Too Much Love Will Kill You

Донн Саммерс 2011

— Что ты готовишь? — спросил я, оказавшись на пороге кухни. Мэгги подняла на меня глаза, глядя с улыбкой. — Понче-сеговиано, — ответила она. — У нас на Рождество принято приносить на стол свои блюда. — Понятно, — я прислонился к дверному косяку. — Не удивляйся шуткам про пирожные, — Мэгги оперлась руками о стол. — Это давняя история. Моя прабабушка, когда впервые увидела Роберта и Бетти вместе, сразу же сказала, что он смотрит на неё, как на понче-сеговиано, а на него — как на новую шоколадку «Valor». Говорят, в тот визит они романтично дали друг другу клятвы. В том же соборе, у которого мой дед встретил бабушку. — Они же позже поженились, — отметил я, пытаясь сложить все даты. — Ну да. Роберт вообще тогда был женат. Мы с Хосе тоже поддались этому романтичному порыву, правда, в Барселоне, когда шла Олимпиада, — она уложила пирожные в коробку. — Наша семья славится символизмом. — Скажи, ты ещё помнишь о Караке? — я понимал, как Мэгги задевают подобные разговоры. Стараясь быть острожным, я всё равно хотел узнать нужную мне информацию. — Я и не забывала, — она убрала чёлку с лица. — Это важная часть меня. Самое печальное, что я не позволяла себе и мысли, что моя мать несчастлива с Фредди. — Да, она мне рассказала, как ей было плохо в те времена, — я подошёл к Мэгги, беря за руку и притягивая к себе. — Ну что, поехали? — Да, поедем. Девчонки, спускайтесь, — крикнула она. — Знаешь, в последние двенадцать лет я собиралась в Дженнингс в одиночестве. И всегда пекла понче-сеговиано. — Ты не обязана его забывать, — я наклонился к ней, легко целуя в лоб. — Я не могу ревновать к мёртвому человеку. До Дженнингса ехать было недалеко. Мы слушали радио, пока девчонки смотрели в окно. Иногда мне казалось, что ни Луна, ни Белла не воспринимают меня всерьёз, да и вообще не хотят, чтобы я жил в их доме, но потом я понял, что не могу вот так просто стать их отцом, впрочем, я им и не собирался становиться. Меня бы вполне устроило то, если бы они звали меня по имени или просто «па», как это делала Мэгги по отношению к Роберту. У Плантов было много своих чудачеств, но к ним быстро привыкаешь, если какое-то время общаешься с ними. Я помню, как мы в Рождество открывали подарки; к нам часто приходили папины друзья, пили и травили байки. Мама смеялась, курила и вместе с подругами отпускала колкие шуточки в сторону мужчин. В Дженнингсе всё было иначе. Подарки открывали утром, а посиделки были больше похожи на восточные, где было шумно и радостно. — Ты уже купила платье? — Кармен подсела к нам с Мэгги. — Я думала взять мамино, которое она так и не надела. Оно красивое и всё висит без дела. — Это то, которое видел Роберт, а потом они потеряли ребёнка? — уточнила Кармен, делая глоток вина. — Ну да. Осталось уговорить Бетти, — Мэгги хитро улыбнулась. — Чёрт, из неё верёвки вить сложнее, чем из папы, — они рассмеялись. — С ним всё просто. Закинь удочки Бетти, и она всё у него выпросит. Как думаешь, он тут теперь останется? — Я не знаю, — Мэгги пожала плечами. — Сегодня они нормально общаются, и может быть, даже вместе пойдут в спальню. Но ты же знаешь, как переменчиво бывает у них настроение. — Да… — протянула Кармен. — Хотя они уже столько раз расходились. Один раз я мирила их, другой раз Джимми, потом они как-то сами мирились, а в самый последний раз их примирила авария Бетти. Я знал об этом событии из прессы. В начале ноября девяносто седьмого года Бетти подрезал какой-то идиот, когда она поздно ночью возвращалась из студии в Аргоед. У неё было серьёзное сотрясение мозга и пара переломов, а ещё сломанное ребро проткнуло лёгкое. Всё обошлось, но на фотографии того времени больно смотреть. Бетти очень сильно похудела, но всё равно отправилась летом в тур, словно пытаясь так отвлечься от тяжёлых событий. Она сама призналась в том, что до аварии ушла от Роберта, потому что ей трудно было простить одну из его измен, но после аварии они прожили вместе двенадцать лет без каких-либо сложностей. То интервью по случаю выхода её альбома «Longest Lasting Friend» было очень откровенным, хоть Бетти и пыталась сохранить лицо, но всё равно её отчаяние и боль прорвались наружу. Спустя некоторое время я решился подойти к Роберту. Он как раз остался один. Крепко держа стакан с виски, я оказался в шаге от него, почему-то ощущая волнение. Сегодня я увидел его в роли скучающего патриарха семейства, с одной стороны, довольного этим и немного уставшего от некоторой ответственности, с другой. Его семья — это не только дети и внуки, но ещё бывшая жена, Ширли и некоторые их родственники, а также его сестра Элисон со своим сыном. На более крупные праздники приезжали и другие родственники со стороны Плантов или Уилсонов, а иногда и кто-то из семьи Бетти мог заявиться к ним домой. — Всё ждал, когда ты ко мне подойдёшь, — улыбнулся Роберт. — Всё боюсь оказаться здесь чужаком, — нашёлся я. — Свадьба в феврале, какой же ты чужак? — удивился Роберт. — Когда-то и Хосе был в нашей чужим. В любом случае это ты женишься на Мэгги, а я хочу, чтобы она была счастлива. — Мне рассказала Бетти, что с ней было после смерти твоего сына. Как она страдала тогда. — Ну, Бетти страдала оттого, что не могла заполучить меня. Её идеалистическая картина разрушилась быстро, разбившись об её собственные понятия о том, что правильно, а что нет, — Роберт сделал глоток вина. В его голосе не слышалось пренебрежение, хотя он явно не относился к этому как к чему-то романтическому, восторженно глядя в прошлое и восхищаясь тем, как его возлюбленная убивалась по нему. Да, такие вещи льстят любому мужчине, но со временем приедаются. — Это не значит, что я не страдал оттого, что она мне отрезала все пути доступа к себе. Сначала я бесился оттого, что она меня не любит, но вполне готова использовать в своих целях. Потом — оттого, что она ушла от меня в Стокгольме, запретив видеться с собой. После я какое-то время мучился в надежде, что она наконец-то разрешит окончательно трахнуть себя, тем самым капитулировав передо мной. Затем я жил от встречи до встречи с ней, впадая в ревность, когда она уезжала к Фредди или же умудрялась мне изменять. При этом я строил свои планы на будущее, почему-то надеясь на то, что оно будет вместе с Бетти. Я посмотрел на Мэгги, которая разговаривала с Кармен и Санни. Я понимал Роберта, почему в нём жило некоторое недовольство отношениями с Бетти. Тогда он не видел просвета, разрываясь между правильным и желаемым. Иногда ему казалось, что он предаёт жену и дочь, но не может бросить новорожденного сына. Но чаще всего ему явно было невыносимо жить в семье, где умерла любовь. — Стоило мне увидеть её, как я сразу понял, что эта женщина будет моей. У меня никогда с этим не было проблем. Женщины как-то сами падали к моим ногам, мне же оставалось только выбирать, с кем я хочу провести ночь. Но я чувствовал в ней родственную душу, пусть она так жестоко и ущемляла моё эго. Но с другой стороны, хорошо, что она так делала, подогревая мой интерес к себе. Это потом я понял, что хочу прожить с ней всю свою жизнь. Хочу от неё дочку по имени Френни. Временами наша жизнь становится просто невыносимой. Мы расходимся, но всё равно я возвращаюсь к ней. Иногда нужно понять, что ты теряешь на самом деле. — Ты знал, что Фредди гей? — Слухи ходили, но я предпочитал не особо им верить. У Бетти трудно было найти нужную информацию, но вытягивая по крупинкам, я укреплялся в этой мысли. Фредди обманывал её, не позволяя окончательно сорваться в отношения со мной. Хотя его отсутствие мало что изменило. Я всё равно был женат, и это было главной нашей с Бетти проблемой. — Ты вернёшься к ней? — вдруг спросил я. — Я всегда к ней возвращался, что бы ни происходило до этого. Мы уже многое вместе пережили и каждый раз делали разные выводы. Думаю, что сейчас мы перестали интересоваться жизнью друг друга. Мы всегда были увлечены тем, что делали вместе, и тем, что всегда лежало между нами. Беда в том, что дети уже выросли и мы это немного не заметили. Из нашей жизни вымыло то, что в последние годы имело для нас большое значение. Страсть уже не может быть столь сладкой и неистовой, а мы с Бетти — люди эмоций, нам всё время нужно ощущать нечто новое. — То есть, ты уйдёшь? — Вот чем ты слушаешь, Донн? Я не собираюсь от неё уходить. Я вообще порвал с Патти. А Бетти пусть мучается дальше, ей это полезно. Помучается ревностью оттого, что я поеду в тур с Патти, глядишь, выльет свои эмоции в альбом и потом не будет на меня дуться ещё год, заставляя жить в ожидании чего-то плохого. — Жестоко, — я бросил взгляд на картину, которая стала узнаваемой благодаря поп-культуре. Мечта многих музеев и коллекционеров. А в итоге все могли её видеть в книгах или на обложке рок-альбома. Иногда вот так поп-культура делает знаменитыми вещи, которые вряд ли волновали бы широкие массы. — Я хорошо её знаю. Бетти порой прощает лишь на словах, а потом сдаёт назад, собирает чемоданы и уходит, или же ставит мне в вину, что я мало стараюсь. Не спорю, я наделал ошибок куда больше неё. И вина моя больше перед ней, но я тоже человек и хочу жить, а не ожидать, что её настроение переменится и меня выставят за дверь, как это было не один раз. — Фредди, мягко говоря, тебя недолюбливал. — О! Фредди много чего говорил или делал. Это он засадил чёртово чувство вины в Мэгги, с которым она боролась много лет. И это он часто вставлял палки в колёса, пытаясь вбить клин между мной и Бетти. Он просто боялся, что я увезу её подальше от Лондона, и он будет видеть её по редким праздникам. — Да, но ты же не знал о его существовании в жизни Бетти, — напомнил я. — Не знал, даже не догадывался. Я был готов подумать на кого угодно, хоть на сантехника с её улицы, но только не на Фредди, — Роберт опустил глаза. — Когда я узнал, то был зол и раздражён. Но как же я был горд тем, что она приезжает ко мне и проводит со мной время! — Как твоя жена относилась ко всему этому? — Морин? — уточнил Роберт. Я кивнул. — Она догадывалась. Ей всё это не нравилось, но она мало что она могла с этим поделать. Морин предпочитала особо не скандалить, пусть Ширли и очень этого хотела. Дошло до того, что Бетти совсем перестала сюда приезжать. В любом случае я старался делать всё, чтобы не было войны. По сути, я находился в безвыходном положении. Моя жена была беременна, я считал неправильным оставлять её после смерти сына и в то же время хотел быть с другой женщиной, которая сама была несвободна. — У меня не совсем укладывается в голове, почему Бетти оставалась с Фредди, если был ты. — Мне кажется, они состояли в созависимых отношениях. Ей было страшно уйти от него и остаться в одиночестве. А может быть, была ещё какая-то причина. В любом случае последующие измены Бетти — следствие того, что между ними происходило. Я же считал: раз женат на Морин, то не в праве просить Бетти уйти от Фредди. А надо было. — Ты о разрушительном влиянии Фредди на Бетти? — уточнил я. — Я понял только, что он затаскивал её в свой жизненный водоворот. — Фредди подсадил её на наркотики. Не скрою, тогда все этим страдали. Только я бросил всё благодаря ей, а Бетти лишь хорошо от меня маскировалась до поры до времени. Я думал: если она не принимает при мне, то не всё потеряно. Я ошибался. Фредди, конечно, вселил в Бетти много страхов и комплексов и умело играл на её жажде любви. Он, как и любой гей, знал, как удовлетворить запросы просящей любви маленькой девочки, что жила в ней. — Мэгги… — я не решался задать вопрос, почему-то остановившись на полпути. — Я всегда уважал то, как она относилась к Фредди. Просто не буду скромным — это я был её отцом все эти годы. Я помогал, воспитывал, поддерживал. Я делал это не потому, что она была дочерью Бетти. Нет, не для того, чтобы таким образом покорить сердце Бетти или подобраться к ней. Я делал это искренне. — Она зовёт тебя «па», — я улыбнулся. — Да, она не сразу так стала меня называть, но я всегда гордился этим. — Потому что в её сложных отношениях с Бетти ты всегда был клеем, — отметил я. — Как Бетти была клеем в твоих отношениях с собственными детьми. — Наверное, поэтому мы все так легко и сошлись, пусть моя мать и не особо любила Бетти. Мой отец души в ней не чаял, пусть изначально и был резко настроен по отношению к ней. — Мэгги зовёт твоих родителей дедушкой и бабушкой, — я замялся, не зная, что ещё сказать. От Роберта веяло каким-то теплом. И я понимал, почему все они слетались на его свет. Их всех манила его личность, пусть Роберт и был совсем непростым человеком. Его было за что любить, и я понимаю, почему Хосе так быстро прижился в их семье. Хосе, если верить всем, кто его знал, считал Роберта не только главой семейства, но ещё и человеком,на мнение которого можно положиться. Я знал, что Роберт относился к нему как своему сыну, точно так же, как и к Чарли, и думаю, что однажды я почувствую то же самое. Наверное, мне надо перестать смущаться и сомневаться. Самое главное, что я женат на Мэгги. — Вы были друзьями с Фредди? — Нет, конечно. Скорее, приятелями. Пока Фредди не узнал, что болен, нам было сложно общаться. Особенно после того случая с Мэгги. А когда мы с Бетти поженились, то я снова стал чуть ли не врагом. Я всегда с уважением относился к тому, что Фредди есть в жизни Бетти или Мэгги. Я не законченный эгоист и ревнивец, — Роберт поймал мой взгляд, остановившийся на ёлке, под которой лежали подарки. — В нашей семье все делают это утром. Бетти нас к этому приучила, а до того, как она начала жить тут открыто, мы делали иначе, а сейчас уже никто и не помнит, как всё было раньше, — Роберт улыбнулся. — Что ж, спасибо за беседу. — Донн, ты тут не чужой человек. Не сомневайся в этом. У меня ещё остались сомнения. Наверное, я боялся, что не смогу соответствовать новой семье, что не впишусь в столь пёструю компанию. Я словно благоговейно прикоснулся к чему-то мне недоступному, испытывая восторг сродни подростку, повстречавшему своего кумира. Иногда я гадал, что чувствовал Хосе, когда в августе тысяча девятьсот девяностого Мэгги впервые привезла его сюда. Может быть, он так же боялся не пройти проверку Роберта? Впрочем, а чего мне бояться? Хосе Морена не был англичанином, не рос в той же среде, что и Мэгги. Они с Мэгги во многом были разными. А вот мы с ней… У нас было столько общего, к тому же наши родители знали друг друга. Так чего я боюсь? Наверное, мне страшно не пройти сравнение с Хосе Мореной, ведь его все любили. — Ты чего тут одна? — я застал в коридоре, ведущем в зимний сад, Беллу. — Так просто, — она опустила глаза. — Ну, я же видел, как ты весь вечер не сводила глаз с Джесси, — отметил я. — Между нами всё равно ничего не может быть. — Почему? — удивился я. — Он всего лишь сын мужа твоей бабушки. Тем более он старше тебя на три года. Считай, счастливая разница. — Его мать не поймёт. — Главное, что ты хочешь и Джесси. Вы с ним не родственники. Только юридически. — Ладно, я пойду к Санни, — она поджала губы. — Только не говори маме. — Я — рот на замок. Белла, я тебе не отец, чтобы быть строгим и жёстким. — И это хорошо. Я хочу, чтобы мы были друзьями. Как мама с дедушкой. — Договорились, — я пожал её руку, пропуская вперёд. Понятное дело, что в полумраке она собиралась встретиться с Джесси. Жаль, что я помешал их планам. Джесси было двадцать, Белле — семнадцать. Весьма подходящий возраст для трагической первой любви. Я не стал грузить Мэгги данной информацией. Она могла и сама догадываться, но я обещал Белле молчать, иначе мне не завоевать её благосклонность. — Помочь? — Кармен возилась с посудой на кухне, убирая остатки еды. — Нет, — протянула она. Потом глянула на стол. — Хотя давай. — Странные у вас традиции. — У нас тут всего намешалось. Кто что тащил в этот дом. Вообще папа с Бетти сбегали от всех после Рождества и встречали Новый год незнамо где. Это у них традиция такая — проводить неделю вдвоём подальше от всех. — И давно они так делают? — Кажется, с того года, когда Мэгги наглоталась таблеток. Они так делали почти каждый год. Ну, кроме того года, когда они потеряли Ричарда, и конечно, того времени, пока Бобби не исполнилось три года. Не переживай, в этой семье легко создавать свои традиции. — Как ты относилась к тому, что отец загулял с Бетти? — я решил не упускать момента. — Я знала с самого начала. Мы встречали последний «цеппелиновский» Новый Год вместе, когда я увидела, как они разговаривают у машины. Я тогда напросилась уехать с Бетти. Мэгги, конечно, психанула, когда я сказала, что они любят друг друга. А через год я застала их вдвоём в конюшне. Мне тогда было четырнадцать. Я никогда не была против Бетти. Даже всегда фантазировала на тему, если бы она стала моей мачехой. Бетти просто делала папу счастливым. Этого было достаточно, чтобы я не была против его отношений с ней. — Да, Мэгги рассказывала, как ей было тяжело… — Это всё Фредди. Если бы он не вливал ей в уши, что Роберт разобьёт Бетти сердце — поиграет, бросит и испортит ей жизнь, то всё было бы иначе. Мэгги всегда была очень впечатлительной и чувствительной. В любом случае я никогда не считала, что Бетти разрушила брак родителей. Ещё до смерти Карака между ними не всё было гладко, да и возможно, их отношения с самого начала были обречены. Папа был благодарен маме, а хотел и любил Ширли, пока не появилась Бетти. И всё изменилось. — Она нетипичная мачеха, — отметил я. — Ага. Бетти всегда пыталась выстраивать с нами отношения на дружбе и доверии. К Логану, да и к Джесси она всегда относилась как к сыновьям, которых у неё так и не было. Я вернулся к Мэгги. Она уже была в спальне и, стоя у окна, расчесывала волосы. Лунный свет струился по её фигуре, мягко подсвечивая силуэт. Услышав, как закрылась дверь, она не сразу повернула ко мне голову. Мэгги улыбнулась. Я стал раздеваться, ощущая приятную усталость. Обнимая её потом, чувствуя настоящий экстаз, я всё думал, что зря боюсь не оправдать чужие ожидания. Мне не надо думать о таких вещах. Главное, что меня выбрала Мэгги. Устроившись у меня под боком, она умиротворённо молчала. — Знаешь, этот дом волшебный, — спустя долгое время сказала она. — Тут всегда хорошо спится. — Думаю, дело не только в самом доме, а в том, кто здесь обитает, — сделал вывод я, закидывая руку за голову. — По сути, в этом доме и правда всё держится на Роберте. — Ну, не зря мама всегда зовёт его отцом семейства. — Знаешь, я счастлив, что встретил тебя. Наверное, в этом и было моё предназначение. Мэгги заглянула в мои глаза. — Правда? — уголки её губ дрогнули. — Да, — я провёл пальцем по её носу. — А мы с тобой сбежим от всех на Новый Год? Или у тебя другая традиция? — Я согласна поехать с тобой куда угодно. Я закрыл глаза. Что ж, пора бы и мне изобрести свои традиции.