Враг Хюррем номер один

Я не знала, как удержать одну из женщин повелителя за пределами покоев Валиде Султан, дело ещё усложнило то, что Сулейман позвал меня к себе этим вечером и времени, чтобы придумать хоть какой-нибудь план, у меня не было. — Что с тобой, Михримах-хатун? — спросила меня Садыка, сидевшая за деревянным столиком с венецианским зеркалом, хатун приводила себя в порядок, для встречи с матерью султана. — Ты такая дёрганная сегодня, как вышла из уборной, прямо сама не своя. Снова пролетела с беременностью? Я видела, что у тебя снова эти дни… — У меня всё в порядке, Садыка-хатун. Рада, что ты следишь за моим циклом, ты такая «заботливая». Я просто нервничаю перед встречей с повелителем, каждая встреча с ним, как первая… После этих слов, гёзде опрокинула расчёску и та куда-то укатилась, Садыка нахмурилась и начала ползать по полу, чтобы найти потерянную вещь. — Повелитель позвал тебя? — сев на своё место, спросила меня девушка. — Я думала, что ночь с четверга на пятницу принадлежит Махидевран Султан. Не думала, что эта ревнивая женщина способна делиться. — Прикуси язык, Садыка-хатун, пока он цел и невредим! — искренне разозлилась я. — Не смей обсуждать султаншу и порочить имя матери шехзаде! И чтоб ты знала, сорок дней после родов, женщина не может посещать мужчину по законам шариата… — Ты так заступаешься за эту женщину, но стоит ли это того? Ты наивная дурочка, Михримах-хатун, — снисходительно улыбалась гёзде. — Махидевран пользуется тобой, разве ты ещё не поняла? Сегодня званый ужин у Валиде Султан, даже Хюррем-хатун пригласили, а тебя нет, какая жалость… — наигранно вздохнула наложница. — Ты хочешь, чтобы я выдрала тебе волосы, хатун? — охреневала я от подобной наглости, раньше Садыка вела себя скромнее. Неужели, она решила раскрыть все карты? Хм… — Это угроза? — продолжала провоцировать меня венгерская наложница. — Обещание. — Не боишься, что Сулейман накажет тебя? Я его фаворитка, навредишь мне — Султан Сулейман никогда тебя не простит. Ты понимаешь это? — Садыка, чего ты добиваешься? У тебя есть всё, чего можно желать, но ты хочешь вывести меня из себя. С какой целью, если не секрет? — Не прикидывайся добренькой, Михримах! Я вижу тебя насквозь! Ты так ловко окрутила Сулеймана и его любимых женщин без какой-либо поддержки со стороны. Мне кажется, что это очень странно… Виктория встала со своего места и стала наматывать круги вокруг меня, словно акула, поджидающая свой обед. — Тебе какая печаль, Садыка? Кто ты такая, чтобы в чём-то меня подозревать? — А кто ты такая, чтобы выселять меня из моей комнаты?! — плавила меня взглядом девушка. — Думаешь, что я не знаю, кто посоветовал Валиде Султан подселить меня к тебе? Махидевран? Да кто в это поверит?! — рассмеялась хатун. — Эта женщина не может жить своим умом, всему гарему об этом известно! — И что с того? Даже, если это была я, кто-то, кроме тебя против этой затеи? — тишина была мне ответом. — Будь скромнее хатун, ты уже слишком много мне наговорила, чтобы я оставила это без последствий. Твоя гордость переросла в гордыню из-за снисходительного отношения обитающих в гареме людей. Приди в себя, пока не поздно… — холодно говорила я, смотря в глаза Садыке. — Мне не нужны твои советы! Я не собираюсь, словно послушная Махидевран и приручённая Хюррем, есть у тебя с рук! — Думаешь, я этим сейчас занимаюсь?! Пытаюсь тебя приручить? — А разве нет? Зачем тогда ты подселила меня в свою комнату? Сначала Айше, потом Хюррем и Гюльнихаль, а после Махидевран — все стали твоими пешками! Ты пользуешься их благосклонностью ради своих целей, думаешь, никто не видит этого? Ты ненавистна Валиде Султан и поэтому, чтобы держаться на плаву в гареме, используешь их положение! — Я, правда, такая плохая в твоих глазах, Виктория? — Ты не можешь забеременеть и родить Сулейману ребёнка! Сколько месяцев ты уже в гареме, Михримах-хатун? Ты как паразит, присосалась своими щупальцами к семье Сулеймана, и тянешь из неё все соки, ради своих непонятных целей! Михримах-хатун?! — девушка истерически рассмеялась и перешла на чистый русский язык образца двадцать первого века. — Михримах?! Не говори, что это твоё настоящее имя… Попаданка недоделанная! — Что? — я сглотнула и не могла пошевелиться от страха. — Повтори, то, что ты сказала Садыка… — Попаданка! Ты из двадцать первого века? Разве я не права? — Не понимаю о чём ты… — Не прикидывайся дурочкой, со мной это не прокатит! — Виктория-Садыка или кто там она на самом деле, села на свою кровать и откинулась на подушку. — Ты испортила все мои планы. Ты понимаешь это? Я попала в эту реальность пять лет назад! Я ждала эту возможность, чтобы попасть во дворец Сулеймана, и сбежать из провонявшей рыбой и фекалиями Европы, погрязшей в религиозной войне! Я годами жила в антисанитарных условиях с ежедневной промывкой мозгов своей «семьёй»! Я готовила встречу с Сулейманом все эти долгие годы! Я учила языки, училась этикету, втайне изучала Коран, день за днём повышала мастерство танца и стихосложения! Я стала самой знаменитой девушкой в Европе! Меня желал каждый мужчина! Я стала лучшей во всём ради того, чтобы османский султан заметил меня и забрал к себе во дворец! А ты? Что сделала ты, чтобы оказаться в этом богатом дворце со знанием канона? — истерила девушка. — Ничего ты не сделала! — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Садыка-хатун, — отбрыкивалась я от всего, что говорила эта женщина, так как вот уже как две минуты, в дверях стояла Дайе-хатун и наблюдала за нами. — Я выяснила всё, начиная с того момента, как ты попала во дворец Топкапы. Всё сходится — ты вселенец. Можешь сколько угодно утверждать обратное, но меня ты не проведёшь! Я надеялась, что Махидевран Султан и Хюррем-хатун перегрызут друг другу глотки, ещё до того, как я окажусь в гареме. Кто же мог представить, что я не единственная в этом дворце, кто знает канон?! Из-за тебя все мои планы рушатся, как песочный замок! Решила поиграть в добренькую и подружить змею Хюррем и нытика Маху? — хатун злобно и истерично рассмеялась. — Ну ты и дура! Ты бы легко могла избавиться от них двоих! А вместо этого, ты сделала из них своих марионеток! — девушка начала притворно хлопать в ладоши. — Очень хорошо, молодец, Михримах! — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Садыка-хатун. Махидевран Султан и Хюррем-хатун мне как сёстры, хотя вряд ли, тебе знакомо такое слово.  — Сёстры?! — Виктория снова засмеялась. — Они твои соперницы, юродивая! Что Хюррем, что Махидевран — эти двое не могут дружить и делиться. Ты решила с помощью своей «сестринской любви» расположить их к себе на всю жизнь? Ты, правда, такая дура, Михримах? У тебя есть внимание султана, а ты устроилась нянькой на двойную ставку?! — Я не понимаю, о чём ты говоришь, хатун. — Ты испортила все мои планы! — внезапно Садыка подошла ко мне вплотную. — Из-за тебя Махидевран не скинула ребёнка и не потеряла доверие Сулеймана! Из-за тебя между Махидевран и Хюррем не пролегла пропасть ненависти и ревности! — кричала на всю комнату хатун, окончательно потеряв контроль над своими чувствами. — Ты виновата во всех моих бедах! В этот момент Дайе тихонько прикрыла дверь и постучалась в комнату. Садыка чуть не умерла от страха, но тут же сделала вид, что всё в порядке и никакого разговора не было. Она села за свой столик и начала причёсывать волосы, словно не она кричала пару секунд назад. — Михримах-хатун, иди за мной немедленно, у Хюррем-хатун отошли воды, а без тебя она рожать отказывается, — сообщила Дайе, оглядывая нас обеих с ног до головы. — Да, — я схватила платок и направилась в сторону покоев Хюррем вместе с Хазнадар. Мы были почти у комнат роженицы, когда Дайе резко схватила меня за руку и прижала к стене. — То, что я сейчас услышала, было очень странным. Я немного знаю русский язык и смогла разобрать суть вашего разговора. Что хотела от тебя эта нечестивая женщина, Михримах? Садыка желала смерти нашей Салихе Султан и ненависти между Махидевран и Хюррем? Виктория планировала попасть в этот дворец целых пять лет? — женщина смотрела мне прямо в глаза, желая получить правдивые ответы на свои вопросы. — Да, Дайе-хатун. Это правда. Садыка-хатун всё заранее спланировала, чтобы оказаться в этом месте. — Не понимаю, зачем она тебе это рассказала? Она обвиняла тебя, что ты разрушила её планы и не навредила Махидевран и Хюррем. Вы знакомы с этой хатун давно? — Я познакомилась с Садыкой в день, когда она вошла во дворец вместе с повелителем, я говорю вам правду, Дайе-хатун. Я не желаю вреда османской семье, не желаю соперничать и плести интриги, чтобы занять место рядом с Сулейманом, возможно, поэтому Викторию это разозлило. Она судит людей по себе и не понимает, что её выбор не единственный правильный. — Эта хатун очень опасна, — отпустила мою руку Дайе. — Валиде Султан ошиблась в ней, — тяжело вздохнула женщина. — Тебе тоже следует держаться подальше от этой наложницы, Михримах-хатун, — заботливо сказала Хазнадар. — Я давно подозревала, что венгерская наложница может нести угрозу, Дайе-хатун. Я поэтому попросила Махидевран Султан устроить Садыку у меня в покоях, сегодня и вы убедились, что девушка полна ненависти к семье султана Сулеймана, боюсь, что повелитель расстроится, когда узнает правду… — Я поговорю с Валиде Султан, возможно, она найдёт выход из этой ситуации, — задумавшись, сказала Дайе-хатун. — МИХРИМАХ!!! — голос Хюррем-хатун пронёсся по всему дворцу и вернулся эхом обратно. — ГДЕ ТЫ ХОДИШЬ?! Я поспешила к Шуре, чтобы дворец не развалился на кирпичи под напором её голоса. У двери в покои будущей матери уже стояла часть семьи султана, только самого Сулеймана ещё не было и кажется Гюльфем, хотя она обычно всегда крутится рядом с Валиде или Хатидже, даже Махидевран Султан нашла время, чтобы навестить любимую наложницу Сулеймана. Я быстро поприветствовала всех собравшихся и вошла в комнату Хюррем-хатун. Девушка лежала на кровати с красным лицом и широко расставленными ногами, она пыталась тужиться и поскорее родить этого желанного ребёнка. Я тщательно помыла руки с помощью служанок и подошла к кровати роженицы. — Где ты была, Михримах?! Я тебя звала, Дайе уже давно ушла за тобой, почему так долго?! — набросилась с обвинениями девушка, убирая со лба прядь рыжих волос. Я взяла свой платок и перевязала волосы Хюррем, чтобы они не мешались и не отвлекали от важного естественного процесса. — Прости, ваша светлость, Садыка-хатун меня немного задержала, ты тужься-тужься, — я присела рядом. — Ух-ух, — дышала девушка, пытаясь выпихнуть из себя ребёнка. — Не думала, что рожать будет так тяжело! — Ничего, привыкнешь, — едва слышимо прошептала я, вспоминая точное количество детей этой славянской наложницы. — Ребёнок уже показался, Хюррем-хатун, — обрадовала нас лекарка. — Ещё немного и он выйдет на этот свет. — Ты слышала, Хюррем-хатун? — искренне улыбалась я. — Давай, выталкивай его в этот мир! — Ух-ау! — выдохнула девушка и «выплюнула» малыша из своей вагины. — Кто? Кто у меня? Там сын? Покажите мне его! — надрывалась молодая мама. Я подошла к ребёнку и заглянула ему между ног. Упс. — Хюррем, ты только дыши глубже, — начала я издалека. — Я знаю, как ты хотела мальчика, что там я, все во дворце знают, как ты хотела сыночка. Но сегодня, Аллах решил подарить тебе прекрасную султаншу, — я взяла ребёнка из рук повитухи и поднесла к новоиспечённой мамочке. — Возьми её… Хюррем мне не поверила и как только получила в руки малышку, распеленала и начала искать мужские половые признаки, но не найдя их, Хюррем расплакалась, словно у неё отобрали любимую игрушку. — Ты чего? — я села рядом с ней и взяла за руку. — Я не стану султаншей! — рыдала на моём плече Шура. — Сулейман больше не будет любить меня и отправит в старый дворец! — Что за глупости, Хюррем? Никто тебя не отправит в старый дворец из-за рождения девочки. Только посмотри на эту османскую принцессу, — пыталась я успокоить молодую маму. — Волосики рыжие — прямо, как у тебя. Разве это не чудо всевышнего? — Я хотела подарить Сулейману сына, — тихонько всхлипывала Александра. — У тебя впереди ещё вся жизнь, можешь хоть каждые девять месяцев рожать, но я бы не советовала портить здоровье. Я это к тому, что ты ещё родишь Сулейману сыночка, а сейчас, — я отдала ей в руки малышку. — У тебя в приоритете лапочка дочка, кажется, она голодна. Только посмотри, как она сильно впилась в мой пальчик. Хюррем перестала лить слёзы и посмотрела на свою принцессу в моих руках. — Дай мне её, — высморкавшись и умывшись, Хюррем протянула свои руки, чтобы, наконец, почувствовать аромат своей дочери, но в этот момент в комнату вошла вся османская семья во главе с Сулейманом. — Поздравляю с рождением султанши, мой повелитель, — оповестила всех Дайе-хатун о рождении принцессы. Сулейман искренне улыбнулся и взял ребёнка из моих рук, он был рад и не испытывал сожалений и грусти, в отличие от своей матери. Валиде Султан поджала губы и не произнесла ни слова. Она ждала ещё одного внука, хотела, чтобы османский род приумножался, рождение девочки её очень разочаровало. Махидевран Султан, казалось, вот-вот лопнет, от переполняющей её радости, ведь пока она мать единственного шехзаде государя и будет носить титул баш-кадын. Хатидже была рада за Хюррем и за маленькую султаншу, которую Сулейман после долгих раздумий нарёк Хюмашах. Была ещё одна странная вещь, которая ещё долго не выходила у меня из головы — это реакция Гюльфем-хатун (которая появилась из ниоткуда в чересчур красивых одеждах), сначала, как мне и показалась в день рождения Салихи, это была радость, но сегодня я поняла, что это скрытое злорадство. Всего несколько секунд и оно исчезло, оставляя за собой «искреннюю» радость за успешное завершение родов фаворитки Султана Сулеймана…