щенок; боль прорезает тело. красный — по паласу зелёных оттенков. светлая летняя трава для маленького чон юнхо теперь омыта кровью родного человека; у него должен был быть младший брат или сестрёнка, что с глазками-звёздами. ему самому — десять лет; он — смотрит, как ножка цветом язвенной плоти валяется отдельно от головы; глаз нет; скукоженность лишь недавно образовавшийся кожи. эмбрион; слёзы матери, что душит себя голыми руками с истерикой; ненавистью к людям, которые её окружают.       она говорит —             любовь самое худшее чувство в этой ёбанной жизни, а отец командует юнхо убрать уже не будущего братика или сестру с зелёного паласа. приходится. молча — совком и смыть в унитаз. соседские детишки даже тупых хомячков закапывают в ближайший кусок земли, а тут почти живого человека в — канализацию.       забавно. жестоко слишком, быть может. сейчас это кажется таким далёким — а юнхо почему-то помнит все их мелочи; радуется, что младший ребёнок так и не появляется в их семье; мать бы не выдержала ещё раньше; испортила бы пол в ванне; юнхо тогда — в руках жёлтая губка; хлорка бьёт прямо в нос; лампочка нервно моргает из-за перепада напряжения; настроения. приходится отмывать все щели и чувствовать во рту уже хронический привкус металла. ха-ха. смешно и весело.       подростковое время — вырезано этим местом. людьми вокруг; родной отец — он тоже ведь как паучок или муха навозная. лапки всего четыре; пара глаз — одна. если ночью кухонными ножами в две руки надавить лезвиями в глазницы, то криков будет так много; истошная боль; соседи не вызовут полицию — в их район никогда не решат заглянуть правоохранительные органы, а светлая простынь отцовской кровати вдруг меняет свой цвет на неоновый. к сожалению, не — синий. на самом деле жаль.       а юнхо лишь делает, то — что ему советует собственное чутьё. убери первее врага своего, иначе — однажды уже ты не проснёшься ночью; больше не будешь пытаться ловить скошенной улыбкой лучи утреннего солнца. просто стальным лезвием по горлу — скучно. лапки и хвосты куда веселее отрубать; слышать хруст суставов; напоминать беспомощному человеку то, как он поступает ранее с ними; как доводит мать до ебанного вскрытия синих вен. снова — синийсинийсиний. а после заставляет отмывать кафель в ванне без лишних эмоций. голыми руками. месть — тупая штука. юнхо просто старается выжить там, где условия для существования крайне ограничены. они все тут — просто на помойке; отшиб цивилизации, где выживает лишь сильнейший.       кто —             подлее.       поэтому сколько не пытайся стать хоть немного нежнее; лучше — тем более любимее хоть кем-то. невозможно это; не в их маленьком мирке, где белые полосы поперёк старых экранов телевизоров; шум и чужие голоса привычны в разуме по тёмным ночам; где в глотке копятся не эмоции, а градус алкоголя. прожить жизнь нормально — так сложно, если честно. юнхо сам не уверен, что вырос адекватным и взрослым человеком. хотя уже — второй десяток лет.       у него температура костлявого тела — грань между нулём и минусом; неприятная зима; тёплая куртка выкидывается, испорченная неудачной попыткой смешения химикатов. в одном свитере — холодно; нужно одолжить у кого-нибудь верхнюю одежду. декабрь. дрожь пальцев; серебряные серьги и шарик в хряще обжигают морозом и привычной болью; ему не хватает так много для жизни среди центрального района. но.       сколько он себя помнит —             чон юнхо почти что синоним их индастриалу.       хотя других; не отбитых тут — практически не бывает; они просто — мусоросборник; никому не нужные люди; скалят пасти, защищая себя. свой эгоизм — он где-то на коже выведен татуировками с проклятьями другим. его жизнь — уже не станет другой. не видит себя за границей их далеко не любимого района; белые флаги развиваются на северо-восточном ветру; дует холодом — о капитуляции спорят лишь самые слабые среди них. походы к врачам-мозгоправам; попытка накопить хоть какие-то жалкие деньги — съебаться отсюда; поджать драный хвост и признать, что — труп. усмешка громкая.       в одном свитере всё ещё — холодно; полосы зелёного и рыжего. даже среди шумной толпы; ряда прилавком; поздним вечером даже тут жизнь — кипит. попытка пихнуть почти что свежие овощи с грядки; пятна гнили; натуральные удобрения земли из отходов и плоти тех, кто. об этом знают все; не секрет; каннибализм — не произносят вслух такие громкие речи; улыбаются друг другу лживо; рассчитывают вес очередной покупки; плата только наличными на этом рынке. свежий кусок мяса в полупрозрачном пакете —             юнхо искажается мерзко в лице.       приятного аппетита, конечно. обгоняет какого-то случайного прохожего-оборванца; толкает больно в плечо — падает на колени; об сырой бетон; плевать; не так важно сейчас. в спину — злой мат. также когда-то ругался на маленького чона родной отец; замахивался — всегда опускал на хрупкое тело сына кулак. и ни разу не передумывал. это — норма, выведенная на сломанных костях; пальцы, что чувствовали вес зимних ботинков отца. спустя время — сладкий привкус мести; око за око. в прямом — хах — смысле.       они все живут похоже; не просто люди, с прописанным в самом конце суицидом. юнхо знает, что он сам — чуть выше других; сильнее — не физически, правда. протягивает руку резко; хватает с прилавка, пока никто не видит, какой-то кусок красной плоти на кости; ворует без лишних слов. ему никто — не сможет сказать и слова. тёмным взглядом смотрит вокруг из-под белой отросшей чёлки; поперёк правой щеки — неисчезающий даже в полутьме шрам; ещё одна долгая история. каждый миллиметр его неказистого тела наполнен ещё одним хуёвым этапом жизни. прячет одну руку в карман джинс, второй — в холод мяса.       приманка найдена. намного раньше он любил это делать рискованнее; лично собой; быть может, по-настоящему живым человеком, а не куском плоти неизвестного. сегодняшний же день слишком — утомляющий. нет лишнего времени на развлечение самого себя; не хватает сил, чтобы придумать новые пути среди толпы. ходить каждый раз по изведанным тропам — рискованное дело, если честно. никогда не знаешь, кто поставит медвежий капкан в том месте, куда ступает твоя стопа. фырчит под нос; протёртые около пятки тканевые конверсы; чёрные; резина застывает на декабрьском морозе; скользят по снегу. ему — плевать. сворачивает из толпы — налево; вглубь дворов; поджимает искусанные губы, чувствуя во рту — металл. нет имплантов или чего-то старого. этот вкус — алый может быть не только в крови живого человека. в том, что он жив, — юнхо сам не уверен. не пытается найти хоть какое-то удостоверение, что всё это — реалити их. не глюк; не системный сбой вселенной. мама всегда говорила, что они не заслуживают то, чего имеют, но.       вдруг на самом деле —             всё по заслугам?       снег в индастриале становится матовым дымом; темнеет ещё больше — вечернее небо заливается красно-фиолетовым оттенком. не потому что в этой части вместо ржавчины и гноя — неоновые объявления; рекламы; ночная жизнь, которая размешивается в равной пропорцией с текила-санрайз. выходит — любимая чоном грязь; как все они тут. луны не видно; она расщепляется в ничто; рассеивается среди домов — снежные волки не бродят по их улочкам. уже давно отловлены и — съедены. псины, прячущиеся по картонным коробкам, — становятся с каждым месяцем редкостью; красная книг; шкуры — по цене золотых слитков. ёсан кормит своры диких, чтобы затем именно юнхо по привычной команде уёна — грязь;       выкинь —             выть.       маугли умнее и справедливее всех вместе взятых жителей. а юнхо не видел никогда либо человека страшнее — своего отражения; морщится, удобнее беря кусок мяса бледными пальцами; занятный контраст; остаётся — не так много времени. перебирает ногами по насту; кашель в горле резкий; дерёт лёгкие изнутри — сплевывает вбок; капля алого — вновь. привычная усмешка.       он поднимает взгляд к мерзкому небу, и думает, что такими темпами не доживёт даже до возраста своих уже не живых родителей; плевать — себя не жалко. чон юнхо не из тех, кто переживает, что дыхание в любой момент — прервётся. не цепляется за свою жизнь; пальцам сжимает кусок мяса; свист — в морозный воздух. уён будет рад; ёсану похуй.       он же бросает плоть вперёд на несколько метров; шлепок; белый снова — градиент алого. красиво всё-таки. считает секунды; раз — два — три. тишина разъедает эту жизнь; среди узких улочек нет ни души; разбросанные целлофановые мешки с пакетами; не донесли до мусорки; бросили среди — шорох животных лап. из коробки мелкой — взгляд блестящих глаз; неуверенные шаги поверх декабрьского снега. бедные псины не выживают среди — точно таких же зверей-людей. а юнхо знает, что в этом районе помимо кан ёсана жуткого какие-то простодушные глупцы до сих пор подкармливают хвостатых; прячут их по коробкам; за свои тёплые пазухи. но собаки — глупые; они верят ладоням, которые дают им свежий кусок мяса. обрубок хвоста — виляет довольно; послушно; так радостно.       сука, хоть в ладони хлопай от этой милейшей картины, но — чон юнхо не такой. больше не. кажется, никогда и не был; даже пытаться не будет. у него совсем другие мотивы, а не прокормить какое-то бесхребетное существо в эту зиму. он ненавидит — псин. этих четвероногих якобы друзей, что лижут твою кожу; утыкаться мокрым носом; воняют — отвратительно. а ещё — даже эти животные могут однажды прикусить протянутую с добрыми намерениями ладонь.       чон юнхо ненавидит псин, которых теперь почти что никому и не жалко — у них есть куда лучше предназначение, чем. жёлтые клыки клацают морозный воздух. вышедшая из убежища собака пытается урвать свой кусок — украденной плоти; получается не сразу; рёбра торчат даже через мех белого цвета. недоношенный кролик, от того юнхо ещё забавнее. он делает это — миллионный раз с тех пор, как узнаёт, что именно нужно для небольшой партии дэйдримера. совсем маленьких ростков.       присаживается на корточки лениво; щеку со шрамом — в собственную ладонь; ледяные пальцы. его глаза в полутьме — мёртвые. звёзды уже давно погасли в зрачках чон юнхо, потому что такие, как он, вовсе — не живут; и не существуют. он сам не знает, как объяснить свою судьбу и почему сегодня всё-таки проснулся; выходит к вечеру из дому. мотивы — варианты зачёркнуты гелиевой ручкой в чужом ежедневнике. ему бы ещё после самоубийства матери — на приём к психологу, чтобы тот взглянул на совсем маленького мальчишку с уже искажёнными в переломах пальцами. попытался бы пробить на хоть какие-то живые эмоции; как же — да.       протянутая аккуратно ладонь старшего — маленький юнхо же подгибает к своей груди острые колени; раздражающие короткие шорты, которые ему купили с наступлением очередного лета. зимой — легче. пепел покрывает его белые волосы, и никакой мозгоправ уже не сможет разобраться в человеке, который —             почему все думают, что проблема — в голове?       нет-нет.       всё намноооого —             сложнее.       псина раскусывает кость с мясом прямо посреди пустого двора; полутемень — юнхо как-то по-семейному наблюдает за животным; дышит размерено; почти что шепчет довольно — хорошая собачка. ложь; привкус металла — на кончике языка, словно он раз за разом прикусывает изнутри свои впалые щёки. белый по коже — хах. прикрывает глаза, слушая чавканье животное; голод; желудок прилипает к позвоночнику. уже без разницы чьё это — мясо. раньше было — вовсе веселей. он помнит отчётливо, когда только-только — индастриал поднимается на ноги, как точка для сбыта — якобы наркотиков. или то, чему ещё тогда не дают определённое название. дэйдример. красивая история для подростков; к тому времени чон юнхо уже — за поясом до сих пор охотничий нож; тяжёлая рукоять; куда удобнее разделочного с семейной кухни. зато те лезвия до сих пор — тёплым воспоминанием вместе с истошными криками отца в приступах боли. его не мучают кошмары по ночам; он — не видит снов с самого рождения; быть может, даже к лучшему.       исключения в их гнилом районе — такая редкость. а в те года псин на улочках было в десяток раз больше; виляющие хвосты; вовсе скалящиеся из-за голода пасти; загрызают в подворотни себе подобных. юнхо — какого-то парнишку за плечи; давит пальцами в худые ключицы; выдыхает в воздух. вонь — наркотиков; красное зарево в чужих глаза; плоть болезненная на веках. ему не прожить и дня лишнего; на таких уже давно — печать смертников. вопрос лишь в том, кто первее — сожрёт тело.       на местном рынке всегда рады свежему мясу; новый завоз раз в три дня; руки пачкать привык каждый из них. юнхо же занимается этим как-то по особенному; с полуулыбкой, когда — чёрные зрачки равнодушно смотрят прямо в душу; реплика ухмылки тех психически больных из покоцанных экранов старых телевизоров. отец любил смотреть детективные расследования по вечерам пятницы и субботы, а юнхо —             он думает, что никто не рискнёт находить хвосты в их районе.       визг —             разрезает воздух.       чаще всего кричат сначала сами люди, когда — голодные псины всегда начинают с щиколоток; острыми клыками — плоть; рык из клетки грудной. все они тут — за решеткой стальной. порванные штанины; икры ошмётками висят на костях; зимой — красота неописуемая. кровь заполняет белёсые кристаллики снега; завораживающе так. когда кто-то — ладонями опускается наземь; стон; эта боль — она пронзает всё тело, когда тебя заживо съедают. псины уличные — пираньи индастриала. неважно, какая у тебя группа крови. просто — чужая слабость; болезнь; стая — свора нападет разом.       им так весело и —             голодно.       холод.       они всего лишь хотят выжить, как и каждый из. будь то животное брошенное; пока что живой человек; сам чон юнхо , который хоронит себя вместе с трупом отца — неподалёку от дома. в канаве. вкусный поздний ужин — псинам и их пастям слюнявым. да здравствует пир!       нет границ.             юнхо — вне рамок морали.       испорченный совсем — возможно, так себе семьей; быть может, немного неудачной судьбой. или вовсе — самим собой. он больше не думает о причинно-следственных своего прошлого; есть лишь сейчас; алые капли на снегу этого декабря. скучает лишь самую малость по тому, как было весело ловить животное на трепыхающуюся наживку. смерть благодатная — человек больше не корчится от боли; ломки своей; ненависти — своему телу и души. псины же сытые — помёт щенков надо кормить дальше, а чон юнхо. он вдруг порывается с место резво так; белой молнией; всё ещё в одной прохладной толстовке. пальцами бледными перехватывает псину ослабевшую за заднюю ногу — визг; вырывается; старается прикусить, чтобы выбраться из хватки человеческой. но опыт многих годов; шрамы на коже от клыков животных. он замёрзшей подошвой тканевых кед — по морде собачьей. как же больно, ну.       не плачь. тут все рано или поздно — подохнут. он прижимает псину всем весом к снегу; незаметным ранее платком с предплечья блокирует морду — не укусишь больше, шавка; хоть вырываться старайся наивно; скули; зови свою свору родную, где уже ни черта никого не осталось. даже дьявола самого — нечисти обходят их индастриал стороной, потому что. переблеск во дворе; больше не за пазухой — нож охотничий; тот самый — любимый. забавно. когда-то то он был подарком — юнхо не особо помнит, чьим именно; быть может ёсана вовсе. да и нужно это.       чаще всего работает — один; выкинутый из социума. отброс. и лишь двумя быстрыми движениями руки подрезает собаки лапы; тонкие жилки; белая шерстка внизу красится в приятный багровый. вот он — настоящий цвет всей их жизни; юнхо в восхищении тихом. азарт — ненормальный. и проговаривает в воздух так нежно.       — тихо-тихо.             мне всего лишь нужно снять с тебя шкуру.       и не добавляет, что — живьём.       цинизм и жестокость зависают в воздухе; животное глазами испуганными к человеку, а боль уже пронзает животное тело — юнхо мотает головой отрицательно. он уже давно равнодушен на слёзы будь то шавки; очередного парнишки на игле; да даже дети — нельзя никому верить. совершенно. и особенно — самому себе. он в этом уверен точно и то, как разум иногда может играть с людьми. аффективные расстройства — их лучшие друзья и напарники.       поджимает губы недовольно, заваливая удобнее всё ещё брыкающееся тело на снег — коленом упирается со всей силы в воющую морду; больше не укусит — эта бандана переживала и не такие пасти; сколько ран она в этой вселенной успела закрыть чон юнхо. даже ножевое от — кан ёсан учит молча и так наглядно. юнхо же — аккуратно по жилкам надрезает шкуру; нет крови сразу — лишь приглушённые визги бедного животного. насилие необходимо — для кого? жмёт плечами и продолжает обряд голыми руками.       ему не весело сейчас — но и не грустно тоже. некая часть его работы — чувствует ладонями тёплую шкуру псины изнутри, где ещё есть плоть; связки — мышцы. и ведь куда милосерднее — перерезать глотку бедному животному; нет. нельзя — пробовали когда-то уже так; дурацкие правила их реалити, что искажается от. этому нет названию. чон юнхо принимает, как должное — просто факт, интерпретируя его законом их города.       дэйдример — особенный; подделку сделать невозможно; рецепты этого проклятья знают единицы — юнхо, кажется, один из них. искажается резко в лице, когда собака сквозь кляп воет настолько оглушительно громко. белым шумом режет слух; он — рукоятью ножа по виску псины; добить бы сразу; ненавидит этих лживых животных чуть меньше чем род человеческий. сам же так умело — дальше снимает шкуру; сантиметр за сантиметром. органы; желудок бордовый — не привычная округлость; кровавый мешок. просто-напросто — голод; сдирать с позвоночника костлявого особенно сложно.       но — он занимается этим вправду не первый год. кто, если не он. маленькая деталь их магического рецепта. было бы смешно, если бы — сердце трепыхающееся ещё. живое. тогда бы ничего сложного — найти скотобойню; просто вскрыть грудные клетки этих миленьких и не очень животных, хах. если бы. прикусывает нижнюю губу нервно, когда псина уже не пытается вырваться; лежит — тяжело опадают розовые лёгкие, перетянутые одним волокном ослабших мышц. на декабрьском снегу — холодно.       юнхо — сидеть на нём; псине — умирать. нет милосердия в душах человеческих. чон даже не уверен — в порядке ли она у него; точно нет; кивает в подтверждение своим догадкам, а потом — охотничьим ножом аккуратно разрезает шкуру около костлявой шеи. загривок. белый мех; свалявшийся, правда, но это не так важно — тёплый ещё. а собака — скулит умоляющее. просто прибей; вонзи нож по самую рукоять в район сердца; глотку перережь. всё, что угодно, — лишь бы прервать эти пытки, которые не вынесет ни тварь, ни —             чон юнхо говорит, что вообще-то самые ублюдки — люди.       он, наверное, один из них.       ему больше не больно от всех картин их тупой реалити; черствеет — как не должны делать люди живые. юнхо проще ответить, что он сам — смертник. поднимается на ноги лениво; сворачивает свежеснятую шкуру в несколько слоёв, закидывая на плечо. свободной рукой, склонившись, сдирает бандану свою с пасти умирающего животного; у того — болевой шок. удивительно. умирать будет не так мучительно, как могла бы. некоторые псы даже скелетами с мышцами пытаются — рычать; прикусить своего убийцу; воют — зовут на помощь. но никто не поможет, сколько не скули, маленький щеночек. юнхо смотрит своими чёрными зрачками под ноги — на капли крови, которых не так много, как хотелось бы. видимо, день неудачный — потом будет куда лучше для следующей партии дэйдримера, а пока что.       он взмахом руки, прощается с почти что трупом; хэй, больше не увидимся. возможно, кто-то из других животных почувствуют ещё эту падаль и — поужинает. у самого юнхо в желудке урчит лениво; он задирает голову к ночному небу — с каждым днём, если честно, всё сложнее и сложнее выживать. но — что им только остаётся. он давит в себе громкий вздох и, перевязывая запястье поверх свитера и полосок — нужно возвращаться домой; в подобие чего-то родного. туда, где его встретит сладковатый запах —             крови.       чон юнхо не может отвести взгляд от полутьмы ночной; мороз даже сквозь тонкую ткань одежды. чуйка — беспокойство копошится внутри всего один миг. но этого достаточно, чтобы понять — надвигается странное. даже не ёсановские уроки и взгляд чон уёна. нет-нет. раздражает — почти что бесит. эта накалённая атмосфера приближающегося... он думает несколько секунд, пытаясь подобрать слово, — пиздеца? кажется, да. словно у их мира неожиданно — хлопок.       он жмурится несколько секунд, ощущая, как горизонт событий на миг —             застыл.       — блять, надеюсь, сан однажды не превратит всех нас в ебучую пыль.