8
23 сентября 2019 г., 19:20
На Кацуки и прежде смотрели с опасением, презрением, невысказанным, однако, в лицо, не желая менять цвет собственного лица на побито-кровавый. Тот самый парень, бывший звездой всей академии и резко упавший с пьедестала в руки злодеев. Никому не интересно, был ли он пленником или гостем. Важен был сам факт его похищения, который, подобно старым грехам, отбрасывал длинную тень на всё, с чем Кацуки Бакуго был связан, несмотря на то, что прошло уже действительно много времени.
Его поведение в последнее время не просто возмущало, а вызывало лавины немого негодования, цунами проглоченного сопротивления. Нисколько не влияющих на происходящее. Все молча смотрели на листовки, затем на крепкую спину Кацуки Бакуго, лишь после его ухода и, отвернувшись от листовок, набрасывая друг на друга верёвки из фраз вроде «Мы здесь ни при чём. И зачем он так смотрит».
Он не смотрел.
Студенты Академии не пренебрегали порождением слухов, и вскоре на вопрос об исчезновении Химари Суирен нашлось минимум десять аргументированных ответов. Но проклятые бумажки на стенах всё равно не давали покоя, переманивая на себя тревожный взгляд каждую секунду нахождения в коридоре.
Айзава предупреждал его.
— Бакуго, либо ты сейчас это снимаешь, либо сам потом разбирайся с директором. Всё равно заставят снять.
— Если кто-то из нас внезапно пропадёт, вам будет плевать. Я понял.
Учитель очень долго, устало выдыхал. Кацуки отреагировал на это показательное пренебрежение ситуацией ещё ниже опустившимися бровями.
— Парень, ты понятия не имеешь, что делаешь. Химавари скоро вернётся, лучше не привлекай к себе внимание, тебе это точно ни к чему.
Кацуки молчал минуту, за которую Айзава успел разгладить лицо от следов напряжения и даже придать своей позе расслабленную уверенность от вероятно дошедшей до ученика мысли. Но голос Бакуго прозвучал по-взрослому обидно:
— Её фамилия Химари, учитель. Думаю, нужно приклеить ещё объявлений три около вашего кабинета.
Он уже прошёл вперёд, когда разочарованное оцепенение спало, и Айзава быстро, чтобы не упустить Кацуки, сказал:
— Даже если она правда пропала, ты только ставишь под угрозу собственную безопасность, а не привлекаешь внимание к её пропаже. Ты не имеешь права расклеивать всё это, если её семья не одобряет гласности.
— Мне похер на её семью, равно как и им похер на неё.
— Не забывай, что ты на учёте. Твоё поведение… Слушай, тебе правда лучше не высовываться сейчас. Директор едва отговорил родителей тех учеников не подавать на тебя в суд за…
— Я в курсе, — перебил он. — Я никогда не забываю о том, что потенциальный преступник в ваших глазах.
Айзава выдохнул немного раздражённо. Он не был любителем читать нотации, вести уроки и быть хорошим преподавателем, но молчаливая нервозность ситуации двигала им.
— Ты ставишь под угрозу и своё будущее. И можешь спровоцировать конфликт. Одни минусы. Подумай о последствиях.
Кацуки, всё ещё стоявший спиной, как-то странно дёрнулся. Его крепкая спина как будто затряслась. Но это длилось мгновение, спустя которое он рывком двинулся за коридор, и Айзава слышал только быстрые, хаотичные звуки его бега.
Он обернулся на свежую листовку. Даже по описанию он с трудом воссоздал в памяти блеклый образ, так до конца и не вспомнив эту ученицу. Не в его привычках оставлять подобную информацию в голове, и вместе с этой мыслью горькая тошнота подступила к горлу.
Точно ли он хороший герой? И может ли такой человек препятствовать единственному человеку, которому не всё равно?
