Too Much Love Will Kill You

Донн Саммерс 2011

Признаться, я не был счастлив. Возможно, никогда. Милли ушла от меня, потому что поняла: я никогда не позову её замуж и вообще вряд ли решусь на то, что она хочет от меня. Возможно, она была полностью права. За пять лет наших отношений это я избегал разговоров о будущем, а она, наоборот, постоянно толкала меня в эту сторону. Я всё думал, как вообще Бетти с Робертом смогли пробыть вместе десять лет и только потом пожениться, оставаясь, по сути, и по сей день в крепких отношениях, потому что лично у меня сомнений не было: Патти Гриффин сама по себе отпадёт за ненадобностью, как в своё время это случилось с Фредди. В общем, они так смогли, а мы с Милли явно не были вовлечены в отношения так, как это было необходимо. Я заметил на улице Бобби. Она шла с какой-то девушкой, наверное, с подругой. Они что-то живо обсуждали. Я решил нагнать её, чтобы просто поздороваться. — Бобби, — окликнул я. Она остановилась, глядя на меня. — Привет. — Привет, — она заулыбалась. — Белла, познакомься, это Донн Саммерс. — Белла Морена, — ответила девушка, протягивая мне руку. Кого-то она мне напоминала, но я всё никак не мог взять в толк, кого именно. Черноволосая, невысокого роста, с большим ртом, красивыми зелёными глазами — просто бездонными, смуглая и немного курносая. — Донн сейчас книгу пишет… — А! — протянула Белла. — Что ж, всё понятно. — Про Бетти Данлер, — добавил я. — Ну, это я и так поняла. Деда у нас вообще закрытый человек в этом плане. Только не говорите, что я за глаза так его зову. — Деда? — удивился я. — Ну да, — девушка заулыбалась. — Давайте внесём немного ясности. Это моя тётя, — она обняла за руку Бобби. — Но я родилась в марте девяносто четвёртого, а Бобби — в марте девяносто пятого. Морена — это фамилия моего отца. Испанская фамилия. Я знал, что Кармен была замужем за басистом Роберта. Логан же женился лет шесть тому назад, а Джесси был ещё мал для таких вещей. Френни и Бобби вообще находились в том возрасте, когда им дозволено лишь чудить. Ну конечно! Это дочь Мэгги Данлер. Роберт говорил, что пусть Мэгги часто и называла Фредди отцом, но всегда довлела к нему больше всего, а сейчас и неудивительно, что её дети считали Роберта своим дедом. — Ладно, Бобби, было приятно тебя увидеть. Я пойду домой. Когда будешь в Дженнингсе, позвони мне, — Белла поцеловала Бобби. Она оставила нас. Бобби посмотрела на меня с неким упрёком, словно я в чём-то серьёзно провинился. Она поправила лямки рюкзака, где у неё явно лежали принадлежности для занятий балетом. Наверное, мне стоило чуть лучше разобраться в семье Планта, чтобы не попадать в казусные ситуации. — У неё, наверное, строгий отец, — сделал я вывод, вспомнив про католический крестик на шее Беллы. — Это в честь вашей бабушки Икасы? — И да, и нет. Она была Изабеллой Икаса, по сути, Элизабет, как и мама, — Бобби нахмурилась. — Нет, у Беллы нет отца. Он умер двенадцать лет назад. — Я не знал, — я бросил на неё взгляд. — Они с Луной растут без отца. Не знаю, как Мэгги со всем справляется. У Хосе был бар в Саттон-Колфилде, весьма популярное место. А ещё папа купил им ферму до того, как они поженились. Она ещё пишет книги. Не знаю, но я бы сошла с ума в такой ситуации. Хосе был славным парнем. Его все любили. Папа особенно. Мэгги вообще может много чего интересного рассказать, потому что она недостающий элемент в истории. Ладно, я пойду домой. Она развернулась и пошла в сторону метро. Надо было бы попросить её подвезти до дома, но не стал наглеть. Я решил найти Бобби через Мёрси. Она дала мне номер телефона дома Логана, и я решил позвонить ей. Бриджет оказалась милой барышней и не стала задавать много лишних вопросов, хотя, наверное, всё же стоило. Мне надо было узнать, где найти Мэгги или как с ней связаться. Оказалось, она иногда бывала в Лондоне, так как у неё тут была квартира, но я не застал её. Я решил приехать в Саттон-Колфилд, где у неё был свой бар-топас, доставшийся от мужа. Мэгги была закрытой личностью. Я нашёл в сети фотографии с её свадьбы, которая случилась в марте девяносто третьего года. Ещё несколько снимков конца восьмидесятых — начала девяностых, по ним точно можно было сказать, какие тёплые отношения существовали между Робертом и Мэгги. Нашёл ещё пару фотографий Роберта со своими внучками. Но больше всего меня изумило интервью Мэгги по поводу её романа, который вышел ещё в девяносто восьмом году, когда ей было двадцать шесть лет. «Девушка из «Края Света» сразу же стала бестселлером, получила ряд наград, и по ней вполне могли бы снять кино, если бы сама Мэгги этого захотела. Для меня стало открытием, что это был наполовину биографический роман. За Бэсси — очаровательной, но такой ветренной матерью главной героини, скрывалась Бетти, за Тони — Роберт, а за Френсисом — Фредди. Мэгги никогда не говорила, что является правдой, а что вымыслом, но очевидно, для неё это было нечто личное. Я подумал, что она действительно может дать мне ответы на некоторые вопросы. Я поехал в Саттон-Колфид и быстро нашёл знаменитый бар-топас, который открылся здесь ещё в девяносто втором году. Говорили, что этому способствовал Роберт, и он присутствовал на открытие бара, а его будущий зять Хосе Морена был главной движущей силой этого места. Судя по старым фотографиям, бар сохранил свой колорит, пусть и изменился. Я надеялся застать там Мэгги, ведь она тут часто бывала, следя за делами. Я заказал знаменитый набор испанских тапасов и кофе, стал оглядываться по сторонам, в надежде наткнутся взглядом на Мэгги Морену. Ко мне подошла девушка-подросток с длинными тёмными волосами и карими кошачьими глазами. Я понял, кого она мне напомнила — Бетти Данлер. Возможно, это была её внучка, а может, просто проделка природы, которая иногда выдаёт похожие человеческие черты. — Ещё десерт возьмите. — А что предложишь? — я посмотрел на неё. — Ну, понче-сенеговию, — она улыбнулась. — Что ж, согласен, — я сделал глоток кофе. — Почему ты не в школе? — Я часто бываю тут. Помогаю маме с делами. — А твоя мама здесь сейчас? — решился спросить я. — Да. Она вон там, — она указала на барную стойку. — Всё понятно. Мэгги сама ко мне подошла, принеся счёт на оплату. Наши взгляды встретились, и меня как будто обдало тёплой волной. Я не знал Мэгги, даже книг её практически не читал. Знал только, что в конце восьмидесятых она была девушкой Курта Кобейна. И тут я увидел её. Она была удивительной красавицей, такой необычной и такой цепляющей при этом. Было в ней нечто неуловимое и манкое, то, что так трудно порой бывает объяснить и остаётся лишь только чувствовать. — Я Донн Саммерс, — представился я, протягивая ей руку. — Мэгги Морена, — ответила она. — Я знаю тебя. — В смысле? — удивился я. — Вернее, я знала твоего отца. Ты очень на него похож. Она была старше меня на три года. Для отношений это не фатальная разница, скорее, малозаметная и не играющая никакой роли. Впрочем, я не собирался строить с ней отношения. Мы выросли в разных плоскостях. Меня не брали с собой на шумные вечеринки, никто не устраивал для меня гуляний на дни рождения, а моя свадьба не была сказочной. Мы во многом были непохожими, но я знал ту жизнь, частью которой была Мэгги. — Мне Бобби всё рассказала, — продолжила она. — Я как раз собиралась домой. Надо закинуть Луну на ферму, а потом мы можем встретиться. Я буду ждать на выезде в строну Миддлмейя. — Хорошо. С того дня мы стали часто видеться. Бетти спокойно занималась записью пластинки, и у меня стало больше времени, чтобы закончить свои беседы с Мэгги и разобраться во всём происходящем вокруг, а также мне надо было понять, что творилось в моей жизни. Когда Милли ушла, у меня остался неприятный осадок. Мне казалось, что меня просто предали. Столько времени она старалась делать вид, что поддерживает меня, однако у неё был другой мужчина, в которого она влюбилась по уши, как она сама выразилась. Милли просто собрала чемодан, и когда я смотрел по телевизору «Чёрную богиню» — Бетти танцевала свой коронный номер — она сказала, что нам надо поговорить. Милли говорила много, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы я всё понял и не держал на неё зла, но мне всё это казалось не совсем верным. Лучше бы она сделала это грубо, чем так. Лучше бы она била посуду, называла меня никчёмным — это хотя бы позволило мне понять, что я делаю неверно. Но в итоге я просто не представлял, почему наши отношения пошли наперекосяк. В этом плане моя ситуация была похожа на расставание Бетти и Фредди. Они тоже так и не поняли, как великие чувства угасли в один миг и Фредди изменил любви всей своей жизни. Хотя мне кажется, их отношения с самого начала были обречены на полный провал. Парень, который пережил в детстве и юности сексуальное насилие, явно был надломлен и вряд ли мог построить нормальные отношения с такой девушкой, как Бетти. Они хотели разного, поэтому Фредди изменил ей, а Бетти потом выбрала Роберта. Если бы не работа, то я просто бы не знал, как спастись. И тут, подобно солнцу, появилась Мэгги. Мы с ней часто ужинали вместе, иногда прогуливались по городу. Потом она познакомила меня с Беллой и Луной, своими дочерьми. Старшей девочке было шестнадцать, младшей должно было исполниться четырнадцать. Они обе были дочерьми своего отца, пусть Луна и была очень похожа на Бетти. Я мало что знал про Хосе Морена. Для меня он был какой-то запретной темой, я не решался спросить у Мэгги, что случилось с её мужем, но мне казалось, что однажды, когда придет время, она сама мне всё расскажет. Я думал, что её дочери будут настороженно относиться ко мне, однако ни Белла, ни Луна не делали этого. Они всегда были доброжелательными со мной, когда я приходил в дом Мэгги, который, оказывается, для неё купил Роберт. — Мы ещё не были женаты, а он уже купил нам этот дом. Роберт всегда делает широкие жесты для людей, которые ему очень нравятся. Мы с Хосе жили в доме, в котором был просто какой-то вечный ремонт, но были такими счастливыми тогда. А потом мы поженились, родилась Белла, а после Луна, и всё оборвалось в один миг. — Ты можешь не говорить, если не хочешь. — Думаю, что я должна сказать. Мы тогда отдыхали в Кесвике. Роберт решил, что нам всем надо провести время вместе. То был сложный период. Он сбежал от Джимми, мама выпустила очень сильный альбом и снова собралась танцевать. У нас с Кармен уже были свои подросшие дети. В общем, Хосе утонул, спасая Бобби. Она попала в течение, а он кинулся ей на выручку. Я видел, как Мэгги больно говорить об этом. Я понимал её. Хотя нет… Я понимал её лишь отчасти. Каково это — потерять мужа, с которым ты хочешь прожить остаток своей жизни? Наверное, это невообразимо больно. Моя мать так и не пережила потерю отца. — Поэтому Роберт так опекает Бобби. — Ну, отчасти да. Думаю, потому что она его последний ребёнок, к тому же для него очень желанный. Френн просто… Она появилась, когда Роберт и Бетти уже были в отчаянии, понимая, что у них никогда не будет общих детей. Она была как некое облегчение. С Бобби же случилась совсем иная история. — Почему ты так и не вышла замуж? — Ну, глупо говорить, что я все ещё люблю Хосе. Мёртвых можно только помнить, а любить надо живых. Просто… Я люблю память о тех днях. Хосе спас меня от разочарований и самобичевания. Наверное, я боялась выбрать не того мужчину. Все мои романы после него заканчивались тем, что я просто уходила. — Как же ты пережила всё это? — Я уже переживала это, — она подняла на меня заплаканные глаза. — Я помню тот день, когда умер Карак. Для нас с Робертом это общая боль. Это он научил меня простой истине: после тьмы надо всегда найти в себе силы любить то, что окружает тебя. Любить это так сильно, как можешь. А его этому научила мама. Я поцеловал её. Она не сразу ответила мне, словно не думала, что такое может произойти между нами. Мэгги робко обняла меня, и я понял, как давно она не делала этого ни с кем. В этом она сильно отличалась от Бетти, которая редко оставалась без внимания мужчин. — Пойдём наверх, — предложила она мне. — Не сегодня, — я взял её за руки, припадая к губам. — Мне ещё нужно заскочить в редакцию, хочу взять отпуск. Давай завтра поужинаем? — Да, конечно, — согласилась она. — Тогда отлично. Я не хотел заниматься с ней любовью в той самой спальне, где когда-то они спали с мужем. У меня не было никакой ревности к Хосе Морене. Он был мёртв и уже давно в прошлом, пусть для Мэгги он и остался навсегда важным человеком. Я даже уважал его, потому что если верить всему тому, что о нём говорили люди, он был очень хорошим парнем. О таких можно сказать — вот настоящий мужик, а не его жалкое подобие. Кажется, Хосе любили все, и я не имел права его ненавидеть. Он ничего плохого не сделал мне, пусть и если бы он был жив до сих пор, то я бы никогда не смог претендовать на сердце Мэгги. Я был влюблён как мальчишка, даже не заметив, что мы с Мэгги говорили не об её отношениях с Бетти или Фредди, а про её книги и работу в баре. Она не была объектом моего исследования. Мэгги Морена была женщиной, которая смогла тронуть моё сердце, но как всегда говорил Роберт, мужчина окончательно влюбляется в женщину, когда с ней переспит. И да, я безумно хотел её, но боялся всё испортить, как это часто бывало в моей жизни. В редакции, как всегда, суетилась уйма народу. Лайла странно посмотрела на меня, словно хотела понять, страдаю ли я сейчас или всё уже обстоит совсем иначе. — Ты хорошо выглядишь, — отметила она. — Ты что, влюбился? — Кажется, да. Никогда не чувствовал себя таким идиотом, когда женщина предлагает тебе секс, а ты ей отказываешь, — ответил я. — И можно узнать, кто она? — поинтересовалась Лайла. — Мэгги Морена, — Лайла охнула, ибо совсем не ожидала такого поворота событий. — Вот это да! Слушай, она же тебя старше и у неё есть приплод. Вот зачем она тебе нужна? — Лайла обеспокоенно посмотрела на меня. — Я всё понимаю, Милли тоже не была идеалом, но она точно больше подходила тебе. — Послушай, в Мэгги я ощущаю родственную душу, — сказал я, прибавляя про себя, как и её родители когда-то. — Как знаешь, — Лайла махнула рукой и ушла. Арни был удивлён и немного зол. Он вообще не понимал, какого чёрта я в разгар года ухожу в отпуск, да ещё и на два месяца. Но я так и не сказал ему, что хочу закончить интервью с Бетти, разгрести тайны своего отца и к тому же полностью покорить сердце Мэгги, пусть все окружающие от этого и не в восторге. Я решил пригласить Мэгги в «Pizzetta Pizza», помня, как ей нравится итальянская кухня. Она немного опоздала, как и любая женщина, явно долго сомневаясь, что надеть. Мэгги не стала сильно задумываться и выбрала то, что явно будет легко снимать — простое платье свободного кроя. Мы снова говорили о многом. Всё меньше о Бетти и Фредди, всё больше о своих интересах и детских мечтах и страхах. После ужина мы долго целовались у ресторана, пока она не спросила, куда мы поедем. Я решил, что отправимся ко мне, тем более я жил именно в Южном Кенсингтоне. Мы занялись любовью так, словно у нас давно никого не было. Были робкие моменты и очень страстные. Я совсем позабыл о её возрасте и считал совсем смехотворной эту разницу. Мэгги была хороша в постели: страстная, горячая, порой нежная и нетерпеливая, а ещё безумно красивая. У неё было гибкое стройное тело с гладкой кожей, которая под пальцами казалась шёлковой. Наверное, по молодости у меня были куда более волнительные подружки и секс куда лучше, но когда всё закончилось, я лежал рядом с Мэгги, испытывая некое потрясение. И какого чёрта я не мог встретить её раньше? Почему дожил до тридцати шести лет и только сейчас нашел ту, с которой готов по-настоящему разделить и горе, и радость? У меня было немало женщин. Было с чем сравнить. Молодые, прекрасные, тихие или скромные. Но мог ли я сравнить их с Мэгги? Конечно, нет. И не имело значения то, что она старше меня — в следующем году ей будет сорок — то, что у неё есть двое детей, ведь я знал: своих у меня быть не может, вернее, мне всегда так казалось. Наверное, отец сожалел бы по этому поводу, а может, был бы рад тому, что я связался с дочкой его любимицы. Как же всё странно сплелось на самом деле! — Это было очень хорошо, — вдруг сказала Мэгги, ложась на живот. — Давно мне не было так хорошо. — У писательницы не находится других слов, — подколол я её. — Да иди ты, — отмахнулась она. Кажется, мы очнулись только утром, когда Мэгги поняла, что ей пора домой. Я решил накормить её завтраком, правда, в итоге готовила именно она — пекла для нас блинчики с кленовым сиропом, а также делала тосты с ореховой пастой. От нашего увлекательного занятия нас отвлёк телефонный звонок. Мэгги подняла трубку, и я понял: это была Бетти. — Как у тебя дела? — спросила Мэгги. — О, всё неплохо, — ответила Бетти. — А как твои дела? — У меня всё нормально, — я стал целовать её в шею — это явно отвлекало Мэгги от беседы. — Да хватит уже, Донн. — Донн? — услышал я. — Да, Донн, — согласилась Мэгги. — Я чего-то не знаю? — Да, не знаешь, — Мэгги засмеялась. — Мам, я уже взрослая девочка, так что разберусь со всем сама. Могу ли я позволить себе завести любовника? — Конечно, передай тогда Донну, что у меня через неделю появится свободное время. Тем более Роберт уедет, — и Бетти повесила трубку. — Он всё же решил вернуться к своей мымре? — Мэгги посмотрела на меня. — Ну… лучше сама у него спроси, — Мэгги положила трубку. — Я ещё вхож в ваш дом? — поинтересовался я. — Конечно, — она поцеловала меня. — Я люблю тебя. В этот момент я почему-то вспомнил, как Бетти признавалась в чувствах Фредди, и ощутил то же самое, что и Меркьюри, но я так и знал, когда и в какой миг Бетти призналась в чувствах Роберту. Я точно был обескуражен. Мы встречались всего лишь три недели, а Мэгги уже предлагала мне такой ценный дар — своё сердце. — Я тоже люблю тебя, — она засмеялась под моими губами. Я как можно крепче прижал её к себе. Она точно моя. Думаю, что сам Фредди Меркьюри благословил нас на этот союз. Я был просто уверен в этом. Ну, или Роберт Плант это сделает. Впрочем, мне уже пора понять, что для Бетти Фредди имел меньшее значение, чем она для него. — А ты станешь моей женой? — зачем-то поинтересовался я. — Конечно, — согласилась Мэгги, целуя меня в губы. — Только в нашей семье все сначала испрашивают благословления у Роберта, поэтому давай сделаем вид, что ты не просил моей руки, и ты попросишь разрешения у него. Роберт будет возмущаться, почему все так делают, а потом мама скажет, что он глава семейства, а после мы устроим тут ужин, и ты снова задашь мне этот вопрос. Я подарил ей обручальное кольцо моей матери. Всё слишком поспешно, но мы совершенно не хотели ждать. Но я всё же сделал так, как просила Мэгги. Роберт не был удивлён, а даже рад, а потом выяснилось, что он передумал уезжать в Остин к Патти Гриффин. Кажется, наш с Мэгги пример был крайне заразительным.