Лагерь Ужасов

Глава 9

Это грех

31 октября, пионерский лагерь «Совёнок». 03:00 ночи по местному времени. Итак, план другого Семёна был прост, как два пальца обоссать и засунуть в вагину Алисе. Мы дали небольшое объявление по местному радио о том, что на главной площади лагеря планируется праздничный концерт в честь Хэллоуина - выступать буду я, Алиса и несколько приглашённых музыкантов. Пока большинство немцев будут заняты тем, что будут колбаситься под наш заводной музон, другой Семён и Лена займутся транспортировкой и маскировкой новоявленного фюрера. Ну а у Ульянки и Слави была своя ответственная миссия, о которой я пока что умолчу во избежание спойлеров…

***

-Слушай, чё-то я очкую – сказал я Алисе, осторожно выглядывая из-за кулис на сцену – Давно не выступал перед таким количеством народа. Что следует сделать в первую очередь? Поздороваться или сразу снять штаны и показать жопу? -Слушай, не еби мне мозги – отмахнулась Алиса – Не маленький уже, разберёшься. Просто будь самим собой. Самим собой, ага. Ну, другими словами – отчаянным долбаёбом. -Ну, с Богом, с вермишельным – выдохнул я, шлёпнул Алису по заднице на удачу и вышел на сцену. Едва я это сделал, меня тут же ослепили яркие софиты мощных прожекторов и возбуждённый гул собравшейся на площади толпы. Ого, да тут собралась добрая половина лагеря, и все из них – жеманно переминающаяся с ноги на ноги немецкие офицеры не совсем традиционной ориентации. Хм-м-м, это может сыграть нам на руку. -Привет, «Олимпийский!» - по привычке крикнул я и тут же получил сзади подзатыльник от Алисы – То есть, концентрационный лагерь «Совёнок»! Как настроение, товарищи фашисты? Народ на площади одобрительно загудел. -У меня тоже заебись – довольно кивнул я – Знаете, изначально мы хотели вам спеть что-нибудь из репертуара группы «Завтра Брошу», но потом подумали, что бессмертную классику британского синти-попа вряд ли что-то сможет заменить! Музыканты расселись за свои инструменты. Алиса взяла свою верную электрогитару, я встал у микрофона за синтезатор, а наша немногочисленная подтанцовка приготовилась активно изображать сценки «взаимодействий» маленьких мальчиков и святых отцов-католиков. -Так вот, однажды, когда мне было пятнадцать или шестнадцать лет, я пробрался в закрытый женский монастырь и трахнул большую мясистую монашку прямо в её необъятную задницу. Не уверен, что она хотя бы заметила, что её в тот день знатно поимели. Когда об этом узнал мой отец, он сказал – «Послушай, сынок. Ты же понимаешь, что то, что ты сделал – это грех?». На что я ему ответил – «Нет, пап, «Это грех» - всего лишь пиздатая песня Pet Shop Boys». Я подал знак музыкантам и Алисе, и мы начали играть, а народ на площади, едва заслышав первые отголоски знакомой мелодии, начал понемногу шевелиться. -When I look back upon my life, It's always with a sense of shame! I've always been the one to blame – начал петь я, закрыв глаза и отдавшись своим внутренним ощущениям - For everything I long to do, No matter when, or where, or who! Has one thing in common, too…It's a, it's a, it's a…it's a sin! It's a sin! Everything I've ever done Everything I ever do Every place I've ever been Everywhere I'm going to It's a sin! Уже после первого припева половина площади просто ходила ходуном – счастливые немцы кричали, визжали, хрюкали и танцевали так, как будто это был их последний раз. В общем-то – это было недалеко от истины. At school they taught me how to be So pure in thought and word and deed They didn't quite succeed… For everything I long to do No matter when, or where, or who Has one thing in common, too…It's a, it's a, it's a… -It's a sin! – вместе со мной, в один нестройный голос, начали петь фашисты на площади - It's a sin! Everything I've ever done Everything I ever do Every place I've ever been Everywhere I'm going to It's a sin! -Любить друг друга – это не грех! – я начал активно кричать в микрофон, стараясь заглушить гомон толпы – Целоваться на глазах у других – это не грех! Скрывать свои чувства от близкого человека – вот это грех! Не стесняйтесь, мужики! Откройте свои объятия друг другу! И народ на площади воспринял мои слова так, как было нужно. Продолжая играть песню, мы наблюдали за тем, как разгорячённые немцы начинают целоваться, раздеваться и заниматься жарким гомосексуальным сексом прямо на площади. Father, forgive me! I tried not to do it! Turned over a new leaf, then tore right through it… Whatever you taught me, I didn't believe it… Father, you fought me! Cause I didn't care And I still don't understand!!! К началу четвёртого куплета на площади уже не было ни одного стоящего человека – голые, потные и счастливые фашисты лежали друга на друге, целуясь, засаживая во все дырки и кончая во всех возможных позах. Та самая сцена из «Парфюмера» Тома Тыквера просто нервно сосала в сторонке. So I look back upon my life Forever with a sense of shame! I've always been the one to blame… For everything I long to do No matter when, or where, or who Has one thing in common, too…It's a, it's a, it's a… -ДЕВОНКИ! ВЫПУСКАЙТЕ ЗОМБОЯЩЕРОВ! – закричал я в микрофон что было мочи. Это был сигнал к действию. Услышав его, Ульянка и Славя начали бегать по всему лагерю и открывать никем не охраняемые клетки, где сидели злые и голодные зомби-фашисты. И теперь эта толпа гниющих трупов медленно, но верно шла прямо на площадь. -Играем до конца! – орал я музыкантам – Не халявить мне там, блядь! It's a sin! Everything I've ever done Everything I ever do Every place I've ever been Everywhere I'm going to It's a sin! Мы продолжали играть песню, а зомби, добравшиеся до совокупляющихся немцев на площади, начали заживо их жрать. Площадь ебущихся геев-фашистов за какие-то считанные минуты превратилось в корпоратив на местном мясокомбинате – зомби отрывали своим жертвам руки, ноги и головы, вырывали из животов кишки и с аппетитом их жевали гнилыми остатками зубов. Ужасающие крики и стоны умирающих заглушили последние аккорды нашего праздничного концерта.

***

Обойдя залитую кровищей и заполненную жирующими зомби площадь, мы кое-как добрались до бывшего домика Ольги Дмитриевны. Внутри другой Семён и Лена активно пыхтели над телом фюрера, орудуя при этом скальпелем, лобзиком и нитками с иголкой. -Вы чё тут устроили? – удивлённо спросил я, смотря на раскинутые повсюду части тела Гитлера – Вам мало того, что он помер – вы ещё хотите набить его опилками и сделать блядское чучело? -О, вы вернулись! – подгонял голову другой Семён – Как концерт? Кстати, братан – пиздато поёшь, как Монсерат, блядь, Кобалье! У меня аж хуй привстал! -Спасибо. Концерт заебись – мы бы сыграли «на бис», но нас никто не попросил. Такая, сука, неблагодарная публика – я ещё раз посмотрел на освежёванного Гитлера – Так что вы с ним сотворили? Хули он выглядит, как сырой фарш для пельменей? -А-а-а, ты про это – другой Семён активно закивал головой – Да, да, да! Мы тут между собой посовещались и решили немного…подкорректировать мой блестящий план. Теперь он не блестящий, а просто наипездатейший! -Ну и чё вы с ним, блядь, творите, вы мне можете сказать? Ёбаный клуб «Очумелые Ручки». -Мы решили снять с фюрера кожу и натянуть её на старину Джонни Синса – с гордостью рассказывал новый план другой Семён – Ну, знаешь, так и выглядит правдоподобнее, и тело потом сжигать не так противно. -Господи, ну и мерзость – я с отвращением посмотрел на лоснящаяся лоскуты слегка бледноватой кожи – Кто вообще до такого додумался? -Енот на Чердаке – не моргнув глазом, ответил другой Семён. -А-а-а-а, ну тогда ладно – пожал я плечами – Ему можно. -Кстати, мы ему ещё одну фразу придумали, в пару к двум остальным – сказал другой Семён – Теперь при встрече он будет говорить «А-а-а, это ты». Ленка сказала, что этот вариант лучше, чем мой, изначальный – «Ты кто, блядь, такой? Тебя никто сюда не звал, пошёл к мамке в пизду!». Когда другой Семён и Лена закончили сложную и изматывающую операцию по пересадке кожи с трупа фюрера на тело секс-робота, мы все вместе посадили его в кресло и с минуту просто любовались. -Ну…ну красавец же – с гордостью в голосе, сказал другой Семён – От оригинала вообще не отличишь. Тютелька в тютельку. -Ага, не считая красных глаз и здорового хуя во лбу – заметил я – А так – да, очень даже похож. Прямо вылитый Гитлер. Мы вздохнули, попрощались с новоявленным фюрером всея «Совёнка» и вышли из домика, направляясь к выходу из лагеря.

***

В кабинет к фюреру всея Третьего Рейха, без стука и предупреждения, на полном ходу ворвался молодой безусый кадет. -Мой фюрер! – выкрикнул он, салютую чёткими, выверенными движениями – В лагере чрезвычайная ситуация! Кто-то выпустил зомби из клеток, и они пожрали половину руководящего состава, а вторая, выжившая, половина, отказывается выполнять свои прямые обязанности – они просто поют какую-то песню про грех и устраивают массовые оргии! -А-а-а, это ты – механическим голосом ответил ему фюрер. -Так точно, это я – Ганс Грубер, мой фюрер! – бодро закивал кадет – Я счастлив говорить с таким великим человеком один на один! -Меня не беспокоить! – раздражённо ответил ему фюрер. -Но, как же так? – кадет непонимающе посмотрел на него – Лагерь в опасности, мой фюрер! Наш народ в опасности! Нам нужно что-то предпринять! -Всех врагов Рэйха ебать в жопу без вазелина! – яростно рыча, закричал фюрер. -Так точно – в жопу без вазелина! – чётко повторил кадет – Назовите конкретные имена – и я тотчас же приступлю! -А-а-а, это ты – прежним, спокойным голосом, сказал фюрер. -Это…я? Я – враг нашего Рейха? – кадет тотчас же побледнел и нервно сглотну застрявший в горле ком – Ну…в таком случае…я…я готов понести заслуженное наказание! Он уверенной походкой приблизился к столу, где сидел фюрер, встал к нему спиной, снял штаны и нагнулся. -Только, умоляю – будьте нежны, мой фюрер! – немного дрожащим голосом, попросил его кадет – У меня это…в первый раз. -Меня не беспокоить! – раздражённо ответил ему фюрер, встал со своего места и начал медленно расстёгивать молнию ширинки на штанах…

***

Мы бежали, как угорелые, через остаток лагеря и молились, чтобы по пути нам не попалась ещё какая-нибудь сверхъестественная хуйня, которая захочет нас убить, сожрать или изнасиловать. Но всё, слава Вермишельному Богу, было тихо. Без особых приключений мы добрались до ворот лагеря и вышли за его пределы – прямо на трассу, по которой ездил только один маршрут автобусов, да и то раз в десятилетку. -Господи, мы выбрались! – Алиса победоносно подняла вверх сжатый кулак – И мы живые! Живые, мать вашу! Как же это пиздато! Я ещё никогда не чувствовала себя так хорошо! -Стоять! А все те оргазмы ты что, симулировала? – подозрительно прищурившись, глядя на неё, спросил я. -Ну…не все… - замялась Алиса – Вот, вот хули ты постоянно к словам придираешься? Я имела ввиду – мне пиздато от того, что я до сих пор живая! -То есть я тебя не удовлетворяю как мужчина – грустно кивнул я головой – И все эти годы ты мне лгала, глядя мне прямо в глаза. -Семён, пошёл в пизду! – огрызнулась Алиса – Я тебя люблю, но иногда ты меня просто бесишь! -А ты меня бесишь тем, что иногда ходишь по улице в такой коротенькой юбочке и без трусиков! И я тебя пиздец как хочу, а нельзя – вокруг новогодний утренник и нужно водить детей вокруг ёлки! -Хорош пиздеть! Иди уже сюда, пидораса кусок! – Алиса схватила меня за яйца, на ходу расстёгивая штаны, и мы вместе завалились в ближайшие кусты. -Ну, с этой парочкой всё понятно – пожал плечами другой Семён – Девчонки, хули стоите? Чё делать то будем? Куда пойдём? Или будем прямо здесь трахаться? Нет, я как бы не против, просто холодно как-то, да и вообще… -Ой, смотрите! – крикнула Ульянка, указывая куда-то в сторону – Автобус! И правда – высунув башку из кустов, я заметил, как к нам медленно подъезжает автобус №410, призывно подмигивая фарами. -Заебись! Чётко! – сказал я, выныривая из кустов и из пизды Алисы – Вот кто увезёт нас отсюда куда подальше! Автобус подъехал ещё ближе и услужливо открыл свои двери. Мы всей гурьбой завалились внутрь и довольно расселись по свободным местам в салоне. Водитель закрыл двери, развернул автобус и поехал по направлению к ближайшему городу. -Слушайте, ну как нам повезло – это же просто нереально! – улыбаясь, сказал я остальным – Шансы того, что одинокий автобус, глубокой, мать его, ночью, приедет суда и заберёт нас – блядь, это же просто какой-то дичайший сюжетный штамп, но как я ему благодарен! -Да, точно – недовольно сказал Алиса – Всё, Семён, завали ебальник – дай поспать. -Да, мы всю ночь на ногах, надо бы и вздрочнуть немного – сказал другой Семён, засовывая руку в трусы – В смысле – вздремнуть немного… Через некоторое время, практически вся наша компашка, измученная многочисленными ночными приключениями, уснула. Все, кроме меня. Заснуть мне не давала одна мысль, прочно засевшая у меня в мозгу и всё это время покалывающая мои нервные окончания, напоминая о своём присутствии. А ведь тот загадочный маньяк, убивший Толика – он всё ещё на свободе… -Простите! – шёпотом, чтобы не будить остальных, обратился я к водителю – Уважаемый! Нам ещё долго ехать? Алиса положила голову мне на яйца, и, чувствую, ещё немного, и она раздавит их к хуям собачим. Водитель повернул ко мне своё лицо. Лицо серийного маньяка-убийцы, любящего носить потрёпанную окровавленную хоккейную маску с маленьким дырочками. Он проехал ещё немного и остановил автобус. А затем потянулся к заточенному острейшему мачете, лежащему недалеко от его ног… -Народ! – громким и визгливым от страха голосом закричал я – Быстро вставайте и валите нахуй из этого автобуса! ЖИВО, Я, БЛЯДЬ, СКАЗАЛ!