Too Much Love Will Kill You

Бетти Данлер 1975

Мне трудно было делать вид, будто я дружу с Фредди. Особенно играть то, что мне нравится Мэри. Впрочем, тогда я не планировала крутить роман с Фредди, пусть во мне ещё и жили остатки чувств к нему. Благо всё это длилось недолго и моё первое шоу, которое критики разнесли в пух и прах, сказав, что моя пошлость убивает смысл самого танца, а заигрывание с тёмной темой уничтожает само понятие балета, было у всех на слуху. Но я и не танцевала балет. Я просто смешала все возможные стили. Однако мало ли что сказала пресса, главное, что творилось в самом зале. На первый концерт все шли или из любопытства, или послушать музыкальные хиты. Последующие концерты уже проходили совсем в другой атмосфере. Зал был забит, и даже не хватило билетов, но мы не стали давать дополнительные концерты, решив, что отправимся на гастроли по стране. — Ещё семь концертов! — ликовала Эбони. — Да, все только о тебе и говорят. На каждом шагу! — Я бы так не сказала, — кисло ответила я, засовывая ноги в таз со льдом. — Заговорят, когда мы прокатимся по Европе, а потом уже и по Америке. Крис же теперь совсем иначе думал обо всём, что творилось вокруг нас. Он уже больше не тыкал мне, что я пустое место, и наконец начал мне платить, пусть деньги были небольшие, но это уже не имело значения. Но я знала: Джи решил сделать мне рекламу в Америке — ту самую, которую всегда делали Led Zeppelin на задних креслах автомобилей. Я ещё не приехала в Нью-Йорк, а моё имя уже было у всех на слуху. Быстро став сенсацией, я сделала себе карьеру, а скандальный шлейф, тянущийся за мной, лишь только добавлял мне баллов. Признаться, я была рада гастролям, потому что можно было сбежать от Криса и его навязчивого внимания. Секс с ним был скучным, и самое главное, он не был таким горячим и быстрым, как с Фредди, хотя и с ним не самый лучший. Это я поняла спустя годы, когда отдалась Роберту. Я устала удовлетворять прихоти Криса и укрощать его ревность, ведь ему казалось, что я только и делаю, что сплю со всеми подряд. С Хорхе Алластре, моим партнёром по номерам, с гримёром и ещё с многими другими людьми. Мне надоело оправдываться, надоело выслушивать его претензии. После Европы Queen ненадолго вернулись в Лондон. Они уже подумывали, как слинять от своей звукозаписывающей компании. Всё вообще дошло до того, что когда Джон попросил кредит на дом, ведь он собрался жениться, Фредди нужен был рояль, Брайану и Роджеру — транспорт, компания сказала, что они слишком много хотят. В итоге Фредди сказал, что больше не может так работать. Группа могла просто развалиться после гастролей, и даже «Killer Queen», которая отчасти была списана с меня, не могла спасти положение. Queen ничего не зарабатывали, а значит, и записывать новый альбом они не могли. — Ребята, вам пора валить от них, — советовала я, закуривая. — Но только не уходите в никуда. Почему бы вам не напроситься к Джону Ридду? Недавно Элтон Джон просто умолял меня взять хоть одну песню в шоу. — А это весьма хорошая идея, — отметил Джон. — Я подумаю, как можно будет воплотить её в жизнь. У Джона и правда всё получилось. Ридд нашёл Queen юриста, который разобрался с их делами. Кто бы тогда знал, что в итоге у меня будет конфликт с Джимом Бичем, который перерастёт в тихую войну. Ридд сказал: пусть парни спокойно проводят тур, а потом идут в студию. Но это было уже летом, после того, как Джи отказал им. Я не знала, почему он так поступил, и не задавалась этим вопросом много лет. Спустя годы я поняла, что Джи сделал это из-за меня. Он боялся столкновения между Робертом и Фредди. Джи знал, чем мы занимались с Робертом в туре, и был в курсе, что я встречалась с Фредди, когда мы оказались в Англии. Он всё знал и понимал, к чему это может привести. В итоге в конце января я умотала в Америку, после того, как покорила сцены крупных европейских городов. Там сравнивали меня то с Матой Хари, то с Айседорой Дункан. Кто-то писал о том, что это новое слово не только в рок-музыке, но и в культуре вообще. Мне всё это очень сильно льстило, и самое главное, я начала этим пользоваться в своих целях. Мы с Робертом соединились в Детройте. Наши отношения в туре всегда были кипящим котлом. Он ревновал меня ко всем подряд и пытался защитить от тех мужчин, что вились вокруг меня, а я, с одной стороны, поощряла его, а с другой пресекала все посягательства на мою свободу. Мы ругались из-за всякой мелочи, бурно выясняя отношения, так что роуди группы охарактеризовали наши отношения — «тушите свет, выносите всех». Я жила с ним, где бы он ни был. Спала с ним в одной кровати, если рядом с Робби не находилась очередная походная жена. Для нас это было чем-то естественным и обыденным, словно так и должно быть всегда. Мы с Фредди встретились в Нью-Йорке. Я вообще не собиралась останавливаться в том же отеле, где был Фредди, но так получилось. Эбони не нашла для меня другой гостиницы, вернее, она приняла приглашение Led Zeppelin. Тогда в моей жизни ещё не было Мёрси; она появилась лишь в следующем году, когда я стала нуждаться в личном помощнике. До того, как встретить Фредди в Нью-Йорке, в моей жизни всё могло изменится. Она могла повернуть по другому пути, но теперь я не хочу, чтобы это случилось. Мы с Робертом чуть не переспали. Оказались в одной постели, подогретые страстью и виски, и мы оба этого хотели. У меня не было сомнений, когда он раздел меня, что мне нужно это сделать. Я хотела его. Я сходила с ума по нему. Но всё жестоко оборвалось: в наши отношения вмешалась Каталина, подружка Роберта. В ту ночь случилось нечто особенное. Знаешь, у Роберта есть теория: мужчина окончательно влюбляется в женщину тогда, когда с ней переспит. Между нами ничего такого не было, но именно тогда возникло то самое осязание любви. Мы с Фредди встретились в фойе отеля. Это было утро, когда в Нью-Йорке уже давно бурлила жизнь. Накануне Queen дали два концерта, и, конечно, им надо было готовиться к переезду. — Это же Бетс! — услышала я громкий возглас Джона. Парни быстро обступили меня, стали расспрашивать обо всём, интересуясь, как мои дела. А Роджер вдруг захотел увидеть меня в том знаменитом наряде из бусин, ведь всем казалось, что на мне ничего нет, кроме них. Я смеялась с ними, и они пригласили меня на вечеринку после концерта. Конечно, я пришла. Там было много выпивки, девчонок, вообще огромное количество посторонних людей, которых я совсем не знала. Музыканты сразу же взяли меня в оборот, и когда кто-то закурил марихуану, я попросила косячок. В то время в нашей жизни были только лёгкие наркотики. Всего лишь травка. Всё остальное появилось чуть позже, пока же мы были нищими и известными, но не забравшимися на высокую гору, с которой нас было очень сложно столкнуть. Тогда мы просто баловались, ведь так было намного проще жить, да и существовало главное оправдание — напряжённость в работе. Позже, когда я об этом рассказывала Оззи Озборну, он смеялся надо мной, отвечая, что в его жизни недосып был универсальной причиной всего чудачества, творившегося в его жизни. Впрочем, тут я вру, ведь Роберт научил меня нюхать кокаин, но такими вещами в то время чаще всего я занималась с ним. Вокруг «Цеппелинов» всегда была свита, которая таскала всякого рода наркотики, и именно тогда героин стал проникать в их «семью». — Ты плохая девчонка, — шептал мне Фредди на ушко, склоняясь надо мной. — Очень плохая, Бетти Данлер. — А ты? — шептала я, затягиваясь ещё раз. — Я не чудовище, это точно, — прошептал Фредди. — Но и не ангел. Ты можешь почувствовать чистый кайф, только если бросаешь что-то важное, что-то, что много значит для тебя самого. Выдёргиваешь самого себя с корнями. Но сделать это можно только тогда, когда у тебя есть корни. Так было и с нами в тот день. Мы не были свободны. Были связаны отношениями, но в итоге сорвались. Я решила уйти первой. У меня, в отличие от Фредди, было время отоспаться: мой концерт был через день, а ему утром надо было отправляться в Тернтон. Фредди последовал за мной и быстро зашёл в лифт. Мы оказались в тесном пространстве, были под кайфом, и самое главное, страсть в итоге получила выход. Он поцеловал меня, прижав к стене и шаря ладонью по моему телу. Тогда я носила длинные платья-рубашки с красивыми рисунками. Обычно я застёгивала всего лишь несколько пуговиц и все могли видеть мои ноги и глубокое декольте. Мужчины всегда гадали, какое бельё надето на мне в этот вечер, а женщины считали меня развратницей без каких-либо принципов. Я ощущала на языке вкус дешёвого алкоголя. У меня кружилась голова от выпитого и марихуаны. Фредди крепко обнимал меня, а я стонала ему в губы, вспоминая, как холодными ночами в руках Криса Эмберга мечтала о Роберте. Ещё несколько дней назад я чуть не стала любовницей Перси Планта, а теперь делала шаг назад. Лифт остановился. Как оказалось, наши номера были по соседству. Фредди открыл дверь, с пятого раза попав в замочную скважину. Я снова приникла к нему, жарко целуя в губы. Мне стало мало, голод разрастался с новой силой, и когда Фредди втолкнул меня в номер, закрывая дверь, я была уже готова отдаться ему прямо у стены. Он стал быстро расстёгивать пуговицы на моём платье, удивляясь тому, что под ним было кружевное боди. Я тоже принялась его раздевать. Фредди подхватил меня на руки, сделав пару шагов к кровати. Она была узкой и не очень удобной, но это совсем не имело значения. Когда-то мы уже делали это на таких кроватях. Фредди бросил меня на неё, и у меня всё сжалось от предвкушения. Я посмотрела на него, не скрывая своих желаний, потянулась к его ширинке и сделала всё то, что творила с Крисом Эмбергом. Фредди запускал руки в мои волосы, вздрагивал от каждого моего движения и вздоха, но когда я почти довела его до края, он отстранился от меня. Когда я смогла подняться на ноги, мы были уже на взводе. Фредди впился в мои губы, потом резко развернул к себе, толкнув обратно на кровать. Я чувствовала, как он отодвигает в сторону бельё, как притягивает к себе. Он был такой горячий и нетерпеливый, а я просто изголодалась по иной близости, но мне было уже с чем сравнить, и я умом понимала, что Роберт совсем другой мужчина, который может мне дать больше остальных. Кажется, мы только спустя какое-то время смогли просто полежать. Я приподнялась на локте, наблюдая за тем, как вздымается грудь Фредди, слыша громкий стук его сердца. Мне не хотелось сожалеть об этом, хоть я и ждала, когда он скажет мне, чтобы одевалась и шла вон. Я заслужила это. — Я всё жду, когда ты меня пошлёшь, — вдруг не выдержала я, заглядывая в его спокойные глаза. Дурман уже успел выветриться, оставив после себя неприятное послевкусие. Всё же лучше было бы, если бы мы выкурили ещё по косяку: тогда на наши головы хотя бы не обрушилось осознание того, что это никогда не повторится. Фредди принадлежал Мэри, и если бы мы не обкурились, то ничего бы и не случилось. Фредди взял с тумбочки зажигалку и пачку сигарет. Он закурил и предложил мне. Всё это напомнило мне поздний период наших отношений, когда утомленные после кувырканий в постели, мы курили взатяг. — Ну, так когда выгонишь? — снова не удержалась я, стряхивая пепел с сигареты. — Я скучал по этому, — вдруг выдохнул Фредди, проводя пальцами по моим губам, скользя вниз. Я снова таяла рядом с ним. — По сексу со мной? — я засмеялась. Он просто кивнул. — Что, с ней совсем плохо? Совсем бревно? Фредди ничего не ответил, словно это так и было. Может быть, он теперь понял, что именно потерял, или всё же мне просто хотелось думать так в ту ночь. Я внушила себе, что с Мэри ему было плохо, но с другой стороны, мы были обдолбанные и неудивительно, что оказались в постели. Это позже я осознала: чувства между нами так и не затихли и это был первый звонок. — Я скучал по нашим разговорам, — и мне показалось, что Фредди пошутил. — Да, когда-то мы с тобой могли долго говорить обо всём на свете, — согласилась я. — Только мы потеряли то сладкое время. — А жаль, — пробормотал Фредди. — Жаль, что ты изменил мне? — шутливым тоном уточнила я. — Жаль, что всё в итоге так печально окончилось, — он потушил сигарету и поцеловал меня в щёку. Мне хотелось спросить у него: а как же святая Мэри? Как он будет теперь смотреть ей в глаза? Ведь она его невеста, он так любит её, а в итоге переспал со мной, но, конечно, Фредди был уверен, что я ничего не скажу ей. И другие не скажут, потому что у самих рыльце в пушку. Рокеры — они такие, как сказал однажды Роджер, вечно не могут удержаться от доступных девушек, которые сами себя предлагают для различных утех. Джим Моррисон называл таких свободными от всех старых оков, но я считала их просто больными фанатками, которым было всё равно, с кем спать, главное, что со звездой. Но я не знала, что именно тогда Фредди начал основательно постигать другие развлечения, а я была всего лишь его способом казаться нормальным для окружающих. Я была способом найти опору среди всех демонов, что окружали Фредди. Впрочем, он и сам всегда находил дурным тоном спать с группиз, но я почему-то долгое время верила, будто Фредди поступает как все. Мы заснули вместе, прижавшись друг другу, словно две ложки. Мы делали это по привычке, как в былые времена, когда наш роман только разгорался. Фредди сплёл свои пальцы с моими, и мне казалось — всё это просто сон. Сладкий, целительный сон. Я проснулась тогда, когда Фредди ходил по номеру, пытаясь меня не разбудить. Приподнявшись на локте, я сонно посмотрела на него, и когда поняла, что он уходит, ощутила горечь. Я не хотела, чтобы он оставлял меня, но это происходило. — Фредди… — он подошёл ко мне, убирая спутанные волосы с шеи, целуя в губы. — Ещё минуту, — просто сказал он, откидывая покрывало. Фредди расстегнул узкие брюки, быстро устраиваясь у меня между ног. Он резко вошёл в меня, и я снова ощутила трепет в теле. Я бесстыдно отвечала ему, отбросив все мысли о Крисе или Мэри. Он ушёл, сказав, что предупредит о ключах. Я ещё нежилась в постели, переживая целую бурю внутри. О случившемся я нисколько не сожалела. Чувства Мэри меня волновали меньше всего. Она увела у меня Фредди, я же трахалась с её парнем. Всё равно, с кем спать, главное, что со звездой. Я раздавала направо и налево различные интервью о своём творчестве, о том, кто так повлиял на меня, как когда-то танцевала балет в двух лучших театрах страны. Только в личную жизнь я никого не пускала, понимая, как сильно они могут меня ранить. Однако журналисты то и дело норовили пролезть в замочную скважину и увидеть то, что им было не дозволено. Вот так я и встретила твоего отца, Донн. Он был старше меня всего лишь на год, и так же, как и я, хотел урвать кусочек своего счастья, найти своё место под солнцем. Я давала ему своё первое интервью именно в Америке, куда его послала газета, где он работал тогда, явно поняв, что упустила момент пообщаться со мной ещё в Англии. Видно, редакция думала, что я не продержусь долго и все перестанут говорить о «Чёрной богине» очень скоро. Он подловил меня в Нью-Йорке, где я давала пять концертов и почти всегда был аншлаг. Райан, правда, в отличие от многих, не старался запустить руки ко мне в трусы. Его интересовало, как я пришла к тому или иному аспекту моего творчества и почему именно рок-музыка увлекала меня больше всего. Я всегда была с ним свободной, пусть и не пускала дальше той черты, что нарисовала сама. После Нью-Йорка были ещё города. Один из них — Лос-Анджелес, где Роберт назвал меня Испанской кошкой, а потом я приехала в Сан-Франциско. В Лос-Анджелесе всё ещё больше запуталось. Мы снова жили с Робертом вместе, проводя время между концертами за развлечениями. Я нарывалась: все группиз меня ненавидели, потому что Роберт уделял внимание мне. Да, я не разрешала трахать себя, Робби находил развлечения на стороне, но девчонкам не нравилось то, что все взгляды он обращал на меня. Сейбл Старр тогда встречалась с Джимми Пейджем, но очень хотела вернуть Роберта, из-за этого она мне чуть не сорвала шоу, споив Хорхе, а потом чуть не вырвав мне волосы, но Роберт быстро её приструнил. Он это делал ради меня. Я разрешала ему уже не просто себя целовать, и была готова отдаться ему, но каждый раз что-то стояло у нас на пути. — Я же хорошо целуюсь? — Роберт стряхнул пепел с сигареты. — Зачем ты у меня спрашиваешь? — я взяла бокал с вином со стола, сделав небольшой глоток. Мы сидели у бассейна, глядя на грешные развлечения нашей компании. — Ну, тебе же это определённо нравится, — невозмутимо сказал он. Я засмеялась в ответ. — Ну так что? — Я думаю, что ты делаешь и другие вещи хорошо, — я откинулась на спинку широкого кресла. — Ты бы хотела это попробовать? — Роберт, как всегда, пытался взять меня своей неотразимостью. Тогда он ещё не оставил мысли завалить меня в постель, предпочитая разными методами подобраться ко мне. — Мне хватает своего менеджера-извращенца, — просто ответила я, напоминая ему, что между нами не всё так однозначно. — Я-то точно не извращенец. — Но оральный секс очень даже уважаешь, — я бросила в его сторону взгляд. — Может быть, ещё и анальный? — Я такими вещами не увлекаюсь. Считаю, что женщин нельзя принуждать, даже если тебе очень хочется. Он делает это? — Иногда, — я замкнулась в себе, понимая, что мне и правда никогда не нравились подобные вещи: ни удовольствия, ни комфорта потом. — У меня нет выбора. — Выбор, Бетти, есть всегда, — его голос прозвучал серьёзно. Я увидела вдали, как Джимми говорит о чём-то с Игги Попом. — Хочешь сказать, что у меня был выбор, когда мой любимый мужчина умолял о подобных вещах, а я должна была послать его подальше, чтобы потом он бросил меня? Бабушка всегда говорила: мужчины находят недостающие вещи в другом месте. — У тебя не просто был выбор, у тебя было святое право ему не только отказать, но и послать подальше. И если бы он не понял тебя, то только потому, что не уважал тебя. И это не любовь, моя дорогая, когда ты делаешь что-то через «не могу», — Робби замолчал, словно давая мне время задуматься обо всём. Он был прав. Если он меня уважал, то я себя не уважала, раз позволяла Крису вытворять со мной разные вещи, а потом согласилась на отношения с Фредди. — А ты бы принуждал меня? — наши взгляды скрестились. — Нет. И никогда бы не стал делать этого, потому что я уважаю тебя. Если ты мне отказываешь, то значит, так и надо. Моё эго сильно болит, но я уверен, что однажды ты будешь моей. С ним я всегда была как за каменной стеной, даже тогда, когда всё между нами не клеилось. Но мне нужно было как-то защититься от приставаний Роберта и от себя самой. Я понимала, что падаю в бездну собственных страстей. В Сан-Франциско я уговорила Эбони остановиться в той же гостинице, что и Queen, но она, конечно, этого ещё не знала. Я не собиралась делиться с ней своими дерзкими желаниями, хотя не стоило особо надеяться на то, что мы с Фредди окажемся в одной постели. После концерта вся дружная команда решила выпить, и опять была марихуана, много шуток по поводу шоу и меня самой. Я танцевала прямо на журнальном столике посреди зала, который отель отвёл для нас. Джон что-то наигрывал на басу, а я пыталась изобразить восточный танец. Чёрная Богиня была просто пьяна, иначе она показала бы всем нечто более-менее внятное. Эбони увела меня после полуночи, сказав всем, что у меня репетиция, но я совсем не хотела спать, поэтому уже продумывала план побега, как вдруг в мою дверь кто-то постучал. Это был Фредди. Я сразу же накинулась на него, успев по дороге скинуть шёлковый халат. Он стянул с себя майку и прижал меня к стене. Боже, я не хотела больше ждать, поэтому стала возиться с его джинсами. Он резко толкнулся в меня, а я совсем потеряла голову и принялась царапать ему спину. Мне было плевать, что мои отметины заживут нескоро, что у Мэри будут потом вопросы. Фредди приник ко мне, дыша мне в шею, а я так и висела на нём, ощущая спокойствие. Спустя некоторое время он поставил меня на ноги и я снова поцеловала его, разжигая в нём страсть. Мы оказались на полу, и уже я руководила балом, ведь он за этим сюда пришёл и я собиралась подарить ему наслаждение. Мы засмеялись, когда я опустилась на него. В этот раз мы и не знали, были мы пьяны или же под кайфом. Кажется, было и то, и другое. Я снова поцеловала Фредди в губы, и он резко прижал меня к жёсткому серому ковру. — Больше никогда так не делай! — осадила я его, когда поняла, в какой русло устремилась его фантазия. — Дорогуша, — он виновато посмотрела на меня. Было видно, что он еле сдерживает себя, — тебе же всегда это нравилось. — Кто вообще тебе сказал, что мне это нравилось? Я уступала тебе, потому что была тогда идиоткой. Думала, если откажу тебе, то ты меня бросишь. Но я не хочу этого. У него пропало всякое желание после моих слов. Наверное, именно тогда я окончательно толкнула его в сторону мужчин. Я не могла дать ему то, что нравилось. Мэри явно это делала. А были те, кто мог предложить ему удовлетворить все его желания. Мы так и не поговорили о будущем, просто, пока всё это время Queen были в Сан-Франциско, как воры, встречались. Мы не говорили о чувствах, если только о той страсти, что сжигала нас с каждым разом всё сильнее. И дело уже было не в травке, что мы иногда курили, и горячительных напитках, которые часто употребляли музыканты. Потом мы пересеклись с Фредди в Токио, и после, пока записывался альбом, мы всё так же продолжали встречаться. Мы играли с огнём, но с другой стороны, скучно жить, не рискуя. Но в то время случились вещи, которые многое изменили в моей жизни.

***

После признания Донна по поводу Мэгги я совсем иначе смотрела на него. Нет, не думала о нём плохо, просто с трудом представляла его в роли моего зятя. Мэгги выбрала его, и меня нисколько не волновало, что Донн младше и как моя жизнь связана с его отцом. Всё это были мелочи на самом деле. — Неужели Фредди не мучился? — спросил Донн. — Мучился. Мэри как-то сказала, что два года его раздирали противоречия. Он метался между мной, ней и Дэвидом Миннсом, с которым у него начался роман в том же году. — И у тебя не было чувства вины? — С чего бы это? — я пожала плечами. — Мне было проще с ним, и неважно, что он жил с Мэри. Тогда я уже не хотела быть его девушкой, я хотела быть его любовницей. — Но песню он посвятил ей, — напомнил мне Донн. — Для меня это не имеет значения. И никогда не имело. Тогда я сделала ошибку. Просто… я боялась стать любовницей Роберта. Я хотела всё. И я нашла защиту от него, но это была ошибка. Мои отношения с Фредди были тогда моей самой большой ошибкой.