Saving Mom / Спасти маму

      Эмма приоткрыла глаз, посмотрела на электронные часы на прикроватной тумбочке и недовольно поморщилась. Реджина терпеть их не могла, а ещё часто называла уродливыми, но Эмме нравилось исходившее от них тусклое свечение, благодаря которому она могла разглядеть, который час в любое время дня и ночи.       Половина седьмого утра. Рождественское утро.       Эмма улыбнулась, почувствовав, как ладонь Реджины привычно легла ей на живот.       Рождество обещало быть удивительным. Уже вчера Генри никак не мог успокоиться, да так разошёлся, что Реджина пригрозила запульнуть в него сонным заклинанием. Загнав сына спать, они допоздна пили глинтвейн перед зажжённым камином, а потом в спешке упаковали несколько подарков, купленных в последний момент. У Генри и без этого было слишком много подарков, но Эмма не спорила с Реджиной, решив, что с учётом всего произошедшего за последние два месяца в этом нет ничего плохого.       Первое, что сделала Эмма после выписки Реджины из больницы, — сообщила семье Миллс о своём переезде в особняк. Она даже использовала слово «окончательно», впрочем, в этом не было никакой необходимости; мать и сын казались довольными идеей. И всё-таки Эмме нравилось думать, что она каким-то образом проявила инициативу. Домашняя рутина пришлась им обеим по вкусу. Реджина, похоже, с радостью собирала два ланчбокса вместо одного, пусть и ворчала что-то про «увеличившуюся вдвое утреннюю нагрузку».       Эмма мысленно улыбнулась.       — Нет… — простонал сонный голос позади неё.       — Что — нет? — прошептала Эмма.       — Нет, мы не встаём в половине седьмого, — с этими словами Реджина притянула её ближе, и она почувствовала, как горячее дыхание щекотно шевелит волосы.       — С чего ты решила, что я встаю? — усмехнулась Эмма. — И вот ещё. Разве электронные часы на тумбочке не практично? Мы можем видеть время в темноте.       — Молчи, — пробормотала Реджина.       — Брось, нам всё равно скоро вставать, — Эмма попыталась пошевелиться, но её держали крепко.       — Ещё пять минуточек, — выдохнула Реджина.       — Сегодня Рождество, — протянула Эмма.       — Сегодня четверг.       — А я вчера даже не подозревала, что легла спать с Гринчем, — с улыбкой ответила Эмма, искренне полюбившая «утреннюю» Реджину, отличительной чертой которой было вечное недовольство всем и вся.       — Ночью ты меня Гринчем не называла, — Реджина провела пальцами вверх по животу Эммы, легонько сжала грудь. — Вроде бы я была… Богом?       — Нет, — возразила Эмма, но выдохнула, когда Реджина стала ласкать пальцем её затвердевший сосок. — Тебе, наверное, приснилось.       Реджина, посмеиваясь, развернула Эмму так, что теперь они смотрели друг на друга:       — Может, напомнить тебе?       Эмма поцеловала её в губы.       — Пора вставать. Генри скоро проснётся. И потом, разве ты не хочешь открыть свои рождественские подарки?       Реджина надулась, но Эмма лишь улыбнулась в ответ.       — Ладно, — бывшая королева перевернулась на спину. — Иди вниз и включи кофемашину.       — Ты не заснёшь? — недоверчиво спросила Эмма.       — Я?! — возмутилась Реджина и, улыбнувшись, закрыла глаза.       — И так каждое чёртово утро! — расхохоталась Эмма. Вскочив с кровати, подхватила подушку и швырнула в Реджину. Ответом ей стал недовольный стон.       Эмма подошла к двери и, развернувшись, ещё раз посмотрела на любимую. Её губы дрогнули в невольной улыбке. Реджина преподнесла ей на Рождество просто бесценный подарок: любовь, семью и возможность создавать новые традиции. Она подарила ей стабильность, несмотря на все трудности, через которые им обеим пришлось пройти, чтобы достичь этой точки в отношениях.       — Реджина? — тихо позвала она.       Реджина повернула голову, открыла глаза и улыбнулась.       — Я тоже тебя люблю.

к о н е ц