Водяные лилии и как их выращивать

      Бакуго теперь спрашивал себя: было ли всё предрешено с первого их разговора?       Их второму разговору помог труп. Сухая веточка спиреи на дорожке сада за Академией. Наверное, Кацуки следовало задуматься об этой закономерности ещё тогда. Едва он в тот вечер увидел Химари поодаль, что-то тихо зашелестело в его груди. Будет ли нормальным просто подойти к ней после того разговора?       Он раньше полагал, что она создана для платьев. Так избито, безвкусно с его стороны. Абсолютно стереотипно. Все думали так же.       Собраны в низкий прямой хвост светлые волосы. Тёмная льняная рубашка сидела свободно, рукава зафиксированы у локтей. Широкие к низу штаны, разрисованные розовыми бутонами, и поношенные, испачканные землёй ботинки. И на руках уже не повседневные чистые перчатки, а нечто рабочее, тёмное, вовсе не изысканное. Блекло, практично.       — Эй. Привет. Тут, эм… на дороге валялось, — она аккуратно взяла протянутую ветку.       — На дороге? Возможно, я была неосторожна, когда срезала ветки.       Он начал неосознанно запоминать её голос, не зная при этом, что конкретно испытывал. Суирен подносила веточку ближе к глазам, щурилась. А затем резко их распахнула.       — Бакуго, где именно ты это нашёл? — её восклицание было характерно сдержанным, несмотря на искренность.       Замешкавшись, он и кивком, и рукой указал на кустарник около себя. Суирен аккуратно вышла из совсем небольшого расстояния меж кустов и, оказавшись на одной с Кацуки стороне, начала вглядываться в основания, присев на колени. Действовала удивительно ловко, несмотря на слухи о её тепличной медлительности. Она сняла с нагрудного кармана тонкие очки и, надев их, чуть ли не с головой просунулась под спирею.       Он тогда удивился до смешка, отметив, что никогда не представлял кого-то, вроде неё, в очках.       Взгляд был внимательным, тонкие руки в перчатках с родительской осторожностью приподнимали листья.       — Ты будто тайную армию лилипутов высматриваешь. Чего там? — хмыкнул Кацуки, присев рядом.       Он до сих пор помнил, как она вдруг дёрнулась.       Они оба, верно, понимали, что светская беседа при подобном их знакомстве была странной. Однако колкая неловкость, избегание взглядов и даже сама тема удивительно сглаживала эти ощущения, превращая их скорее в наивно-ожидаемые для двух подростков.       — Посмотри на лист веточки, которую ты мне дал. Не видишь ничего странного?       Сначала алые глаза не видели ничего необычного, возможно, за неимением опыта в рассматривании здоровых листов для сравнения. Но совсем скоро взгляд его зацепился за край нижней стороны листа — за тонкую, почти незаметную паутину.       — Паук? Это разве плохо? — Химари повернулась к нему.       — Конкретно этих паукообразных никто не приглашает. Они, конечно, очень расстраиваются и решают прийти сами. Наложить проклятие.       — Удобно. Паукам не нужно таскать веретено, всегда с собой. А как они выглядят-то? — Бакуго нагнулся, стараясь не мешать.       — Они совсем крошечные, боюсь, ты их не увидишь. То, что они задумали захватить это королевство спиреи, я поняла только по паутине.       — А ты… ты вообще их часто носишь? — спросил Кацуки, неуклюжим кивком указывая на очки. — Не знал, что у тебя плохое зрение… кхм…       Для Бакуго это было настолько странным, что он засомневался, разговаривают ли так вообще. Он был новичком в ведении светских бесед, особенно когда единственный разговор до этого был о самоубийстве.       — Что?.. — она отвлеклась от листьев и произнесла: — Думаю, нам придётся прервать беседу, я должна быстро обработать спирею.       — Давай поговорим как-нибудь ещё!       Он выпалил это неожиданно для самого себя. Его злые брови, его злые глаза, его доброе сердце резко дрогнули. Химари удивлённо моргнула. Затем с мягкой грустью улыбнулась.       — Я вообще-то не настаиваю, — голос Бакуго сделался неожиданно отрывистым, деловым. — У меня у самого куча дел, ну и ты не обязана, конечно, так что… — он кусал изнутри щёки, водил взглядом по небу и резко оборвал себя. — Прости. Я идиот. Когда… мы впервые заговорили, мне показалось неправильным, что наше знакомство… как бы так сказать… связано с нашими причинами.       Верхний ветер коснулся их волос. «Причинами» эти мысли называл только Кацуки, но Химари уже была посвящена в контекст. Она тихо выдохнула, коснулась запястий. И спросила, посмотрев так, точно этот вопрос был решающим:       — Смотря о чём ты хочешь поговорить…       Он ответил сразу, не задумываясь:       — О спиреях. О цветах без яда. О деревьях, которые никогда не станут висельницами. О чём-то… хорошем.       Они встретились на следующий же день. Встречаясь после почти ежедневно.