Реконфигурация

Утром Гарри сменил ночных дежурных в Аврорате. Перед тем как отправиться домой, хмурый, с залегшими под глазами тенями, Дин передал ему копию свежего «Пророка». Передовицу занимала колдография Сэма Уиллиса в черной рамке под заголовком «Смерть в Министерстве. Что скрывает Аврорат?». Журналистам не удалось ничего разузнать об обстоятельствах смерти Уиллиса, и статья на четвертой странице изобиловала теориями заговора. Гарри с отвращением бросил газету в мусорное ведро. За ночь с посылки удалось снять слабый магический след, который сейчас сверяли с базой сотрудников Министерства. Рон ходил сам не свой, опасливо косясь на авроров, напрямую занятых в расследовании. Было заметно, что ночью он не спал. Гарри хотел уже предложить другу флакон бодрящего из своих запасов, как грянул гром. На Министра Магии в одном из коридоров было совершенно покушение. Министр не пострадал, вовремя сумев закрыться щитом, нападавшего не разглядел — тот быстро скрылся, улизнув через камин в ближайшем кабинете. — Камин? Вот так просто посреди белого дня напасть на Министра и скрыться через камин? — неверяще покачал головой Гарри, когда они шли с Булстройдом к кабинету Министра, куда их вызвали спустя час после нападения. Он давно не помнил такой безумной недельки. В приемной их встретила секретарша Министра — Нагини. Гарри заметил, что даже Булстройд предпочел обойти ее по дуге. Эту женщину побаивались, вокруг нее всегда витало множество слухов и домыслов. Например, многие считали, что Министр привез Нагини из странствий по Индии, хотя никто не мог знать наверняка, был ли тот в Индии вообще. Некоторые же со всей серьезностью доказывали, что Министр превратил свою змею-фамилиара в женщину. Гарри понимал, почему людям так нравилось о ней судачить: Нагини обладала экзотической красотой, которая вкупе с флером загадочности притягивала к ней внимание людей. Но никто не подходил к ней близко, было в ней действительно что-то ядовито-змеиное, а злой взгляд зеленых глаз и высокомерная манера речи отпугивали даже смельчаков. Пройдя приемную под пристальным холодным взглядом Нагини, Гарри шагнул в кабинет Министра. Последний раз он был здесь сразу после победы над Гриндевальдом, когда Корнелиус Фадж, на последнем волоске державшийся на посту, вручал ему Орден Мерлина. Тогда кабинет соответствовал чудным вкусам владельца. Гарри хорошо помнил те малиновые обои, под цвет любимого галстука Фаджа. Сейчас кабинет Министра изменился до неузнаваемости. У Гарри было ощущение, что из него вынесли всё подчистую, чтобы заставить заново. Теперь это помещение с первого взгляда поражало мрачной, сдержанной роскошью. Стены, обитые тканью глубокого зеленого оттенка, шкафы и панели из темных пород дерева — все это говорило, что у нового хозяина кабинета вкус был явно получше, чем у Фаджа. А еще Гарри сразу же отметил отсутствие личных вещей, словно Министр не хотел раскрывать ни капли информации о себе. Украшала кабинет пара наверняка подаренных кем-то антикварных безделушек на каминной полке. За рабочим столом оказалось пусто, Гарри перевел взгляд на темно-коричневый диванчик у левой стены и встретился взглядом с целым и невредимым Министром Магии Томом Риддлом. — Господин Министр, — вежливо кивнул Гарри. Рядом с ноги на ногу переминался Булстройд и явно чувствовал себя здесь не в своей тарелке. — А, Главный Аврор Булстройд! И Гарри Поттер! — Министр отбросил в сторону какой-то свиток и расплылся в приветственной улыбке. Как бы абсурдно это ни звучало, Риддл играл важную роль в жизни Гарри, практически в ней не участвуя. У них почти не было общих знакомых, а всё их общение ограничивалось дежурными приветствиями на публичных мероприятиях. В то же время Гарри не спускал с него глаз и чувствовал, как за ним наблюдают в ответ. И внимание Риддла нисколько его не смущало, скорее, наоборот, будоражило кровь, не давая расслабиться ни на секунду. Практически все были так или иначе очарованы Министром. Еще бы — блестящий выпускник Хогвартса, самый молодой Министр Магии в истории. Риддл обладал харизмой и чертовски привлекательной внешностью, за таким, как он, шли люди. Гарри сам едва устоял перед чарами (видит Мерлин, это было непросто), и то только благодаря знаменитой интуиции: рядом с Риддлом все внутри него звенело, как натянутая тетива. Вот и сейчас Гарри почувствовал исходящую от него опасность. Риддл еще шире улыбнулся. — Сэр, — начал Булстройд. Темные с проседью волосы у него от волнения взмокли на висках, и он нервно их приглаживал. — Признаться, не понимаю, зачем вы нас вызвали. Расследование началось, я всё держу под контролем, но еще рано говорить о каких-то результатах. — Я вызвал вас не за этим, — сказал Риддл, поднимаясь. В изумрудной мантии поверх отутюженного костюма он выглядел безукоризненно, как будто его и не пытались убить час назад. — Олдрич, второе нападение за два дня. Гарри нахмурился: фамильярничал ли Риддл с Булстройдом, обращаясь к нему по имени, или они были на короткой ноге? — Господин Министр, — заметно заволновался Булстройд. — Обещаю вам, что найду виновных в ближайшее время. — Виновных? — переспросил тот. Гарри мог поклясться, что губы Риддла дрогнули в сдерживаемой улыбке. — У меня есть все основания полагать, что отправитель посылки, которая предназначалась Гарри Поттеру, — Булстройд недовольно покосился на него, — и напавший на вас, Министр, — разные люди. — Вот как, — протянул Риддл, задумчиво разглядывая Гарри. Гарри, в свою очередь, смотрел в ответ, не скрывая, что внимательно наблюдает за ним. Они кружили вокруг друг друга всё то время, что Риддл занимал пост Министра. В голове мелькнуло: не решился ли Риддл на что-то более серьезное, устав от пустой игры в гляделки? Гарри сам поразился, как от этой мысли внутри все на мгновение сжалось от предвкушения. — При всем уважении, сэр, у вас с Поттером нет общих врагов, — уверенно заявил Булстройд. Гарри с большим сомнением покосился на начальника. Возможно, в его словах была доля правды: Том Риддл открыто поддерживал чистокровных, когда сам Гарри придерживался либеральных взглядов, хотя и не лез в политику. Но делать такие заявления, когда не все приспешники Гриндевальда пойманы? Гарри легко мог представить план, где чокнутый последователь Темного Лорда убивает его, а потом Министра, сразу же сея анархию и панику. — Я вызвал вас сюда затем, — решил пояснить Риддл, — чтобы затребовать личную охрану в лице Гарри Поттера. — Что? — у Гарри были предчувствия, но такого поворота он точно не предвидел. — Но, сэр... — начал Булстройд, — на Поттера самого вчера было совершено покушение. — Как ты и сказал, Олдрич, у нас нет общих врагов. Мои неприятели побоятся связываться с самим Гарри Поттером, а недоброжелателей мистера Поттера явно смутит моя персона, — Риддл приблизился и опустил руку на плечо Гарри. Гарри подавил желание дернуться. Прикосновение стало неожиданностью, от плеча по телу пробежала волна дрожи. — А я бы хотел дожить до Берлинского конгресса, — пошутил Риддл, сжимая плечо Гарри. Улыбка Риддла, такая ясная и открытая, сбивала с толку. Это всё предлог, с тревогой понял Гарри, но предлог для чего? Определенно, Риддл затеял какую-то игру и сейчас втягивал в нее Гарри. Вот только, что бы Риддл не затеял, Гарри будет готов к любому противостоянию. — Это... это очень здравая мысль, — залепетал Булстройд, справившись с удивлением. Во время разговора его полное лицо то смертельно бледнело, то становилось красным, как его аврорская мантия. — Вот именно, я полагаю, что все ваши ресурсы задействованы в двух расследованиях, а наш мистер Поттер стоит дюжины, не так ли, Олдрич? — Риддл произнес это, смотря Гарри прямо в глаза. Близость Риддла, его пронзительный взгляд, направленный только на него, заставляли Гарри чувствовать, что Булстройд здесь лишний. Он с трудом сбросил наваждение. Риддл знал, как воздействовать на людей, но и Гарри был не из робкого десятка. По венам разливался азарт, словно ему предстояла полная опасных приключений погоня. — Конечно, Господин Министр, — уважительно склонил голову Булстройд. — Я сегодня же подготовлю необходимые документы о временном переводе Поттера и передам вам на подпись. Риддл махнул рукой — бюрократические детали его явно не волновали. Гарри промолчал, поражаясь малодушному поведению Булстройда перед Риддлом. Тот откланялся и, не глядя в сторону Гарри, поспешил удалиться. Они остались вдвоем. Стоило двери закрыться за Булстройдом, как Гарри поймал себя на совершенно неуместном предвкушении. — Итак, господин Министр, — начал Гарри. — Личная охрана? — Именно, — кивнул Риддл. Он стоял близко, возвышаясь над ним и нарушая личное пространство. — Мне нужно сопровождение в Министерстве, на деловых встречах и поездках. — Я всегда думал, что личная охрана подразумевает круглосуточное присутствие, — поднял брови Гарри. — К счастью, мой дом отлично защищен, — хитро улыбнулся Риддл, — но если ты предлагаешь кое-что другое в ночное время, я, пожалуй, соглашусь. Когда до Гарри дошел смысл сказанного, щеки залил предательский румянец. Риддл что — издевается над ним? Гарри уже было открыл рот возразить, но Риддл решительно зашагал к выходу. — Идем, Гарри, у меня деловой обед, на который я не хотел бы опоздать. Ты же не против неофициального обращения, когда мы наедине? — Я бы предпочел сперва обсудить с вами меры безопасности, сэр, — Гарри не сдвинулся с места. — И мне необходимо выполнить проверку... — Это может подождать, — перебил его Риддл. Но видя, что Гарри уверенно стоит на своем, он обаятельно улыбнулся. Темный взгляд невольно притягивал. — Брось, что может случиться с двумя сильнейшими волшебниками, когда они вместе? Гарри с сомнением покачал головой, но решил подчиниться. Они прибыли в помпезный ресторан с позолоченными рамами зеркал и антикварной мебелью, белый потолок украшала затейливая лепнина. Гарри осмотрелся и отметил, что от столиков не доносилось ни звука. Видимо, здесь работали чары приватности. Их столик располагался у дальней стены, на которой висела огромная картина с названием «Охота на кентавров». Гарри на миг замешкался: как можно было есть, смотря на это? Рука Риддла легла ему на поясницу, подталкивая к столику, где их уже ждали Паркинсон и Розье. Гарри подавил тяжелый вздох: компания политиков обеспечена ему надолго. Розье и Паркинсон целую вечность раскланивались с Риддлом, выспрашивая о его здоровье и произошедшем нападении. Они явно были давними знакомыми, да и вообще, стоило Риддлу занять пост Министра, и как-то незаметно многие слизеринцы очутились на высокопоставленных должностях. Все они, так или иначе, учились примерно в одно время в Хогвартсе, приходились друг другу родственниками, знакомыми или участниками клуба Слагхорна. Впрочем, часть общественности больше возмущал не факт кумовства в правительстве, а то, что многие теперешние высокопоставленные чиновники предпочли скрываться в тени, когда шла война с Гриндевальдом. Гарри закрывал на это глаза: у него были задачи поважнее. К тому же, правительство Риддла пока не продвигало никаких законов, ущемляющих магглорожденных. Но это не означало, что Гарри не был начеку: хоть Риддл никак и не проявлял себя, чутье Гарри говорило, что что-то здесь не так. Все сделали заказ, и Паркинсон обратился к Гарри: — Мистер Поттер, как вы думаете, мог ли кто-то из приспешников Гриндевальда спланировать нападение на Министра? — Я не имею права разглашать какую-либо информацию, — Гарри выдал заученный ответ, которым всегда отмахивался от Риты Скитер. — Панкрас имел в виду совсем не это, — участливо подсказал Риддл, улыбаясь. — Ему просто интересно ваше мнение. Гарри хмуро посмотрел на Риддла — как будто он сам не понял. — Я очень сомневаюсь, — сказал Гарри наконец. В воздухе повис молчаливый вопрос. — Учитывая приближающийся Берлинский конгресс, главной темой которого будет ужесточение статута секретности, и то, что Министр Риддл выступает за поправки к статуту, я бы поставил на то, что атаку спланировал кто-то более... радикально настроенный, — пояснил Гарри. — Мистер Поттер, не намекаете ли вы, что это был кто-то из магглорожденных? — невинно поинтересовался Розье, вскидывая бровь. Насмешливое выражение стерлось с его лица под тяжелыми взглядами и Риддла, и Гарри. — Вы думаете, Гриндевальду бы понравился Берлинский конгресс? — тут же осторожно спросил Паркинсон, заходя с другой стороны. — К счастью, мы этого никогда не узнаем, — ответил Гарри. На тарелках появилась еда, и Гарри потянулся к приборам. — Но ведь Гриндевальд как раз выступал за идеи сепарации от магглов, — вновь встрял Розье. Паркинсон при этом неловко улыбнулся, как будто ему было стыдно за бестактность товарища. — Выступал? — повторил Гарри, откладывая в сторону приборы и тяжело смотря на Розье. — На самом деле, он насильно насаживал свои взгляды и убивал всех, кто противился его идеям. Он напрочь проигнорировал горящий взгляд Риддла. Розье ненадолго стушевался, Паркинсон достал было портсигар, но, бросив короткий взгляд на Риддла, убрал его обратно. Повисла напряженная пауза. Гарри, в отличие от многих политиков, никогда не сдерживался, когда речь заходила о Гриндевальде, и говорил правду, какой бы жестокой она ни была. Без аппетита он вернулся к бифштексу. — Мистер Поттер, позвольте мне сказать, что я восхищен вашей победой над самым темным волшебником современности, — вдруг заявил Паркинсон. — Спасибо, — просто ответил Гарри, начиная подозревать, куда это ведет. — Как же? — подпрыгнул на стуле Розье. — Как же вам это удалось? Вы были так молоды, так юны... — Если бы я знал, что у нас будет обед памяти Гриндевальда, я бы взял с собой альбом с колдографиями, — мрачно пошутил Гарри, откидываясь на спинку стула. Общественность не знала, как ему удалось победить Гриндевальда. Более того, Гарри был единственным, кто мог это рассказать: Рон и Гермиона для своего же блага дали непреложный обет молчать, а Дамблдор и Снейп унесли тайну с собой в могилу. Гарри не говорил никому не потому, что боялся умалить свои заслуги. Он опасался, что кому-то в голову может прийти идея повторить путь обретения бессмертия, который проделал Гриндевальд. Гарри не хотел еще одной войны. — Так или иначе, благодаря вам, мистер Поттер, мир избавлен от этого зла, — почтительно произнес Паркинсон, поднимая бокал красного вина. Честно говоря, это была не та компания, в которой Гарри бы хотелось вспоминать и обсуждать войну. Подняв бокал, он заметил, что Риддл, как и он, пьет простую воду вместо вина. Чокнувшись со всеми за победу над Гриндевальдом, Гарри стал терпеливо дожидаться завершения обеда. Когда они аппарировали в Атриум и распрощались с Паркинсоном и Розье, Риддл неожиданно произнес: — Они слишком навязчивы. — Согласен, — кивнул Гарри, осматривая помещение. После слов Риддла он невольно почувствовал благодарность за поддержку. — Я думал, у вас будет деловой обед. — Он должен был быть, — цокнул языком Риддл, направляясь к лифтам, — но, как видишь, твоя победа над Гриндевальдом до сих пор волнует умы. Вся симпатия к Риддлу вмиг улетучилась. Гарри ни на секунду не поверил, что тот не смог повернуть разговор за обедом в нужное ему русло. Неужели ждал, что Гарри выдаст что-то интересное? Словно ощутив перемену настроения, Риддл произнес: — Я не буду требовать от тебя подробностей. Расскажешь сам, когда почувствуешь, что пришло время. Гарри в удивлении поднял голову и встретился взглядом с Риддлом. Тот смотрел на него самоуверенно, как человек, всегда добивающийся своего. — Я буду иметь вас в виду, если мне вдруг захочется этим с кем-то поделиться за чашкой чая, — сухо ответил Гарри. На что Риддл лишь улыбнулся. В лифте к нему спланировало несколько самолетиков, и он углубился в чтение записок. В кабинете Риддла Гарри первым делом занялся осмотром охранных чар. Ему также пришлось проверить приемную под недовольным взглядом Нагини. Гарри потратил на это пару часов и остался доволен результатами. Он быстро написал записку Дину: «Держи меня в курсе расследования. Спасибо! Г.П.» и отправил ее самолетиком в Аврорат через камин. В кабинете Риддл сидел за кипой бумаг, но стоило Гарри зайти, тот сразу оторвался от них. — Я удовлетворен защитными чарами вашего кабинета и приемной, Министр, — отчитался Гарри. — Кому-то со злым умыслом будет сложно сюда попасть. Что касается коридоров... — У меня есть ты, чтобы сопровождать меня всюду, — перебил его Риддл, не спуская с него синих глаз. — Да, — кивнул Гарри, стараясь скрыть волнение, вызванное таким пристальным вниманием Риддла. Он подошел к столу и выложил на него золотую монету, размером с галлеон. — Я прошу вас всегда иметь это при себе, — Гарри подвинул монету ближе к Риддлу. Тот взял ее в руки, чтобы с интересом рассмотреть ближе. С одной стороны монеты была выгравирована буква «А», с другой «М». — У меня находится вторая. Если вы будете в опасности, моя монета нагреется и я буду знать, что вы нуждаетесь в помощи. Так же я получу координаты для аппарации к вам. — Любопытная разработка Аврората, — всё ещё держа монету перед глазами, промолвил Риддл. — Появилась недавно? — Относительно, — неопределенно пожал плечами Гарри. — Она так же работает в обратном порядке. Если нагреется ваша монета... — То тогда мне нужно будет спасать тебя, Гарри? — усмехнулся Риддл, переводя взгляд с монеты на него. — Она превратится в порт-ключ и перенесет вас в безопасное место, — закончил Гарри. — Как удобно, — Риддл спрятал монету в карман брюк. Он вернулся к стопке бумаг и сказал: — Мне нужно доработать кое-что. Располагайся, мы поговорим позже. Гарри устроился на диване. Порывшись в карманах, он нашел еще один клочок бумаги и нацарапал записку Гермионе, что появится в Норе, как только освободится. Отправив ее через камин в приемной, Гарри уселся обратно. — Ты можешь пользоваться камином в моем кабинете, — произнес Риддл, не отрываясь от документов. — Спасибо, сэр, — кивнул Гарри, на миг задерживая взгляд на Риддле. Его снедало нехорошее предчувствие. Слишком многое произошло за несколько дней: покушение на него и Министра, смерть Уиллиса, подозрения Гестии. Гарри не мог отделаться от мысли, что это всё как-то взаимосвязано. Хотелось действовать, а не сидеть сложа руки на диване, сторожа Министра Магии. Сам Риддл не без ложной скромности заметил, что был сильнейшим волшебником современности. И у него явно хватило бы сил защитить себя самому. Если Риддл затребовал себе личную охрану, значит, дело действительно серьезно. Но при этом после нападения на Риддле не было ни царапины! Факты противоречили друг другу. Мелькнула мысль: а не замешан ли сам Риддл во всем этом? Но идея выглядела странно, ведь сейчас на ушах стоял весь Аврорат, Министру глупо было бы влезать во что-то настолько публичное. Неприятно кольнуло в груди: вечером ему предстоял разговор с Роном. А еще он хотел навестить родителей погибшего Уиллиса. Чувство вины повисло на сердце тяжелым грузом. Если бы Сэм не открыл посылку, которая предназначалась Гарри, если бы Рон не проспал дежурство... Найти виновного стало не только долгом, но и чем-то личным. До конца дня к Риддлу то и дело заходили волшебники по разным поводам и поручениям, каждый раз запинаясь под взглядом Гарри. Несколько раз Нагини заносила документы на подпись и письма вместе с чаем. Под конец рабочего дня Гарри так устал от безделья, что чувствовал себя выжатым лимоном. Наконец, отложив подписанный указ, Риддл удовлетворенно откинулся в кресле. Изящно взмахнув палочкой, он погасил верхний свет, оставив лишь несколько свечей, и зажег камин. В кабинете сразу стало уютней. Вспомнив, как неловко себя чувствовал здесь Булстройд сегодня днем, Гарри поразился тому, насколько комфортно ему было здесь сейчас. — Гарри, а что ты думаешь о Берлинском конгрессе? — вдруг спросил Риддл. Свеча слабо освещала его лицо, но Гарри чувствовал взгляд на себе. — Гриндевальд бы разнес его в щепки, — ответил Гарри, пытаясь отшутиться. Камин ярко вспыхнул, осветив тонкую улыбку Риддла, Гарри невольно задержал на ней взгляд. По повисшей паузе он понял, что от него ждут вразумительного ответа. — Я поддерживаю поправки по ужесточению статута секретности, — все-таки признался Гарри. — Вот как, — в тоне Риддла проскользнуло легкое удивление. — Это противоречит сложившемуся о тебе мнению. — Сепарация от магглов — необходимое зло, — нехотя ответил Гарри, с замиранием сердца следя, как темный силуэт Риддла поднимается из-за стола и направляется к нему. — Почему? — спросил Риддл, присаживаясь рядом с ним. Его рука легла на спинку дивана. Сразу же стало как-то тесно, воздух словно нагрелся на пару градусов. — Я вырос с магглами, знаете ли. — И как они воспринимали волшебство? — продолжил допрос Риддл, в его глазах появился нехороший блеск. Гарри опустил взгляд и уставился на серебристую цепочку, держащую мантию на плечах Риддла. — Не очень, — ответил как можно равнодушней Гарри, усилием воли заглушив рвущиеся наружу воспоминания детства. — Боялись его. Волшебство не вписывалось в их картину мира. — Они плохо обходились с тобой? — упорствовал Риддл, как будто не замечая неудобства, которое вызывал этот разговор у Гарри. — Я не хочу об этом говорить. Я не держу на них зла и давно перерос это, — отрезал Гарри, невольно прикрывая глаза. В воздухе повисло едва ощутимое напряжение. — Мы... мы и магглы просто слишком разные. — А как твои друзья восприняли то, что ты поддерживаешь ужесточение статута секретности? — после минуты молчания спросил Риддл. Гарри открыл глаза и поразился, насколько близко они были друг к другу. Он нервно сглотнул. Риддл задержал взгляд на его губах, отчего сердце Гарри пропустило пару ударов. — Они знают, что я принимаю эти поправки не потому, что считаю волшебников высшей расой... или думаю о магглах, как о вселенском зле, — произнес Гарри, с усилием отворачиваясь от Риддла и смотря прямо перед собой. — Тем более, мы все знакомы с вашим недавним докладом о маггловских достижениях. Если не принять меры в ближайшем будущем... мы будем рассекречены. — Друзья многое о тебе знают, — заметил Риддл, его рука холодной змеей скользнула Гарри на шею, чуть поглаживая. Гарри на секунду замер, не веря в происходящее, после чего вскочил на ноги. — Какого чёрта? — возмущенно вырвалось у Гарри. Он вдруг осознал, как дрожат руки, и поспешил сжать ладони в кулаки. — Похвально, что вы думаете о нашем будущем, — как ни в чем не бывало произнес Риддл, при этом не спуская с него темного взгляда. — Что? — Гарри не сразу понял, что Риддл продолжает разговор, словно ничего не случилось. Это было уже слишком, всё с Риддлом сегодня было слишком. Хотелось, наконец, закончить этот вечер и... унять бешено колотящееся сердце. — Господин Министр, какие будут на сегодня указания? — Отправляйся домой, — Риддл милостиво махнул рукой. — Я тоже пойду. — Я должен сопроводить вас, сэр. — Я воспользуюсь камином, — отстраненно ответил тот, повернув голову и что-то разглядывая в зачарованном окне. На его открывшейся шее играли темные тени от пламени камина. Гарри хотел было возразить, но Риддл, поднимаясь с дивана, добавил: — Жду тебя здесь завтра к одиннадцати. — Так поздно? — скептически поднял бровь Гарри. — У меня встреча утром, — Риддл приложил большой палец к его губам, заставляя замолчать. От удивления Гарри даже не шелохнулся. — Я проведу ее у себя дома. До завтра. Риддл провел пальцем по нижней губе Гарри. Медленно отведя взгляд, он шагнул к камину и исчез в зеленом пламени. Кровь так сильно стучала в ушах, что Гарри не расслышал адреса, куда переместился Риддл. *** Стоило Гарри очутиться в Норе, как он попал в объятья миссис Уизли. — Все никак не налюбуюсь на тебя, дорогой, — произнесла Молли, усаживая его за стол и накрывая ужин. — Как тебе идет аврорская форма! Через минуту к ним присоединились мистер Уизли, Рон и Гермиона. Родители Рона, не скрывая волнения, смотрели на него: новости успели дойти до них. — Будь осторожен, дорогой, — произнесла миссис Уизли, тщетно пытаясь пригладить его непослушные пряди. — Что Министру от тебя нужно? — более прагматично спросил мистер Уизли. — Не знаю, — Гарри задумчиво покачал головой. Риддл не выходил у него из головы. — Не к добру это, — вздохнула миссис Уизли. Ее взгляд беспокойно метнулся к волшебным часам, но ни одна из восьми золотых стрелок не показывала «смертельную опасность». Стрелка, принадлежавшая Фреду, потускнела и навсегда застыла в положении «в пути». — Не волнуйтесь, я уверен, что скоро всё разрешится, — заверил их Гарри, проглатывая ком в горле. Он посмотрел на Рона, который за каких-то два дня осунулся и побледнел. Тот нервно теребил в руке свой аврорский значок. Когда Гарри справился с ужином, мистер и миссис Уизли оставили трио наедине. — Гарри... — начал Рон, не поднимая глаз. — Это... это я виноват? Гарри молчал, не зная, как лучше ответить другу. — О чем ты говоришь? — спросила Гермиона, хмурясь. — Гарри, что произошло? — Скажи ей, — велел Рон. — Она тоже должна знать. — Гермиона, как ты знаешь, вчера погиб аврор Уиллис, — Гарри сделал паузу, собираясь с мыслями, Гермиона терпеливо ждала. Рон сгорбился на стуле и закрыл лицо руками. — Он съел отравленный шоколад, который прислали мне, — сказал Гарри. Гермиона охнула, прикрыв рот ладонью. — Но как такое произошло? — К нам приходит множество посылок, в том числе и для меня. Из-за защитных чар на Гриммо многим почтовым совам сложно отыскать мой адрес. Особенно, если отправитель не знает, куда именно нужно слать, поэтому они доставляют посылки в Министерство. Обычно это всевозможные сувениры, открытки, угощения. Иногда сдобренные любовными зельями, — Гарри невесело улыбнулся. — Посылки проверяются, но так как часто на такое не хватает рук, этим занимается дежурящий ночью аврор. — И кто-то пропустил посылку? — тихо спросила Гермиона, поворачиваясь к Рону, пораженная страшной догадкой. Гарри кивнул. Рон издал полузадушенный всхлип. — Я удалил запись об этой посылке из наших реестров, — твердо произнес Гарри. — В Аврорате думают, что она пришла не обычным путем, а кто-то подкинул её. Рон отнял руки от лица и уставился на него. — Но Гарри! Это же нарушило весь ход расследования! — воскликнула Гермиона. — Зачем ты это сделал? — потребовал Рон. — Я не допущу, чтобы тебя судили за это, — ответил Гарри. — Но это моя вина! — чуть не заорал Рон. Гермиона спохватилась и наложила заглушающие чары на кухню. — Я проспал! А когда проснулся, времени на проверку не было, и я... — Я знаю, — кивнул Гарри. — Ты мог погибнуть! Уиллис погиб! — Да. — Но почему... — Рон, видит Мерлин, ты здорово напортачил, — вздохнул Гарри. — Но я не сдам тебя аврорам. И не позволю тебе самому явиться с повинной! Гарри встал и заходил по кухне. Гермиона сидела, закусив костяшки пальцев, глаза у нее были на мокром месте. — Ты слишком много значишь для меня, Рон, — сказал Гарри. — Мы через столько прошли, я стольким тебе обязан, что я не могу поступить иначе. — Гарри, как ты не понимаешь, я должен понести наказание! — И ты его понесешь! Только от собственной совести, а не от Министерства. Тебя же там в муку смолотят! На кухне повисло тяжелое молчание. — Я уйду из Аврората, — спустя какое-то время выдавил Рон. Гарри, смотрящий из окна на заброшенный зимой садик, тихо вздохнул. Он не представлял, как отговорить Рона от этого. — Мордред, это невыносимо. Рон вскочил с места и бросился вон из кухни. Забытый аврорский значок остался лежать на столе. Гермиона встала и хотела было кинуться за ним, но через мгновение упала обратно на стул. — Не оставляй его, — тихо попросил Гарри, присаживаясь напротив нее. — Я его не оставлю. Гермиона расплакалась и закрыла лицо руками. — Мы все совершали ужасные ошибки, — признался Гарри. — Не знаю, что бы я делал, если бы в моей жизни не было людей, готовых простить. — Ты раскаивался. — Рон тоже раскаивается, — мягко сказал Гарри. Гермиона кивнула, вытирая слезы. — Это останется с ним до конца жизни. Как и моя ошибка, убившая Сириуса, со мной. — Это была не твоя вина, это Гриндевальд хотел выманить тебя... — начала яростно защищать его Гермиона, но Гарри ее перебил: — Кто-то хотел убить меня, а погиб Сэм, и Рон винит себя в произошедшем. — Ох, Гарри, как ты думаешь — это оставшиеся приспешники Гриндевальда? — Не знаю, — покачал головой Гарри. — Может, это Грайте? — вдруг спросила Гермиона. — Вы его едва не поймали, а теперь он мстит... — Грайте уже несколько раз ускользал от нас в последний момент, — покачал головой Гарри. — И каждый раз после этого он надолго пропадал. Это очень не похоже на него — начать действовать так скоро. Герр Шмидт говорит, что вообще не видел его следов очень давно. — Герр Шмидт? — Его все так зовут. Начальник немецкого Аврората, — объяснил Гарри. — Мы обмениваемся новостями. — Кто бы это ни был — будь осторожен, хорошо? Гарри кивнул с улыбкой. Они замолчали, каждый погруженный в раздумья, пока Гермиона не прервала тишину. — Ты действительно великий волшебник, Гарри, — вдруг произнесла она. Гарри удивленно вскинул брови. — Ты не боишься брать ответственность за других на себя, — пояснила Гермиона. — И готов дать второй шанс. — Мне больше нравится думать об этом, как о спасении, — полусерьезно, полушутя произнес Гарри. — О, Гарри, — Гермиона вздохнула, беря его ладони в свои. — Ты не можешь жить без высшей цели. Иногда мне кажется, что тебе не хватает чего-то или кого-то колоссального. Как Гриндевальд. Гарри нахмурился. — Ты создан для того, чтобы менять мир, а не ловить беглых преступников, — Гермиона с силой сжала ладонь. — Пожалуйста, не трать себя на это. Она встала из-за стола, вытирая последние слезы. — Я пойду найду Рона, — сказала Гермиона. — Давай, — кивнул ей Гарри. — Кстати, Гарри, — Гермиона остановилась у самой двери. — Как действительно дела с Министром? Гарри уставился в окно, не представляя, что ответить Гермионе. Признаться ей, что Риддл проявляет к нему определенный интерес? Или что сам Гарри запутался и не знает, как реагировать на него? Гарри про себя криво усмехнулся: Гермиона, говоря, что Гарри в пару нужен публичный человек, явно не имела в виду Министра Магии. — Ты случайно не знаешь зелья или чары, которые бы повышали человеческую харизму? — вдруг спросил Гарри. — Риддл настолько... он такой невозможный. — Не глупи, — судя по голосу, Гермиона улыбалась. — Этого у вас с ним не отнять. Ты так же действуешь на людей. Оставшись один, Гарри вышел во дворик вдохнуть холодного воздуха. Это была одна из редких ясных зимних ночей, небо украшали россыпи бледных звезд. Остановившись у забора, Гарри запрокинул голову и нашел созвездие Большого Пса. — Привет, Бродяга, — прошептал он, улыбаясь, в его очках отражался холодный свет полной луны. Гарри еще долго простоял в саду, погрузившись в воспоминания. С тяжелым сердцем он отправился домой, размышляя о совершенных ошибках и жизнях, которые он не смог спасти. Будут ли всегда его преследовать призраки прошлого? А Рона? Как теперь повернутся их жизни, кем они станут, что ждет их впереди? Гермиона права: ему нужна в жизни цель. Гарри сбросил красную аврорскую мантию в прихожей и замер, вспомнив Тома Риддла. Не это ли отличный кандидат?