Реконфигурация

Утром Гарри разбудил Патронус Кингсли с известием, что на Гестию Джонс было совершенно нападение, но она жива и находится в Мунго под охраной. — Мерлин, что происходит? — спросил Гарри у потолка, стоило рыси Кингсли испариться. Неужели они упустили что-то важное, когда проверяли дом Гестии позавчера вечером? Всю сонливость в миг как рукой сняло. Связавшись с Кингсли по каминной сети и убедившись, что Гестия в порядке и его помощь не требуется, Гарри аппарировал к дому Уиллисов на окраине Лондона. Родителями погибшего аврора была немолодая интеллигентная пара маглорожденных волшебников, разводящая собак породы корги. Стоило ему ступить в дом, как он почувствовал поселившееся тут несчастье. Отдались острой болью воспоминания Норы, когда не стало Фреда. Всегда шумная, она поразила тогда Гарри оглушающей тишиной. В гостиной за большим овальным столом у окна сидела Мелани Уиллис. Гарри неловко присел рядом и высказал слова соболезнования. Мелани на секунду сжала его ладони сухими, холодными пальцами. Мистер Уиллис принес поднос с чаем, чашки мелко подрагивали и звякали. Возле ног Гарри беспокоилось несколько псов, еще один, скуля, уткнулся в юбку миссис Уиллис. — Сэм в них души не чаял, — тихо промолвила Мелани, наблюдая, как Гарри рассеянно чешет за ухом одну из собак. — Он был очень добрым парнем, — искренне признался Гарри. — Всегда открытый, готовый броситься на помощь... Миссис Уиллис отвернулась к окну, пряча мокрые от слез щеки. У Гарри сжалось сердце. Сэм служил в Аврорате всего ничего, но успел подружиться со всеми за такой короткий срок. Гарри нечасто встречал таких светлых людей. — Вы так ему нравились, мистер Поттер, — сорвавшимся голосом произнес мистер Уиллис. — Спасибо вам за то, что вы зашли. Вы не представляете, сколько это значит для нас. Гарри не нашелся, что ответить. Уиллисам, должно быть, сказали, как умер их сын и кому предназначалась та посылка. Он ожидал проклятий и готов был вынести всё за себя и за Рона, но наткнулся на такую теплоту и сердечность, что ком стоял в горле. Скорбную тишину прервала сова. Птица грозно стучала в окно, видимо, намереваясь его разбить, если ее немедленно не впустят. По жетону на лапке Гарри опознал министерскую неясыть. Стоило мистеру Уиллису открыть окно, как птица бросила Гарри свиток на колени и, опрокинув вазочку с печеньем, взмыла обратно. Гарри быстро пробежался по строкам: «Магические следы на коробке отравленных конфет и в коридоре, где было совершено нападение на Министра, идентичны. Проводим экспертизу яда, но шансов мало — сам понимаешь. Д.Т.» Он нахмурился: всё-таки у него был общий враг с Риддлом. Неужели действительно выжившие приспешники Гриндевальда? И что теперь на это скажет Булстройд? Что касалось яда, тут Гарри действительно мог расписаться в собственном бессилии: черный рынок кишел зельеварами, поставщиками запрещенных ингредиентов и теми, кто это охотно скупал. Отследить те же Ведьмины узлы, привезенные в обход министерских лицензий, было чертовски сложно. Гарри обещал себе с этим разобраться, и они с ребятами даже начали разрабатывать план, но он боялся, что это может занять годы. Извинившись за ранний уход, Гарри распрощался с четой Уиллисов. Рассудив, что вчера ему разрешили пользоваться камином в кабинете Министра, он направился прямиком туда. Несмотря на то, что одиннадцати еще не было, Риддл уже находился на рабочем месте. Он о чем-то тихо переговаривался с Нагини, которая сидела на краешке его стола. Их голоса тут же смолкли, стоило Гарри ступить на ковер, оставляя следы сажи за собой. Неожиданно кольнула ревность. — Гарри, — губы Риддла растянулись в приветственной улыбке. Он передал Нагини какие-то свитки и взглядом указал на них. Нагини кивнула и совершенно по-змеиному сползла со стола. Проходя мимо Гарри к выходу, она даже не посмотрела в его сторону. — Доброе утро, Министр, — хмуро поприветствовал Гарри в ответ, заклинанием убирая за собой грязь с дорогого ковра. — Я не вижу смысла в вашей охране, если вы не хотите, чтобы вас охраняли. — Перестань, — Риддл всё ещё улыбался, не сводя с него взгляд. — Я пришел пять минут назад. — Иногда и пяти минут может быть достаточно... — Ты сам вчера сказал, что в кабинете прекрасная защита, — перебил его Риддл, затем кивнул в сторону дивана. — Пожалуйста, присаживайся. Гарри уловил в его тоне затаенное веселье. Мерлин, подумал Гарри, усаживаясь на предложенное место, ему же морочат голову. Подавив раздражение, он спросил: — Какой на сегодня план, сэр? — До обеда будем здесь: нужно успеть разобраться с документами, — Риддл указал на стопку бумаг на столе. — В два часа заседание с отделом международного магического сотрудничества, увы, тебе придется присутствовать. Там будет ужасная скука. Советую взять с собой что-нибудь почитать. — Хороший же из меня будет охранник, вместо выполнения прямых обязанностей читающий книгу, — Гарри не стал скрывать сарказм. Он никак не мог взять в толк: нужна ли действительно Риддлу охрана или всё это было фарсом. Тем не менее, кто-то охотился за ними обоими. — Иногда можно нарушить правила, правда, Гарри? — то, каким тоном Риддл это произнес, натолкнуло Гарри на подозрения, что Министр осведомлен о многом из его жизни. — Только не тогда, когда на кону ваша безопасность, сэр, — уже куда осторожней произнес Гарри. В оставшееся до обеда время Риддл не гнушался использовать Гарри в качестве посредника: то и дело он просил его передать стопки подписанных документов Нагини. Отдавая свитки, Риддл то задерживал на нем взгляд, то намеренно делал так, что их руки соприкасались. У Гарри по позвоночнику пробегал холодок от всех этих действий. На обед они остались в Министерстве. Риддл объяснил это тем, что совсем не хватает времени пообедать где-то снаружи. Риддл был нечастым гостем в общей столовой, поэтому все в помещении предсказуемо оживились. Пока они стояли с подносами в очереди за едой, все не сводили с них глаз. Гарри, привыкший к вниманию и пересудам, не обращал на это внимания, он нашел глазами столик с Гермионой и Джинни и помахал им рукой. — Твои подруги? — спросил Риддл. Он положил руку Гарри на спину и повел его к столу на другом конце столовой. — Да, — кивнул Гарри. Он бросил на Риддла возмущенный взгляд и дернул плечом, чтобы скинуть чужую ладонь. — А где же мистер Уизли? — вдруг спросил Риддл. Гарри никак не ожидал этого вопроса. — Не знаю, может быть, занят поручением мистера Булстройда? — осторожно предположил Гарри. — Мне кажется, он сам не свой после смерти того аврора, — заметил Риддл, принимаясь за обед. Он отрицательно мотнул головой, глядя на кого-то за спиной Гарри. Мистер Кэрроу, глава Аппарационного центра, направлялся к ним с подносом и явно собирался присоединиться к их столу, но сбился с бодрого шага, замешкался и подсел к ведьмам из отдела магических игр и спорта. — Смерть — это всегда сложно. Особенно в мирное время, — нейтрально ответил Гарри, напряженный от наблюдательности Риддла. Вряд ли тот что-то мог знать наверняка, но неужели следил за ними? — Но это не про тебя, правда, Гарри? У тебя свое отношение к смерти. Гарри совсем не понравилось куда зашел этот разговор, он уже хотел перевести тему, как Риддл со вздохом произнес: — Не переношу эту еду в Министерстве. Завтра на обед свожу тебя в ресторанчик в Хэмпшире. Кто-то справа вежливо покашлял, Гарри повернул голову и увидел Гермиону. — Добрый день, Министр, Гарри, — она кивнула им обоим и продолжила: — Гарри, зайди, пожалуйста, завтра вечером в Нору, как только сможешь. — Что-то случилось? — тут же напрягся Гарри: Гермиона явно нервничала, теребя в руках ремешок сумки. — Это... семейное, — Гермиона на миг замялась и с гриффиндорской храбростью повернулась к Риддлу: — Господин Министр, я была бы очень признательна, если бы вы отпустили Гарри завтра. — Он будет весь ваш, — улыбнулся Риддл, с любопытством рассматривая Гермиону. — Спасибо, сэр. Увидимся, Гарри, — кивнула Гермиона. Уходя, она очень выразительно на него посмотрела. — Семейное? — спросил Риддл, как только Гермиона отошла. Атмосфера резко и неуловимо изменилась, словно в столовой кто-то переключил режим с безоблачного дня на предгрозовое небо. — Понятия не имею, — пожал плечами Гарри, чувствуя недоумение: Риддла явно что-то задело. — Уж не связано ли это с тобой и юной мисс Уизли? — Причем тут Джинни? — не понял Гарри. Какое Риддлу вообще может быть до этого дело? — Просто интересно, — равнодушно пожал плечами тот. Но Гарри не спускал с него глаз и, подмечая реакцию, добавил: — Мы не вместе. — Хорошо, если так, — произнес Риддл, смотря ему в глаза прямо и открыто. Несмотря на возмущение, вызванное последней фразой Риддла, от этого взгляда сердце Гарри на секунду упало в желудок и с кульбитом вернулось на место. Ему не показалось — Риддл к нему проявлял явный интерес, и Гарри совсем не знал, как реагировать на это. Мерлин, Риддл был не просто Министром, он был замышляющим что-то неладное Министром. Мог ли он подделать интерес, чтобы манипулировать Гарри? После завершения обеда они сразу же направились на пятый уровень, где находился отдел международного магического сотрудничества. По пути Риддл вкратце объяснил Гарри, чему будет посвящена встреча: — Согласно устоявшимся традициям, этот отдел всегда дает советы Министру Магии и Визенгамоту в вопросах международного сотрудничества. Гарри показалось, что фраза прозвучала раздраженно, хотя тон Риддла оставался ровным и спокойным. — На повестке дня обсуждение Берлинского конгресса, — продолжил Риддл. — Будем переливать из пустого в порожнее несколько часов. Запасись терпением, Гарри. Возле зала заседаний живо переговаривались маги, готовые выдавать советы и рекомендации Министру прямо здесь и сейчас. В толпе промелькнула ядовито-зеленая мантия, которую Гарри моментально узнал. — И давно вы спелись? — спросила Рита Скитер, подплывая к ним с акулье-вежливой улыбкой. — Без комментариев, — ответил Гарри, возводя глаза к потолку. — Пресса! Что здесь делает пресса? — заголосил пожилой волшебник. — Я политический корреспондент, — отчеканила Скитер, показывая бейджик. — Я думал, вы личный корреспондент Гарри Поттера! — выкрикнул кто-то из толпы. Послышался дружный смех. — В любом случае, встреча пройдет в закрытом режиме, мы не выдавали разрешение на присутствие прессы, — продолжил пожилой волшебник. — Пожалуйста, покиньте Министерство. — И проверьте кто-нибудь подлинность ее документов, — приказал Риддл, когда несколько магов взяли Скитер под локти и повели в сторону выхода. Проходя мимо Гарри, она намертво в него вцепилась: — Гарри, будь другом, прокомментируй убийство Уиллиса, — она подмигнула густо накрашенным глазом. — Так не хватает инсайдерской информации. С меня должок. — Да чтобы я с тобой еще раз пытался договориться! — в сердцах воскликнул Гарри, с трудом отцепляя когтистую руку от себя. Он обогнул Скитер и крепко державших ее волшебников. Прытко пишущее перо рассерженной осой хотело было броситься за ним, но Гарри уже скрылся в зале заседаний. Встреча действительно была самым скучным событием, на котором Гарри приходилось бывать за всю жизнь. Бодрые и активные старички, голосившие в коридоре, превратились в степенных пожилых волшебников. Один за одним они выходили и зачитывали длиннющий рекомендательный список с такой монотонностью, что легко уделали бы профессора Бинса. Отдел международного магического сотрудничества облюбовал этот зал для заседаний еще лет сто пятьдесят назад, если Гарри правильно помнил историческую справку, выданную когда-то Гермионой. Всё в этом помещении было древнее, как и сами волшебники департамента: скрипучая мебель, низкий деревянный арочный потолок и грубая каменная кладка на стенах. Голоса выступающих гасли под низкими сводами, действуя лучше любой настойки для крепкого сна. Гарри изо всех сил старался не клевать носом, но выходило у него из рук вон плохо. Встрепенуться и подпрыгнуть от неожиданности его заставила рука Риддла, под столом опустившаяся ему на бедро. — Ты умудрился довериться Рите Скитер? — тихо спросил Риддл, в его синих глазах мелькало веселье. Казалось, Министру абсолютно не скучно на этом нудном собрании хотя бы потому, что мыслями он был явно не здесь. — Это долгая история, — шепотом ответил Гарри, и очень выразительно посмотрел на Риддла, после чего опустил взгляд на его руку. — У нас здесь, похоже, всё время мира, — улыбнулся тот, игнорируя намеки и всё еще не убирая руку. Ситуация была крайне неловкая. В Министерстве о Риддле ходило много слухов, но почти никто не приписывал ему интрижек с подчиненными. Конечно, некоторые болтали о нем и Нагини, но таких было меньшинство. В этом плане репутация Министра отличалась безупречностью. Поэтому поведение Риддла приводило Гарри в замешательство. В груди росло недоверие: с чего вдруг такой интерес? — Нам на какое-то время удалось приструнить её, — начал тихо рассказывать Гарри. Он попытался чуть отодвинуть стул, чтобы избежать чужих прикосновений, но тот так отчаянно заскрипел, что сидящий рядом маг встрепенулся и пробудился от дрёмы. Гарри остался на месте. — Гермиона узнала её анимагический секретик, когда мы еще учились в школе. — Умная девочка. — Гермиона? Не то слово. Но все пошло дракклу под хвост после войны, когда вышел закон об анимагах. Рита поспешила зарегистрироваться, и началось. — Она тебя преследовала? — Еще как. Не знаю, почему она так вцепилась в меня, — отчаявшись отодвинуться, Гарри плюнул на деликатность и просто скинул руку Риддла, при этом делая вид, что внимательно следит за докладчиком с причудливо завитыми белоснежными усами. — Это очевидно, — прошептал ему на ухо Риддл. У Гарри на шее волоски встали дыбом. Он глянул на Риддла и почувствовал, что не может отвести взгляд. Косые лучи света, падающие из узких окон под потолком, подсвечивали белую кожу Риддла, в то же время тени четко очерчивали скулы и шею, разительный контраст делал лицо почти нереальным. Гарри на пару секунд потерял нить разговора. — В один прекрасный момент, — Гарри откашлялся, — Рита меня так достала, что я был готов пойти на отчаянные меры. И тут она предложила дружбу. — Вот как? — Риддл насмешливо на него посмотрел. — Было очень наивно с твоей стороны ей поверить. — Я считал, что у нее есть хоть какой-нибудь инстинкт самосохранения, — сухо ответил Гарри, давая понять, что ему неприятен комментарий Риддла. — Скитер нечего тебя бояться, — как-то ласково произнес Риддл, беря его за руку. — Все знают о твоём благородстве. — Тем не менее, Гриндевальд... — начал Гарри, с недоверием смотря на их переплетенные руки. К его удивлению, прикосновение не вызвало неприязни. — Тссс, — Риддл под столом сжал его ладонь. Пара престарелых волшебников покосились на них, кое-кто вежливо закашлял. Все еще находясь под впечатлением от ситуации, Гарри с трудом сохранил самообладание. — Тот тип спит уже час, — шепотом произнес он, указывая подбородком на волшебника, который сопел в длинную белую бороду. Риддл кинул пристальный и холодный взгляд на спящего мага. — Так что сделала Рита? — спросил Риддл чуть погодя, когда сменился докладчик. — Как она предала твою дружбу? — В общем, я поверил в ее искренность, забыл наставления Хмури о постоянной бдительности, расслабился. На этом и попался, — Гарри совсем не хотелось говорить на эту тему. — Не имеешь ли ты в виду те снимки для «Ведьмополитена»? — невинно спросил Риддл. — Не знал, что вы почитываете женские журнальчики, сэр, — ощетинился Гарри. — Это была сенсация, — пожал плечами Риддл. — Она подкараулила меня в квиддичной раздевалке, потом продала снимки «Ведьмополитену», — щеки полыхали, но Гарри твердо смотрел прямо перед собой. — Вот цена гриффиндорской наивности. Мало кто поверил, что я был против публикации. Тогда вышел знатный скандал. Гарри удалось добиться отзыва выпуска, но все уже всё увидели: только слепой пропустил снимок Национального героя, потного после игры, в одних штанах. На двигающейся колдографии он стягивал с себя мокрую футболку. Миссис Уизли еще с месяц краснела при встрече с ним. Гарри вдруг чертовски надоело это заседание. Хотелось встать и уйти отсюда куда-нибудь на свежий воздух или в другую вселенную. К счастью, выступавший докладчик оказался последним, и Риддл, поблагодарив всех, поспешил закончить эту бесполезную встречу. — Иногда мне жаль, что мы живём в цивилизованном обществе, — произнес Риддл, когда они возвращались в его кабинет. Гарри с удивлением повернул к нему голову и почувствовал, как внутри похолодело: в глазах Риддла мелькнуло красным что-то зловещее. — Жаль? — переспросил Гарри. — Естественно. Тебе никогда не хотелось пойти наперекор давно устаревшим устоям? Переделать всё на новый лад? Вместо этого все привыкли жить, как диктует общество, не задумываясь о том, что можно что-то изменить. — Я каждый день думаю о том, чтобы что-то изменить, — ответил Гарри, приноровившись к скорому размашистому шагу Риддла. — Но у меня и мысли не возникает воспринимать цивилизованное общество как препятствие. — Ты же сам видел бесполезность сегодняшней встречи, — Риддл бросил на него короткий раздраженный взгляд. — Почтенный сэр Генрих Макмиллан проспал все заседание, и делом цивилизованного и благовоспитанного волшебника является тактично не замечать этого, списывая на престарелый возраст. И знаешь, сколько таких, не выполняющих свои обязанности, как Макмиллан, в Министерстве? — Почему бы вам не отправить сэра Генриха на пенсию? — Гарри осмотрел прибывший лифт и, сочтя его безопасным, пропустил Риддла вперед. — О, мне ничто не мешает, — усмехнулся тот. — Но я не могу отправить на пенсию или в отставку половину Министерства. Гарри мог представить, какое бы это вызвало общественное недовольство. Но он не собирался соглашаться с мнением Риддла на этот счет. — А если бы мы жили в другом обществе? — осторожно спросил он. — Что бы вы делали с такими волшебниками там? — Да что угодно. В таком мире сила решала бы всё. — Нельзя всё решать силой, — решительно не согласился Гарри. — Ты сильный волшебник, Гарри. Тебе никогда не хотелось решить проблему с Ритой Скитер более радикально? — Риддл, видя, какую реакцию вызвали его слова, пренебрежительным тоном добавил: — Значит, не так уж она тебе и досаждает. — Как бы человек ни был мне неприятен, — резко ответил Гарри, — я никогда не буду желать ему ничего дурного. За редким исключением, конечно. — Гриндевальд — это твое исключение? — насмешливо спросил Риддл, выходя из лифта. Гарри совершенно не понравился подобный тон и мириться с ним он не собирался. — Мое исключение — любой, кто возомнит себя Темным Лордом, развяжет войну или революцию и начнет террором перекраивать общество под свой вкус. — Гарри остановился посреди коридора, смотря в глаза Риддлу. — И любому с подобными идеями следует быть осторожней. Что-то резко изменилось в Риддле, он смотрел на Гарри с большим интересом, в глазах его читалось торжество, как будто Гарри сейчас подтвердил только Риддлу известную теорию. — Мы можем спать спокойно, когда у нас на страже есть ты, Гарри, — Риддл положил ему руку на спину, направляя в свой кабинет. Разговор оставил после себя подзабытый привкус азарта. Гарри давно не чувствовал такого подъема сил и бурлящей энергии в крови. Мерлин, ему что, всё это время не хватало достойного противника? Он глубоко вдохнул, успокаиваясь. Ощущал ли Риддл что-то похожее? Остаток рабочего дня Риддл составлял речь для выступления на Берлинском конгрессе, который должен был состояться уже в эту пятницу. Гарри понимал, что у него есть все шансы отправиться туда вместе с британской делегацией, — если только за это время Аврорат не найдет виновного в нападении на Министра. Ответственного не только за нападение на Министра, но и за смерть Уиллиса, напомнил себе Гарри. Наконец Риддл отложил перо и заклинанием высушил чернила на пергаменте. — Занятно, что твоя победа над Гриндевальдом обеспечила Великобритании председательство на Берлинском конгрессе, а Международная конфедерация магов даже не удосужилась пригласить тебя туда, — заметил он. Гарри, до этого бесцельно расхаживающий по кабинету, остановился возле пустующего портрета Улика Гампа. — Политика всё равно пока не входит в сферу моих интересов, — равнодушно отозвался Гарри. — Пока? — Риддл откинулся на кресле и с явным наслаждением стянул галстук. Потухший верхний свет и зажженные свечи ознаменовали окончание рабочего дня. — В Аврорате еще очень много дел, — пожал плечами Гарри и на вопросительный взгляд Риддла пояснил: — Нам не удалось поймать всех последователей Гриндевальда. Его особо приближенных людей. — Этим ведь занимается твоя команда? — В том числе, — просто сказал Гарри, подходя к столу Министра. — Формально мы все-таки подчиняемся Булстройду. К тому же, есть несколько проектов, над которыми мы работаем. Риддл молча похлопал по столу, и Гарри, немного поколебавшись, присел на краешек, как Нагини сегодня утром. От воспоминаний о секретарше неприятно кольнуло в груди. — У вас похожие типажи, — заметил Риддл, как будто прочитал мысли Гарри. — Черные волосы, зеленые глаза. Тонкокостные и изящные. Гарри дернулся, намереваясь встать, но Риддл удержал его. — Но, конечно, Нагини до тебя далеко, — в голосе послышалась нотка восхищения. — Да неужели, — ответил Гарри, не желая уточнять, в чем именно он успел перещеголять любимую секретаршу. — Каким был Гриндевальд? — вдруг спросил Риддл. — Это... сложно объяснить, — Гарри, никак не ожидавший подобного вопроса, отвел взгляд и уставился в зачарованное окно. За волшебным стеклом крупными хлопьями падал снег, превращая декабрьский Лондон в сказку. На самом деле Гарри знал, что выйдет в промозглый, моросящий противным дождем вечер. — По сути, существовало два Гриндевальда: до и после воскрешения, — наконец ответил Гарри. Моргнув, он перевел взгляд с пейзажа за окном на происходящее в кабинете. — Альбус многое рассказал мне о его молодости. Они дружили в те годы. — Общественности это известно. Не без помощи твоей подруги. Гарри махнул рукой, не в силах обсуждать Скитер. — Гриндевальд в молодости был гениальным, самовлюбленным, эгоцентричным и в то же время очень обаятельным человеком. Он хотел очистить волшебный мир от всего маггловского, внедрить идеи расового превосходства и в конце концов править миром, — Гарри криво усмехнулся. — Интересный образец юношеского максимализма, — отметил Риддл. — Нет, — не согласился Гарри. На минуту он замолчал: вспоминать было неприятно. — Мне кажется, Гриндевальд всегда мыслил очень зрело. Он обладал массой талантов и прекрасно отдавал себе отчет в своих способностях. Но со временем эксперименты с темной магией настолько развратили его, что после воскрешения он стал совершенно другим человеком... Хотя я не стал бы называть это человеком. — Объясни, — велел Риддл. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, расстегнутые верхние пуговицы рубашки обнажали шею. Гарри поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд от Риддла. Весь его вид будто специально искушал, и Гарри невольно подвинулся ближе. — Гриндевальд выбрал ужасный способ бессмертия. Гарри вдруг понял, что давно не мог с кем-либо так открыто говорить о Гриндевальде. Они не поднимали с Роном и Гермионой эту тему: Гарри не хотел лишний раз напоминать друзьям, через что они прошли вместе с ним. Последний, с кем он мог свободно говорить об этом, был Дамблдор. — То, что вернулось с того света, состояло из самых низших человеческих пороков, горело ненавистью ко всему, внушало такой животный ужас... — Но ты не боялся, — Риддл наклонился к нему и положил ладони на бедра. Гарри осознал, что его бьет дрожь, но он не в силах был отодвинуться или отвести взгляд. По телу разлилось предвкушение. — Я не мог. Если бы я испугался, я подвел бы всех. Гриндевальд бы победил. Борьба с Гриндевальдом была его долгом, предназначением. Он никогда не получал удовольствия от этой борьбы, никогда не упивался адреналином в битвах. Слишком высоки были ставки в той войне, и, будучи неопытным школьником, всё, что ему оставалось — попытаться победить любой ценой. Сейчас Гарри ощущал, что темная, скрытая сторона Риддла пробуждает в нем что-то... Азарт? Именно, азарт. Что бы Риддл ни затеял, Гарри мог дать ему отпор, они были равны. — Как Гриндевальд обеспечил себе бессмертие? — спросил Риддл, смотря на него снизу вверх, поглаживая его бедра. Гарри прошибло горячим, тягучим желанием. Он попытался сосредоточиться на разговоре. — Он привязал себя к этому миру, чтобы в случае его смерти слуги могли возвратить его, дернув за эту ниточку. — Он создал хоркрукс? — в глазах Риддла мерцали оранжевые блики каминного пламени. — Слава Мерлину, нет, мы боялись этого, — выдохнул Гарри, понимая, что не в силах устоять перед ним. Наклонившись, он завороженно навис над Риддлом. Их разделял какой-то дюйм. Риддл стянул с него очки и небрежно отбросил их на стол. А потом потянул Гарри к себе на колени и прихватил зубами нижнюю губу. Ленивых, медленных поцелуев Гарри совершенно не хватило, он запустил пальцы в волосы Риддла и поцеловал того неистово, жарко. Сам же застонал в поцелуй, когда Риддл поддался, кусая за губу вновь, на этот раз сильнее, едва не до крови. — Мерлин, — простонал Гарри, когда Риддл покрывал влажными поцелуями его шею. От укуса в шею Гарри вскрикнул и пришел в себя. Возбуждение вперемешку со страхом стягивались в тугой узел. Слишком быстро, слишком сильно. Гарри был не готов к такому урагану ощущений. Как вообще разговоры о Гриндевальде могли закончиться поцелуями, проскользнула паническая мысль. Мордред, Гарри совершенно потерял контроль над собой, а при Риддле это опасно. Гарри остановился, тут же, уловив его состояние, замер и Риддл. Острое чувство вины и стыда заполнило Гарри, он неловко слез с колен Риддла и нервно пригладил волосы. Отвернувшись, чтобы найти очки на столе, он дал себе пару мгновений. — Не стоило этого делать, — Гарри совершенно не хотелось смотреть на Риддла, но он не был бы самим собой, если бы струсил посмотреть ему в глаза. Лицо Риддла не выражало вообще ничего. У него была испорчена прическа и искусаны губы, но глаза смотрели внимательно, изучающе. Гарри стало не по себе. Мерлин. — Почему ты боишься своих желаний? — наконец прервал тишину Риддл. — Это не страх. — Тогда что же? Ты разве не чувствуешь притяжения между нами, зачем отрицать очевидное? — Притяжение между нами? — повторил Гарри. Когда он заметил интерес Риддла, то не знал, чего ждать. Принимая во внимание, что Риддл был Министром Магии, и Гарри не знал его мотивов, он вообще ни на что не рассчитывал. И Гарри не думал, что дело дойдет до поцелуев. — Мы столько ходили вокруг друг друга. — Да, но я не воспринимал это как... — у Гарри не нашлось слов, чтобы описать свои противоречивые чувства. — Неужели ты думаешь, что таких людей, как мы, сдерживают какие-то рамки? — усмехнулся Риддл. — Что нас можно смутить моральными устоями, архаичными стереотипами? Или я ошибся в тебе, Гарри? — Я не против морали, — с вызовом ответил Гарри. — Кажется, я забыл, с кем имею дело, — со вздохом ответил Риддл. Ему только не хватало махнуть на него рукой. Взгляд Риддла потух, потерял остроту, он как будто ушел в размышления. Гарри вдруг понял, что смертельно устал и у него нет сил на еще одно противостояние. — Я пойду, — сказал он. — До завтра, Гарри, — донеслось до него, но его уже подхватила каминная сеть.