Saving Mom / Спасти маму

      Ровно в шесть вечера Эмма поднялась по ступенькам на крыльцо особняка на Миффлин-стрит 108, постучала в дверь. Сдержанно зевнула, прикрыв рот локтём, и стала ждать ответа. Денёк сегодня выдался тот ещё, длинный и изнурительный, а всё из-за не на шутку разгулявшейся непогоды. К счастью, прогнозы синоптиков не оправдались, к вечеру снег утих, даже немного потеплело. Эмма надеялась втайне, что скоро всё закончится, и она сможет выспаться.       Дверь особняка распахнулась. В проёме стоял полностью одетый Генри.       — Классный день! — его глаза светились восторгом.       Эмма устало улыбнулась в ответ.       — Неужели?       — Ага! Я перешёл на двадцать второй уровень, представляешь? А ещё мы с одноклассниками ходили в парк, и там было просто здоровски! Мы лепили снеговиков, а потом катались с горы! На лопатах!       — Обалдеть, — согласилась Эмма и, подняв глаза, увидела Реджину, которая, присев на пуфик, застёгивала молнию на сапоге.       — В парке было настолько классно, что ты ещё не раз услышишь подробности, — вздохнула бывшая королева.       — Ты тоже должна была пойти! — Генри повернулся к Реджине. — Где ты пропадала?       — В департаменте шерифа. Обсуждала с Эммой городские дела, — пробормотала Реджина. Затем подхватила сумку и, взглянув на себя в зеркало, чтобы удостовериться, что с её внешностью всё в порядке, вывела сына на крыльцо.       — Что Мэри-Маргарет приготовит на ужин? — с воистину детской непосредственностью спросил Генри.       — Не знаю, — ответила Эмма, — у меня и в мыслях не было спрашивать.       — Только бы не лазанью! — вздохнул Генри. — Она всё время её готовит!       Эмма дождалась, пока сын отбежит на некоторое расстояние, и только потом, склонившись к Реджине, закрывавшей дверь на ключ, почти обвиняюще спросила:       — Ты дала Мэри-Маргарет настоящий рецепт?       — Разумеется, — Реджина выглядела оскорблённой, но было в её взгляде что-то озорное.       — Выкладывай, — потребовала Эмма, когда они вышли со двора и направились вслед за Генри вниз по улице, ведущей в центр города.       Из груди Реджины вылетел раздражённый вздох.       — Я внушила Дэвиду, что моя лазанья вкуснее, чем у Белоснежки. Рецепт не играет никакой роли. Я могла бы добавить опилок, но Дэвид всё равно будет считать, что у меня получается лучше. Мне нужно отменить заклинание.       Эмма от души рассмеялась.       — Поторопись, ладно? Мэри-Маргарет совсем помешалась. Всех тошнит от лазаньи, а Дэвид… Ну, Дэвид пытался врать, но ничего не вышло, поэтому теперь он тупо помалкивает.       — Поговорю с ним сегодня, — заверила Реджина. Исподлобья взглянула на Эмму, отметила про себя, что она выглядит уставшей, и поинтересовалась: — Как твой день?       — Длинный, — ответила Эмма коротко.       Реджина вздохнула:       — Понятно, — сунула руки в карманы пальто и перевела взгляд на Генри, не придумавшего для себя лучшего развлечения, чем пинать налипший на низенькие заборы снег.       — Прости, — смутилась Эмма. — Я просто устала и… Переживаю за сегодняшний ужин.       — Почему?       Эмма вздёрнула бровь.       — Как тебе сказать… — с нажимом проговорила она.       Реджина улыбнулась.       — Ах да, точно! Обещаю вести себя прилично.       Эмма благодарно кивнула.       — Мне просто хочется, чтобы ужин прошёл хорошо, понимаешь? Не думаю, что выдержу, если что-то…       — Всё будет хорошо, — пообещала Реджина. — Я говорила с Мэри-Маргарет. Она искренне рада воссоединению. Разве что кого-то может напугать её представление о нашем генеалогическом древе.       — Да, Генри рассказывал мне, что если мы поженимся, то я из дочери Мэри-Маргарет превращусь в её мачеху, — Эмма покачала головой. — Или даже какую-то там свекровь, мы не вникали.       — Понятно, — ответила Реджина и, отвернувшись, посмотрела на другую сторону улицы. Явный признак, что она, Эмма, ляпнула лишнего.       — Всё нормально?       — Конечно, — Реджина улыбнулась, и Эмма, слишком уставшая, чтобы ссориться, вернула ей улыбку.       Генри тем временем добежал до многоквартирного дома, где жили его бабушка и дедушка, и скрылся в подъезде. Когда Реджина и Эмма открыли дверь, они услышали доносившийся со второго этажа голос Дэвида.       — Ты один, приятель?       — Старым женщинам нужно больше времени, чтобы подняться по лестнице! — крикнула Эмма.       — Говори за себя, — буркнула Реджина.       Дэвид встретил их широкой, добродушной улыбкой, и как только дочь поравнялась с ним, сжал её в крепких объятиях.       — Спасибо? — протянула Эмма, не понимая, чем вызван столь тёплый приём, ведь они виделись всего пару часов назад.       Дэвид снова улыбнулся, кивнул ей, а после, глубоко вздохнув, так же сердечно обнял Реджину. Увидев шокированное выражение на лице любимой, Эмма ободряюще улыбнулась и переступила порог квартиры. Она слышала, как Реджина попросила Дэвида помочь ей снять пальто, и не сдержала улыбки, когда мужчина пробормотал что-то про «лазанью».       — Привет, — поздоровалась она с матерью, показывавшей Генри, что приготовила на ужин.       — Привет, — Мэри-Маргарет попросила Генри помешивать соус и лишь тогда растерянно осведомилась: — А где Реджина?       И в тот же самый момент бывшая королева появилась в комнате. За ней по пятам следовал Дэвид. У него через одну руку было перекинуто её пальто, а в другой он сжимал шарф и перчатки.       — Дэвид помогал мне снять верхнюю одежду, — сказала она. — Кажется… я потянула плечевую мышцу.       — Нет! — испуганно воскликнула Мэри-Маргарет.       Реджина успокаивающе вскинула руки.       — Ничто не исцеляет лучше, чем хороший отдых, — парировала она.       — Мэри-Маргарет готовит соус Беарнез, — доложил Генри воодушевлённо.       Мэри-Маргарет покраснела. Она понимала, что ей далеко до кулинарного мастерства Реджины, поэтому изо всех сил пыталась впечатлить, но и перестараться тоже не хотела.       Реджина вскинула бровь.       — Впечатляет. У меня этот соус не всегда получается, — признала она.       Мэри-Маргарет расцвела в улыбке.       — Я перепробовала несколько рецептов, пока не нашла тот единственный, не очень сложный, но безумно вкусный! Я дам тебе рецепт!       Реджина вроде бы осталась довольна разговором.       Дэвид в предвкушении потёр ладони.       — Что будете пить?       — Мне ни капли спиртного, — отрезала Эмма, — если я почувствую запах, сразу же засну… ну, что на ужин?       — Жареная курица, — Мэри-Маргарет посмотрела на стеклянную дверцу духовки. — Я бы не отказалась от вина.       — Конечно, — улыбнулся Дэвид. Помолчал и чуть смущённо спросил: — Красное или белое? Какое лучше под курицу?       — Белое, — в один голос ответили Реджина и Мэри-Маргарет.       — Мне как обычно, — на полном серьёзе выдал Генри. — Пиво, — и расхохотался, увидев, каким взглядом Реджина смерила в конец растерявшегося Дэвида. Но веселье длилось недолго. Ровно до того момента, как Реджина, развернувшись, пообещала:       — С тобой я потом поговорю.       — Присаживайтесь, пожалуйста, — Мэри-Маргарет широким жестом указала на накрытый обеденный стол. — Через несколько минут я начну подавать закуски.       — Закуски? — переспросила Эмма, когда они с Реджиной сели так, чтобы быть рядом и видеть смежную кухню.       — Жареный камамбер, — отозвалась Мэри-Маргарет, подхватив тарелки с буфета.       Дэвид наполнил бокал Реджины белым вином и, чуть склонившись, прошептал:       — Тебе надо приходить почаще.       Реджина залилась румянцем. Эмма взяла её за руку и слегка сжала.       Дэвид налил вино в ещё один бокал, стоявший напротив бывшей королевы, затем поставил бутылку на середину стола и кивнул дочери:       — Сок? Вода? Молоко?       — Молоко, — улыбнулась Эмма и, когда Реджина изогнула бровь, добавила, понимая, что многие считают молоко детским напитком: — Что? Я люблю молоко.       Реджина не сдержала улыбку, но отметила про себя, что надо покупать больше молока.       Мэри-Маргарет принесла закуски и уселась напротив Реджины, в то время как её муж занял место напротив Эммы, а Генри расселся во главе стола, оказавшись между приёмной матерью и бабушкой.       Отец и дочь набросились на ужин с таким аппетитом, будто не ели целую вечность, и Реджина, смерив обоих взглядом, хмыкнула.       — Теперь я понимаю, откуда это у неё.       Она не думала шутить, просто поделилась наблюдением, но Мэри-Маргарет разразилась хохотом.       — Не говори! Это жутко!       Реджина пригубила вино.       — Наверное, думают, что кто-нибудь украдёт у них еду.       — Вот-вот, — улыбнулась Мэри-Маргарет. — Обычно Дэвид ведёт себя ещё хуже.       — Эй! — воскликнул Дэвид с набитым ртом.       — Будь твоя воля, ты бы стол слопал и не заметил, — Мэри-Маргарет закатила глаза, отрезала маленький кусочек сыра и отправила в рот.       Генри несколько мгновений переводил взгляд с неё на Реджину и обратно.       — Ты ешь совсем как бабушка, — заявил он.       Женщины обменялись чуть смущёнными взглядами.       — Наверное, это из-за того, что твоя мама учила меня манерам, — предположила Мэри-Маргарет. С улыбкой посмотрела на Реджину, которая склонила голову, но ничего не сказала.       — Разве твоя мама, королева Ева, не учила тебя? — не унимался Генри.       — Генри! — предупредила Реджина.       — Всё в порядке, — заверила Мэри-Маргарет. — Она рано умерла. Мама воспитывала меня, но именно Реджина вырастила меня настоящей леди.       Генри кивнул.       — Ты хотела быть леди?       Мэри-Маргарет рассмеялась в ответ на совершенно невинный вопрос от человека, не имеющего ни малейшего представления о жизни в её мире.       — Мои желания не играли никакой роли. Я была рождена в королевской семье, и моя судьба была предрешена с самого рождения.       — Каким был твой папа? — допытывался Генри.       Эмма украдкой взглянула на Реджину, которая заметно напряглась.       — О, он был добрым и внимательным, — просияла Мэри-Маргарет, в ответ на что Эмма чуть не подавилась едой. — Ты в порядке, дорогая?       — Да, — она закашлялась. — Просто не в то горло попало…       — Простите, — вскочила из-за стола Реджина. — Мне нужно в уборную, — и, не дожидаясь реакции присутствующих, быстро вышла из комнаты.       — Ей, наверное, неловко слышать о твоём отце, — проговорил Дэвид. — Вспомни, что она с ним сделала.       — Генри! — повысила голос Эмма. — Принесёшь мне толстовку? Она на кровати.       — Не вопрос, Эмма, — с этими словами Генри выскочил из-за стола и припустил по металлической лестнице на второй этаж.       — Ей неловко, потому что брак с этим человеком был для неё сущим Адом, — процедила Эмма, оставшись наедине с родителями. — Понимаю, Леопольд — твой отец, — она покосилась на Мэри-Маргарет, — но Реджина была юной девушкой, а он… стариком, поставившим перед собой цель подарить тебе младшего брата, если ты понимаешь, о чём я.       Прошло несколько мгновений, пока смысл сказанного дошёл до Чармингов, а когда это произошло, и без того бледная кожа Мэри-Маргарет стала совсем белой.       — Что ты хочешь сказать? — одними губами произнесла она.       — Он всеми силами пытался заделать тебе младшего братика, часто… по принуждению, — прошептала Эмма, поглядывая то на дверь ванной, то в сторону лестницы, чтобы убедиться, что ни один из Миллсов не услышит лишнего. — Я знаю, у тебя сохранились прекрасные воспоминания об отце, и не сомневаюсь, что ты видишь в нём великого человека, но для своей жены он был… монстром.       Дэвид понимающе кивнул.       — Честно скажу, никогда раньше не задумывался, но что-то в этом есть. Постараемся избегать этой темы, — он крепко сжал пальцы жены, и та кивнула.       Вернулся Генри с толстовкой.       — Спасибо, малой, — поблагодарила Эмма.       Не успел Генри занять своё место, как дверь ванной открылась и в комнате показалась Реджина. Эмма заметила блеск в её глазах, поэтому поспешила отвлечь внимание остальных:       — Ворчун сказал, завтра они смогут зажечь оставшиеся рождественские огни, и на этот раз пообещал надеть страховочный пояс.       — Даже не знаю, зачем я выделяю столько денег на здравоохранение и безопасность горожан, — проворчала Реджина.       — А мне можно будет посмотреть? — заканючил Генри.       — Конечно, — ответила Эмма. — Узнаю подробности, а потом мы с тобой составим план действий, если мама не против.       Реджина растерянно кивнула, явно встревоженная более ранним разговором.       — Слышала, ты разрешила моему сыну кататься с горы на лопате? — снова поменяла тему Эмма.       Щёки Мэри-Маргарет окрасились румянцем.       — Ну, в парке было полно взрослых, да и горка была совсем небольшая.       — Потрясно! — талдычил своё Генри.       — Ты тоже каталась? — Эмма с улыбкой посмотрела на Мэри-Маргарет.       Ответом ей стал испуганный взгляд.       — Ну, разумеется, нет! — воскликнула Мэри-Маргарет, счищая остатки еды с тарелок.       Эмма рассмеялась:       — Подумай лучше, — и вытащила из кармана сотовый.       Мэри-Маргарет резко вскинула голову.       — Она записала?!       — Записала ли Руби искромётный ролик о скромной учительнице, которая, проехав двадцать сантиметров на лопате, потеряла равновесие и остаток пути проделала на заднице, голося на всю улицу? — губы Эммы растянулись в коварной улыбочке. — О да! — она дождалась, пока Дэвид и Генри присоединятся к ней, и нажала воспроизведение.       Реджина тоже придвинулась ближе. Повисла тягостная тишина. Все напряжённо вглядывались в дрожащее изображение, а после разразились заразительным хохотом. Пунцовая Мэри-Маргарет со стоном плюхнулась на стул и уронила голову на столешницу.       Через полтора часа от сытного ужина и десерта не осталось ни следа, ровно как от недавней неловкости. Все они болтали обо всём и ни о чём конкретном, шутили и смеялись. И это было так естественно, что Эмма никак не могла уложить в голове, а чего она собственно переживала? Всё было прекрасно. И если бы ей предложили собираться за ужином каждый вечер, она, не задумываясь, ответила бы «Да!». Но, присмотревшись, заметила, что взрослые всё-таки прилагают усилия, чтобы не выходить за рамки приличий, и решила, что хватило бы одного раза в неделю.       — Я хочу кое-что сказать, — произнесла она робко.       — Нееет, — засмеялся Дэвид. — Попахивает чем-то плохим.       — Как посмотреть. По-моему, ничего плохого.       Когда взгляды всех собравшихся устремились на неё, Эмма почувствовала, как краска прильнула к лицу.       — Вы же знаете, я всегда убегала… от обязательств, от людей, — помолчала. — Давно хотела остановиться. И вот. Я здесь. С вами. Мне хочется пустить корни в этом городе. Поэтому я решила уйти, — лица родителей разочарованно вытянулись. — Не поймите неправильно. Мне нравится жить с вами, но вам нужно своё пространство, а мне — своё. Я решила найти себе квартиру, — она посмотрела на удивлённых взрослых, на улыбавшегося Генри. — Только одновременно не говорите, ладно?       — У меня будет своя комната? — выпалил Генри.       — Я на это надеюсь, — Эмма слабо улыбнулась, довольная тем, что хотя бы кто-то одобрил её решение.       Дэвид кашлянул.       — Мы будем скучать по тебе, но… городок-то маленький. Мы же часто будем видеться, да?       Последние слова больше напоминали приказ, чем вопрос, и Эмма не смогла сдержать рвущийся из груди смешок.       — Конечно!       — Хорошая новость, — подытожила Реджина и сделала глоточек вина.       Эмма перевела взгляд на Мэри-Маргарет, которая выглядела так, будто вот-вот заплачет.       — Но ты… ты… моя малышка…       Эмма расхохоталась. Через мгновение Мэри-Маргарет присоединилась к её веселью, а ещё через одно они, поднявшись, обошли вокруг стола и обнялись.       — Обязательно заходи в гости!       — Чтобы ты знала, я умею готовить, — Эмма попыталась высвободиться из цепких материнских объятий, но тщетно. — Хоспаде, я же не прямо сейчас переезжаю, не кипишуй.       Мэри-Маргарет выпустила дочь и отправилась за салфетками, а та вернулась на своё место. Как раз вовремя, чтобы заметить, как Генри что-то прошептал Реджине на ухо, но в ответ получил лишь отрицательное покачивание головой, подкреплённое улыбкой.       — Ничего, я же сказала.       — О чём вы там шепчетесь? — полюбопытствовала Эмма.       — Мама не хочет говорить, что подарит мне на Рождество, — надулся Генри.       — Ты ничего не получишь, — улыбнулась Реджина.       — Нее, — заныл Генри. — Ты врёшь.       — Возможно, — признала Реджина.       Генри покосился на Эмму.       — Тебе она тоже врёт?       Эмма, склонив голову, задумчиво посмотрела на Реджину.       — Даже не знаю. Моя суперспособность оставляет желать лучшего, когда дело касается Реджины.       Бывшая королева загадочно улыбнулась.       — Готов поспорить, она использует магию, — развеселился Генри. — Она, наверное, заставляет тебя убираться в особняке, а потом внушает, что ты ничего не делала, а она в это время готовила тебе обед, — он взмахнул руками. — И ты такая голодная, всё сидишь и удивляешься, чего это от тебя пахнет отбеливателем.       Вернувшаяся Мэри-Маргарет взъерошила Генри волосы.       — Прекрасно, теперь мы знаем, что ты сделаешь, если у тебя появится магия, — Реджина пощекотала сына.       — Кажется, она не сильно возражает? — Эмма подмигнула родителям.       — Ещё бы, а я тут на днях удивлялся, чего это ты прочищаешь водосточные жёлоба на Миффлин-стрит, — подхватил Дэвид.       Реджина повернулась к Эмме, накрыла её ладонь своей и, взмахнув запястьем свободной руки, выпустила крошечное облако фиолетового дыма.       — Что это? — удивилась Эмма.       — Заклинание правды, — пояснила Реджина. — Я не могу тебе врать. Какой бы вопрос ты мне ни задала, мне придётся сказать правду.       Жест показался Эмме настолько щедрым, что на мгновение она даже потеряла дар речи.       — Проверь! — подначил Генри.       — Ладно, — Эмма помолчала. — Недавно ты сказала, что тебе тридцать один. Соврала?       — Мне тридцать семь, ну, технически, все шестьдесят пять, — выпалила Реджина и болезненно поморщилась.       Эмма развеселилась, а вот Генри выглядел не очень-то довольным, скорее, наоборот.       — Тоже мне секрет…       — Только не для леди, — Мэри-Маргарет подмигнула Реджине, которая, покраснев, пригубила вино.       Эмма сладко зевнула, мгновением позже к ней присоединился Генри, и уже Реджина, не сдержавшись, закатила глаза.       — Яблоко от яблони… — с улыбкой вздохнула она.       — Прости, я же говорила, что сегодня был очень длинный день, — надула губы Эмма.       — Генри, собирайся, — Реджина вытерла уголки губ салфеткой, встала из-за стола. — Снежка, всё было восхитительно, спасибо тебе.       — О, посиди с нами ещё немного, — улыбнулась Мэри-Маргарет.       — Нашим детям пора спать, — хмыкнула Реджина.       — Кстати! Генри говорил, что изменится, если вы поженитесь? — оживилась Мэри-Маргарет. Посмотрела на Эмму. — Ты из моей дочери превратишься в мою мачеху!       — Да уж, — закатила глаза та. — Обхохочешься.       Дэвид помог Реджине надеть пальто, и в этот момент Эмма обратила внимание, что взгляд карих глаз снова затуманился. Понять бы ещё, почему. Генри быстро оделся, пожелал бабушке и дедушке спокойной ночи, порывисто обнял Эмму и выбежал из квартиры.       Реджина обняла Мэри-Маргарет, потом Дэвида, ещё раз поблагодарила за прекрасный вечер, и тогда Эмма, открыв дверь, прошептала, что хотела бы с ней переговорить.       — Заклинание правды — великодушный подарок, но если захочешь отозвать его, я пойму, — сказала, когда они вышли на лестничную площадку.       — С чего бы мне этого хотеть? — нахмурилась Реджина.       — Чтобы ты понимала, моё мнение о тебе не изменится, если передумаешь, — Эмма подмигнула, — алкоголь рано или поздно выветрится.       Реджина в замешательстве кивнула.       — Хорошо. Буду иметь в виду.       — Договорились, но пока ты не передумала, я бы хотела использовать это преимущество, — Эмма замолчала, и тогда Реджина, рассмеявшись, жестом предложила ей продолжить: — Ты вроде бы переживаешь из-за всей этой фигни с генеалогическим древом?       Реджина покачала головой. Сначала Эмма не поверила, но уже в следующий момент на неё снизошло озарение, и её губы тронула лёгкая улыбка.       — Реджина… — вкрадчиво произнесла она, вспомнив правила игры, и бывшая королева заметно сникла. — Ты переживаешь из-за генеалогического древа?       — Да, — ответила Реджина.       — Почему? — вздохнула Эмма. — Не вынуждай меня повторять вопрос.       — Потому что все вокруг подчёркивают, как это будет смешно, если мы с тобой поженимся, — на одном дыхании выпалила Реджина. — Я боюсь, что ещё немного и ты передумаешь насчёт постоянных отношений.       Эмма моргнула, отступила на шаг.       — Вот оно что, — выдохнула она, — но мне всё равно. У меня запутанное семейное древо, да, но меня это совсем не трогает.       Реджина с облегчением улыбнулась. Эмма шагнула навстречу и притянула её в объятия.       — Ты должна проговаривать такие вещи, а не отмалчиваться и не ждать, пока я сама задам тебе вопрос, на который ты не сможешь соврать, — улыбнулась она.       — Понимаю, — прошептала Реджина ей в волосы. — Я постараюсь.       — Мама! Ты идёшь? — крикнул Генри с первого этажа.       Они неохотно отступили друг от друга.       — Мне пора, — Реджина покосилась на приоткрытую дверь, и Эмма догадалась, что она не хочет целоваться на пороге квартиры. Кивнула, наклонилась и сама поцеловала её в щёку.       — Увидимся завтра, — прошептала она.       Реджина улыбнулась и, развернувшись на каблуках, зашагала вниз по лестнице.