cry if it helps you to breathe again

— давай расстанемся, — вдруг говорит шото. — а давай ты пойдёшь нахуй, — отвечает кацуки, но по телу расползается липкая и тягучая паника. тодороки думает, что бакуго ему надоел. та яркая вспышка интереса слишком быстро угасла. он не знает почему, может, это действительно было просто влечение, не любовь. но шото уже устал от постоянной тоски, которая съедает его медленно, по кусочкам, когда он пытается взаимодействовать с кацуки. шото говорит «привет», кацуки говорит «отъебись». шото хочет его поцеловать, кацуки прокусывает ему губу. шото обнимает его, кацуки хватает за горло. шото целует его в шею, кацуки кусает его до слёз в глазах. тодороки устал. возможно, именно так выглядит любовь бакуго, но она выматывает, подавляет, оставляет чувство пустоты и тоски на душе. шото непроизвольно берётся за недавний укус, расползшийся по его шее тёмным фиолетовым пятном. было больно. кацуки замечает это движение. шото думает, что кацуки не мог его не заметить, у него же инстинкты псины. на лице бакуго появляется злость, шото думает, что по сравнению с кацуки по эмоциональности он действительно камень. шото думает слишком много, говорит слишком мало. кацуки говорит слишком много и чёрт знает, сколько он думает. тодороки прекрасно знает, что означают эти укусы. «это моя собственность», как бы говорит бакуго другим, «ты моя собственность», как бы говорит бакуго шото. шото собственностью быть, вот неожиданность, не желает и порядком устал от этого. шото хочет принадлежать себе и быть любимым, а не быть личной вещью бакуго кацуки. в груди шото накапливается безнадёжная выедающая внутренности тоска и бесконечная усталость. — не хочу. — а я не собираюсь расставаться с тобой из-за твоих тупых психов, — говорит кацуки, чувствуя, что ходит по слишком тонкой грани, но он не понимает, что нужно сказать двумордому, что тому надо, что у тодороки перещёлкнуло в голове в этот раз. в это время в шото пулей проходит раздражение и злость, давлением воды разрывает стены, сдерживающие эти чувства. шото устал, но и терпеть устал тоже. — ты заебал меня, кацуки. я не твоя собственность, я не твоя подушка для битья, и я не шучу. кацуки замирает. он оступился. кацуки бесил шото так, как мог, не подозревая, что стоит на краю обрыва. теперь тодороки сбросил его вниз. — так уходи, — говорит бакуго в отчаянии, тихом, поджидающем удобного момента, чтобы поглотить его полностью. шото чувствует себя пустым, потому что вся усталость и тоска вылились из него, оставив лишь разорванную пустоту. он чувствует себя пустым и свободным. тодороки хлопает дверью. кацуки сползает на пол и отдаётся отчаянию полностью.