Враг Хюррем номер один

Как только Сулейман ушёл, Валиде Султан начала «отрываться». — Заберите ребёнка у этой рабыни! — отдала приказ Айше Хафса Султан. — Куда забрать? Зачем вы уносите моего ребёнка? — вскочила с кровати Хюррем практически в чём мать родила, когда Дайе-хатун взяла Хюмашах Султан из рук лекарки и попыталась унести из покоев. — Это не твой ребёнок! — злилась Айше Султан. — Это ребёнок Великой Османской Империи! Заруби это себе на носу! К тебе это дитя не имеет никакого отношения! Ты невоспитанная рабыня, что ты можешь дать османской принцессе? — Это моя дочь, прошу, — плакала Хюррем. — Не забирайте мою дочь… — Ты три дня как из своей деревни приехала, ты невоспитанная и необразованная рабыня без рода и племени, разве сможешь ты достойно воспитать ребёнка правящей династии?! — упивалась властью Валиде Султан. — Унесите ребёнка, Дайе! Поторопись!!! — Прошу, она же моя дочь, — искренне всхлипывала молодая мать. Хюррем была по-настоящему опечалена, её слёзы были слишком натуральными, чтобы не поверить. Александра так слезливо просила главную госпожу, что даже растрогала рядом стоящую Махидевран Султан. — Госпожа, — вступилась за свою конкурентку Махидевран. Этого не ожидал никто, ни я, ни Хюррем, ни Валиде Султан, казалось, даже сама женщина не ожидала от себя подобного. — Валиде Султан, это же всего лишь девочка, не думаю, что Хюррем-хатун сильно навредит маленькой султанше своим невежеством, если прислать ей в помощь пару толковых служанок в помощь. Как вы считаете? Валиде ненадолго растерялась, как и все в этой комнате, но нахмурив брови и сменив гнев на милость, продолжила: — Хорошо, если ты за неё просишь, Махидевран Султан, но до первого нарекания, ты меня поняла Хюррем?! Если хоть что-то пойдёт не так, ты больше никогда не сможешь участвовать в воспитании Хюмашах Султан, я лично об этом позабочусь! Ты поняла меня, Хюррем-хатун? — строго спросила мать повелителя. — Да, спасибо, госпожа, — вытирая слёзы моим платком, сказала Шура и забрала обратно маленькую османскую принцессу в свои объятия. Валиде Султан вместе с остальными женщинами удалились из покоев молодой мамы. — Кто бы мог подумать, что такое случится? — едва слышимо прошептала Нигяр-хатун, меняя постельное бельё на кровати счастливой Хюррем. —  Жизнь меня к этому не готовила… Я усадила мать с ребёнком на чистые простыни, а сама села на тахту рядом, ставя себе в памяти зарубку — меньше учить Нигяр своему лексикону. — Что с тобой, Михримах? — Хюррем махала руками перед моим лицом, пытаясь привлечь моё внимание. — Где твои мысли? Ты сама не своя… Что тебя так огорчило? — Не бери в голову, не хочу тебя волновать своими пустяками, отдыхай, ваша светлость, ты хорошо постаралась, рожая повелителю дочь, я сейчас пойду, позже тебя навещу… — Спасибо, что не бросила меня, Михримах, — искренне сказала Александра и крепко меня обняла. — Не стоит, Хюррем, береги себя… Я встала и направилась на выход, Хюррем не стала меня останавливать, хатун хорошо знала, что если я в таком состоянии, меня не следует беспокоить. Сейчас я должна всё тщательно обдумать, чтобы мой следующий шаг не стал последним в этом дворце… Гарем готовился ко сну, но новость о рождении новой султанши его взбудоражила. Девушки стояли кучками и сплетничали. Все, даже самые заядлые скептики были уверены, что у Хюррем родится сын, ведь Шура убедила в этом всех, включая саму себя, теперь, когда родилась девочка, наложницы не знали, как относится к Хюррем, смеяться или поздравлять. Ведь и то, и другое для Хюррем будет оскорблением. Я пошла в хамам, чтобы привести себя в порядок, надеясь, что смогу сегодня встретиться с повелителем и поговорить насчёт Виктории, которая оказалась не Викторией, а такой же попаданкой, как я. Такой же? Нет. Полной моей противоположностью. Пять лет она жила в этой вселенной, надеясь завоевать сердце повелителя и стать хозяйкой в Топкапы. Полагаю, что несостоявшееся изнасилование Лаяшом и попытка самоубийства — всё это спланировано самой девушкой, чтобы привязать к себе Сулеймана, как можно крепче. Думала ли я, что окажусь не единственной попаданкой? Нет. Я, правда, полагала, что эта реальность создана специально для меня и ни для кого больше. Как самонадеянно… Что теперь мне делать? Как дальше сосуществовать с этой Викторией-Садыкой? Знать канон, целых пять лет жить и планировать, чтобы потом приехать во дворец Сулеймана и понять, что тебя уже обскакали, и реальность изменилась не в твою пользу… Но почему-то мне не жаль её, возможно, дело в характере и амбициях этой хатун. Я понимаю, что быть эгоистом легче, но так открыто осуждать и ставить клеймо на людях, основываясь только на впечатлениях о сериале… М-да… Садыка опасна — это факт. Должна ли я избавиться от неё? Как? Убить или отослать подальше от дворца? Эта попаданка может разрушить мой «розовый дружелюбный замок», она может уничтожить всё то хорошее, что я посадила в этом дворце. Я не могу допустить страданий моих сестёр и моего любимого из-за какой-то выскочки. Пришло время почистить этот дворец от грязи, что привёз государь из своего первого похода… Закончив мыться, направилась в свою комнату, чтобы переодеться в красивую одежду перед тем, как встречусь с Сулейманом и, как и ожидала, застала в покоях Садыку. — Как поживает шехзаде Мехмед? — лениво спросила гёзде. Хатун лежала на своей кровати и пилила ногти, громко жуя красный виноград. — Ты ошибаешься, хатун. У Хюррем родилась Хюмашах Султан. Девушка подавилась и мгновенно вскочила с кровати. — Ты шутишь? Это не смешно?! Как девочка?! Должен быть сын! — Мне некогда вести с тобой разговоры, я должна встретиться с Сулейманом. — Это даже лучше, что у неё дочь, — плотоядно улыбнулась хатун, пропустив мимо ушей мои последние слова. — Так Сулейман быстрее потеряет к ней интерес. Признай, что ты тоже рада этому, Михримах! — Какая разница, мальчик или девочка. — Только не говори мне, хатун, что ты не хочешь подарить Султану Сулейману сына, — хмыкнула Садыка, откусывая красное спелое яблоко. — Мои желания тебя не касаются, держись от меня подальше, так для всех будет лучше. — Какие мы гордые! — фыркнула моя современница. — Кстати, ты, куда это на ночь глядя? — Тебе память отшибло? В главные покои, как и собиралась, — огрызнулась я, заканчивая с платьем. — Сулейман будет моим, можешь не стараться зря, готовь свои пожитки, Михримах, скоро я отправлю тебя в старый дворец, ты не станешь его любимой женщиной. Только я могу стать его законной женой! Слышишь! Я заключу с ним никях, и никто мне не помешает… — прошептала венгерская наложница. Я не стала дослушивать слова своей соседки по комнате (с которой я делю не только комнату, но и вселенную, как выяснилось), а направилась в главные покои, чтобы решить несколько вопросов. — Хранитель покоев, — я поздоровалась с Ибрагимом и хотела пройти в комнаты повелителя, но ага вежливо преградил мне дорогу. — Прошу прощения, Михримах-хатун, но повелитель сейчас занят, возможно, он сможет принять вас в другой раз, — с сожалением сказал Ибрагим. Я растерялась, ведь действительно не предполагала, что настанет такой день, когда я останусь снаружи главных покоев. — Занят? Как странно… Сегодня мне передали, что он хочет видеть меня этой ночью. — Это правда, Михримах-хатун, но после рождения султанши, повелитель резко изменил свои планы. Я послал в гарем весть, чтобы вас предупредили, вы её не получили? — Нет, Ибрагим-ага, мне не сообщили, что повелитель изменил планы… Но сегодня ночь с четверга на пятницу, Махидевран должно быть там, это правильно, — выдохнув с облегчением сказала я. — Спокойной ночи, хранитель покоев, — я поклонилась, и собиралась вернуться в гарем, но Ибрагим жестом пригласил меня выйти на террасу, я пошла следом за ним. — Махидевран Султан сейчас в гареме, — нахмурился ага. — Сорок дней ещё не прошло… — В гареме? И правда, что-то я позабыла об этом. Тогда кто же с повелителем? Как странно, Сюмбюль и Нигяр должны были оповестить меня, если на хальвет идёт кто-то не из «султанского трио», то бишь — меня, Хюррем и Махи. Я плачу за своевременное информирование большие деньги, но кто-то сегодня решил забить на свои обязанности! Непорядок. Надо бы разобраться, пока на шею не сели… — Я и сам не в курсе, Михримах-хатун, кто сейчас с повелителем. Ага отводил глаза, чтобы я не увидела того, что он мне не договаривает что-то. — Что? Как хранитель покоев может не знать, кто в комнатах султана? — я необоснованно разозлилась на то, что Ибрагим скрывает от меня такую информацию. Знаю, он мне ничего не должен и всё-такое. Но сейчас я не в том состоянии, чтобы быть вежливой, я узнала, что Виктория не есть Виктория, эта новость сводит меня с ума… — Хатун была с закрытым лицом, и я не разглядел её. Но это определённо одна из фавориток повелителя, — размышлял Ибрагим. — Её силуэт мне знаком, вот только не могу вспомнить, где раньше встречал эту женщину. Ибрагим, словно намекал мне на что-то… Но вот на что? Почему бы сразу не сказать, кто это? К чему намекать, если не хочешь или не можешь сказать правду? Он помогает мне? — Кто привёл эту хатун, Ибрагим-ага? — Она сама пришла, за несколько минут до вас, передала мне письмо, попросила отдать его в руки султану, я ничего не заподозрил, так как подумал, что вести касаются здоровья Хюррем и новорождённой султанши. Я отдал письмо лично в руки повелителю, тогда он впустил её и приказал их не беспокоить, — выдал подробности Ибрагим. — Как странно, зачем эта маскировка вдруг? У тебя есть мысли на этот счёт, Ибрагим-ага? Мы продолжали водить словесные хороводы вокруг личности девушки. — Не знаю, Михримах-хатун. Возможно, это игры Валиде Султан, хатун сказала, что мать повелителя послала её. Это уже что-то. Хорошая зацепка, Ибрагим! Я выясню, кого мать султана пытается подложить под Сулеймана! Обязательно выясню! Вот тогда-то мы и похохочем! — Валиде Султан? Тогда понятно… — У вас с госпожой не лучшие отношения, гарем полон слухов, что Валиде вас недолюбливает, — продолжал разговор ага. — Особенно слухи стали сильно распространяться после приезда Садыки-хатун. Говорят, вы не почтительны с ней и всячески пытаетесь держаться от госпожи подальше. Ещё одна зацепка. Садыка, чтобы ты провалилась! Мутки мутишь с Валиде Султан? Вот хитрожопая венгерка! Или кто ты там по национальности… — Садыка-Садыка, вот значит ты какая на самом деле… — прошептала я, сильно сжимая кулаки от злости. Вот значит, какая она — эта ревность? Хочется придушить эту рабыню голыми руками! Скинуть в Босфор! — Эта девушка уже показала свои намерения? — заинтересовался хранитель покоев, видя моё состояние. — Да. Сегодня венгерская наложница выдала себя с головой, спросите Дайе-хатун, она всё слышала. Думаю, слов Хазнадар будет достаточно, чтобы расшатать трон под венгерской рабыней. — И что же такого сказала эта нечестивая женщина? Ибрагим стал очень серьёзным, видать эта герцогиня с дальних берегов и ему прижала хвост. — Она хотела, чтобы Махидевран потеряла ребёнка, также хотела посеять кровную вражду между баш-кадиной и Хюррем-хатун. Эта женщина алчна, она ни перед чем не остановится, Ибрагим-ага, я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от неё, — я посмотрела ему в глаза, в поисках поддержки и помощи. — Избавиться? Как вы себе это представляете, Михримах-хатун? — стал ещё более серьёзным хранитель покоев, хотя казалось, куда можно быть ещё серьёзней. Но было видно, что идея ему пришлась по душе… Холодный ветер дул мне в спину и торопил скорее закончить разговор, мы стояли с Ибрагимом очень близко, чтобы никто не подслушал наших слов. Снег летел в лицо, но я готова была стоять здесь хоть всю ночь, только бы решить венгерскую проблему. — Пусть повелитель увидит её личину, тогда Сулейман откажется от Садыки. Стоит только дать шанс Виктории показать свои истинные намерения, и никто не сможет её спасти, я в этом уверена, Ибрагим-ага. — Махидевран Султан и Хюррем-хатун думают также? — Я пока не говорила с ними об этом, хранитель покоев. Они только родили, не хочу, чтобы из-за моих планов они нервничали и волновались. Всем известно, как эти двое относятся к венгерской наложнице, если дворец избавится от присутствия Виктории, они вздохнут свободно. — Это так, — улыбнулся Ибрагим своим мыслям. — Тогда, я надеюсь на вас, Ибрагим-ага, — я попрощалась с ним и направилась в свои покои, с чувством выполненного долга. Меня встретил злобный оскал Садыки, девушка не скрывала своей улыбки из-за моего скорого возвращения. Полагаю, это она скрыла новости об изменившихся планах султана и заставила меня зря сходить по холодным коридорам золотого пути. — Вернулась? Что, прогнал тебя повелитель? — издевалась девушка. — Отвали, моя черешня. — А говорила, что не попаданка… — Не понимаю, о чём ты.